Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Исходя из этого, Лев выделил две основные версии исчезновения Кирилла — «положительную» и «отрицательную».

В первом случае подразумевалось, что Кирилл, никого не предупредив, убыл «на задание». Хотя мать и невеста утверждали, что он не поступил бы так, зная, что они будут волноваться, но, возможно, именно потому он и не стал ничего сообщать, чтобы излишними подробностями не спровоцировать ненужных волнений.

Если все было именно так, тогда беспокоиться не о чем. Нужно лишь дождаться, когда Кирилл вернется из командировки. Поэтому Гуров и определил эту версию как «положительную».

Отрицательный вариант предусматривал более или менее тяжкий вред здоровью и невозможность сообщить об этом.

Если чрезвычайная секретность новой работы, которую Кирилл всячески подчеркивал, не была обусловлена противозаконностью действий, тогда некоторая надежда на положительный исход оставалась. Ранение или иной ущерб, полученный на тренировках, вполне могли и даже должны были залечить на той самой базе, где они проходили. И в этом случае тоже оставалось лишь набраться терпения и подождать, когда Кирилл сможет подать о себе весточку или приехать лично.

Но если цели этих секретных занятий были «нелегальными», если под «настоящим делом» подразумевалось то самое «сафари» с охотой на людей, о котором недавно думал полковник, в этом случае могло произойти все что угодно. Вполне вероятен был не только летальный исход, но и то, что труп никогда не попадет ни в один из моргов. Организаторы подобных игр умеют заметать следы.

«Откуда он получил информацию об этой ЧВК, вот что я хотел бы узнать, — думал Лев, проезжая по вечерним магистралям. — Даже лучшему другу Кирилл ничего не сказал об этом источнике. Не потому ли, что он может указать ту самую дорожку, которая приведет прямехонько на загадочную «базу»?»

Вспоминая разговор с Максимом, Гуров отметил для себя одну особенность. Несмотря на всю неопределенность и «секретность» высказываний Кирилла о своей новой работе, главный тезис прослеживался там совершенно четко и недвусмысленно: конечной целью тренировок на секретной базе была именно отправка на войну. Другие альтернативы, по крайней мере, если верить рассказам Максима, даже не рассматривались. Он ни словом не упомянул о том, что его друг говорил что-то об охранной деятельности или о некой «игре», в которой можно получить приз. С самого первого вопроса о новой работе Кирилла и до конца разговора речь шла только о предполагаемом участии в военных действиях.

Поэтому Гуров решил, что и ему, для того чтобы расследование продвинулось вперед, необходимо навести более подробные справки о таких загадочных и засекреченных структурах, как частные военные компании.

Это было не так-то просто. С учетом специфики этой сферы информации о ней в свободном доступе практически не было. И, мысленно перебирая возможные «неофициальные источники», из которых можно было бы почерпнуть подобные сведения, он видел, что таких источников в его распоряжении до обидного мало.

За долгое время работы в органах ему приходилось взаимодействовать и с офицерами секретных служб, но контакты были в основном рабочими. Личных взаимоотношений, достаточно близких, чтобы запросто обратиться с подобным вопросом, у Гурова ни с кем не было.

«Попробовать у Орлова узнать? Он в высших сферах частенько вращается, может, сведет меня с каким-нибудь компетентным «консультантом». К тому же здесь и гарантия дополнительная будет. При такой высокой рекомендации, надеюсь, никто не заподозрит, что я подобными вещами интересуюсь потому, что тайную диверсию затеваю».

На следующее утро после традиционного совещания Лев задержался в кабинете начальника.

— Вопрос на засыпку, — загадочно улыбаясь, проговорил он. — Есть знакомые в частных военных корпорациях?

— Где-где? — поднял бровь генерал. — Вам, гражданин полковник, как никому другому должно быть известно, что деятельность подобных организаций в нашей стране запрещена.

— Поэтому я и спрашиваю, — не моргнув глазом, ответил Лев. — Была бы она разрешена, я бы и сам разобрался. Но тут все так засекречено, не знаешь, с какой стороны подойти.

— А зачем тебе туда подходить?

— Есть причина. Человек пропал. И по рассказам очевидцев, до своего исчезновения он активно тренировался на одной из баз тех самых частных военных компаний.

— Что значит по рассказам очевидцев? Они на видео снимали эти тренировки?

— Нет, они с ним общались, когда он домой приезжал на выходные. Очень восторженные были отзывы, не сегодня завтра надеялся отправиться чуть ли не прямиком в Сирию.

— Правда? Как интересно! И где же все это происходило? Откуда у нас нонеча в Сирию стартуют?

— Точных координат нет, но, судя по всему, не очень далеко. Если он по воскресеньям домой приезжал, значит, эта база должна быть где-то под Москвой.

— И еще и домой приезжал по воскресеньям. Очень интересно! Послушай, Лев, ты сейчас серьезно все это мне рассказываешь или тебя некстати на шутки юмора потянуло в самом начале рабочего дня?

— Никаких шуток, к сожалению. Пропал молодой парень, и, судя по тому, что он рассказывал, тренировки на какой-то базе действительно были совершенно реальные. Другой вопрос — для чего. Если это реальная военная компания, это одно. А если какой-нибудь толстосум ушлый набирает себе «дичь» для игры в охотников, это уже совсем другое. Поэтому я и хочу узнать. Насколько вообще реален первый вариант? Информация эта закрыта, думаю, я даже по своим каналам не смогу узнать подробностей. А вы сможете, — хитро прищурился Лев. — Мне это шестое чувство подсказывает. Вы, как человек, близкий к солнцу и знающий тайны государственные, наверняка слышали что-нибудь и про группу Вагнера, и про разные другие интересные формирования. И, соответственно, сможете подсказать, с кем можно по этому поводу пообщаться.

— Государственных тайн я никаких не знаю, а группу Вагнера, насколько мне известно, курирует ГРУ. И дислоцирована она от Москвы достаточно далеко, чтобы ездить сюда на выходные. Поэтому то, что ты мне сейчас рассказываешь, — это либо из области ненаучной фантастики, либо просто намеренная ложь с целью задурить голову.

— Как раз это меня и беспокоит. Если этому парню и таким же, как он, рассказывали про отправку в Сирию, а в действительности натаскивали их с совершенно другими целями, то не исключено, что здесь мы имеем дело с умышленным убийством. Причем массовым. Что, если и правда кто-то набирал простачков, желающих разом «хапнуть куш» и не особенно щепетильных в способах этого «хапанья»? Посулили хорошие деньги, наговорили, что все вполне легально и даже круто, да и перестреляли их всех где-нибудь в окрестном лесочке? Вместо кабанов с зайцами.

— Ну, это ты мне уже про какой-то голливудский боевик рассказываешь.

— Если бы. Только вам ли не знать, что у нас такие «боевики» чуть ли не каждую неделю разыгрываются, да и похлеще еще. Стоит сводки посмотреть.

— Может быть. Только от меня-то чего ты хочешь, никак не пойму?

— Я хочу, чтобы вы свели меня с человеком, который сможет более-менее подробно проконсультировать по вопросу ЧВК. Рассказать, как набирают туда людей, где их тренируют, как организуется отправка и прочее в таком духе. В общем, с таким, который сможет ответить на вопросы и не подумает, что я американский шпион.

— Вот это наговорил! Где, интересно, я тебе найду такого? Чтобы и рассказал все, и ничего не подумал. У меня в ГРУ «корешей» нет.

— Но, может быть, есть деловые знакомые? Я ведь не из праздного любопытства интересуюсь. Если все эти рассказы о ЧВК — лишь прикрытие для чего-то нелегального и нехорошего, им, наверное, и самим интересно будет узнать, кто это решил воспользоваться такой «ширмой».

— Думаешь? — озабоченно нахмурился Орлов.

— Уверен.

— Ладно, — наконец решил генерал. — Попробую позвонить кое-кому. Только не сейчас, попозже. А сейчас работай иди. Этот твой человек, который пропал, он ведь точно не из текущих дел? Что-то я не припомню, чтобы у нас кто-то проходил как «затерянный в ЧВК.