Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Прошу внимания! Сразу хочу пояснить, это только часть текста – начало отсутствует. Читаю! «…И приплыли на самоходных лодиях люди с земли, что прозвана Атлантидой, к людям, чья земля Гиперборея. И сказали атланты гипербореям: «Есть у нас Черная чаша власти над миром, посвященная ночи. У вас есть Белая чаша, посвященная дню, дарующая здоровье и удачу. Давайте выставим по десять лучших воинов, которые бы своей силой и доблестью доказали, что они наилучшие. А тогда та сторона, чьи воины победят, заберет себе обе чаши. Но отказали им гипербореи. Знали они, что атланты коварны и хитры, что мыслят они только об одном – чтобы обманом выманить Белую чашу, и тогда в мире не было бы силы, что могла бы противостоять их силе. Ни с чем уплыли атланты восвояси, говоря меж собой: «Думали мы завладеть их чашей хитростью, да не удалось. Тогда попробуем отнять ее силой». Вернувшись к себе, достали они из чрева горы спрятанную в нем акирамбу – камень, величиной с человеческую голову, но тяжести такой, что и дюжина воинов не в силах его поднять. Подарил им акирамбу демон зла, которому каждое новолуние атланты приносили кровавые жертвы. А еще подарил им демон лодии из легкого белого железа, способные летать высоко в небе. И полетели атланты на лодиях к Гиперборее, и сбросили на нее тринадцать акирамб. И каждая, упав оземь, разгорелась ярче тысячи солнц. Много погибло гирпербореев, а еще больше утонуло, вместе со своей землей уйдя на дно океана. Однако оставшиеся в живых гипербореи воздали атлантам за причиненное теми зло. Они привели в действие Колесо подземных бурь, и в том месте, где простиралась Атлантида, разверзлась земля, из которой вырвался огонь великий, и пала она в черную бездну. Потеряв свою страну, остатки гипербореев ушли в сторону полуденного солнца. У великой реки Ра они разделились. Большинство гипербореев остались на этих малозаселенных землях, другие продолжили путь к теплым морям, третьи ушли на закат, а все прочие – на восход, в сторону каменной стены Рифея. Эти гипербореи унесли с собой Белую чашу, чтобы сокрыть ее там, в местах никому не доступных. Атлантов осталось совсем мало. Их жрецы сумели спасти Черную чашу и унесли ее вместе со своими людьми в страну Хемет, ныне Египет. Они принесли туда свои знания, своих богов, построили там свои пирамиды. Сейчас… – Дорынов сделал небольшую паузу и продолжил: – «Сейчас» – это относится к моменту написания текста на папирусе. Так вот, сейчас атланты и гипербореи затаились и свое главенство на всех частях земли являют скрытно и зачастую чужими руками. Но настанет день, когда они вновь могут сойтись в величайшей из битв, которая обречет весь мир рухнуть в бездну бездн. Спасти мир может только одно, если потомки гипербореев смогут завладеть обеими чашами…»

Профессор снова замолчал и взглянул на своих гостей, которые под впечатлением услышанного сидели и стояли у столов, глядя как зачарованные. Откашлявшись, Дорынов скромно добавил:

– Это все, что я смог перевести. Но это, как я уже сказал, не весь текст. Есть еще несколько абзацев, где описывается сущность Акирамбы и Колеса подземных бурь, но в тексте много совершенно неизвестных терминов, аналогов которых нет в современных языках.

И тут же, словно очнувшись, все разом задвигались, заговорили. Самые «подкованные» по части военной техники сразу же сообразили, что Акирамба – это что-то наподобие атомной или водородной бомбы. Но профессор, услышав это суждение, тут же возразил, что в описании действия Акирамбы отсутствует оглушительный гром и ветер страшной силы, что свойственно атомному или термоядерному взрыву. Значит, это нечто совершенно иное.

– Друзья мои, – взмахом руки потребовал он внимания, – давайте не зацикливаться на услышанном, и начнем все же опустошать тарелки, миски, блюда, а самое главное – фужеры и бокалы.

Это возымело свое действие, и гости приступили к трапезе. Ну, а чтобы окончательно отвлечься от допотопной драмы, профессор попросил вынести в сад «плазму» и включить «что-нибудь юморное». Оба его ученика тут же вынесли в сад из коттеджа здоровенный плоский телевизор, на экране которого замелькали кадры новостной программы.

– Минут через пять будет шоу юмористов, – пояснил один из них.

– Ничего, мы и новости глянем – тоже интересно… – С бокалом вина в одной руке, и вилкой с насаженным на нее шашлыком – в другой, Гуров шагнул к телевизору. Следом за ним подтянулись Вольнов и Крячко. Говоря о международных скандалах, диктор вдруг сообщил о том, что в некоторых западных кругах разрастается шумиха в связи с гибелью в России скандально известного художника-гипореалиста Шэпли, который был убит в ходе перестрелки с российской полицией. Его западные поклонники жаждали сатисфакции и требовали проведения международного расследования, как они утверждали, «таланта, по своим масштабам равного Рембрандту и Микеланджело». Кроме того, «прогрессивная обчественность» неистово жаждала крови тех, кто посмел «погубить истинный светоч современного искусства». Некоторые в раже отмщения даже ставили вопрос о похищении и нелегальном вывозе из России «погубителей гения», дабы на Западе их линчевать через гильотинирование.

– Ну, это все, конечно, бред полоумных «интернет-хомячков», – саркастично усмехнулся Вольнов. – Но вот в официальном порядке американцы вполне могут раздуть политическую истерию и начать нам гадить в русле каких-нибудь там санкций, списков, всяких там эмбарго… Конечно, лучше было бы обойтись без стрельбы на поражение, но иного выбора у нас попросту не было. Или Лева, или он…

– Как заистерят, так и отыстерятся, – с почти олимпийским спокойствием чуть заметно улыбнулся Гуров. – Наши информационщики «раскололи»-таки карту памяти, найденную в гостиничном номере Фэртона.

– И-и… Что там? – В глазах Станислава загорелся любопытственный огонек.

– Там убойное видео с участием Шэпли. – Лев поморщился с оттенком брезгливости. – Надо думать, Фэртон жаждал занять его место, поэтому собирал на него компромат. В частности, его развлечения с малолетками. Например, на одной из видеозаписей Шэпли в гостиничном номере развлекается с двумя сопливыми «лолитами», переодевая их в мужские костюмы. Как я понял из разговора, дело происходит в Польше. И таких сюжетов там – десятка три, а то и четыре. Но я их все смотреть не стал – и одного хватило с избытком. Мерзость! Так что очень скоро все эти «сатисфакторы» заткнутся. Есть и снимки, на которых представлены какие-то финансовые документы «Международной гильдии независимых историков». Надо понимать, это компромат, собранный Фэртоном на своих же боссов. Я поручил Жаворонкову все эти фото и видео сбросить на сайты основных западных изданий. Посмотрим, что они завтра запоют… О! Смотри-ка – Локс! – указал он на телеэкран.

Там и в самом деле появился Джереми Локс, повествующий о своем пребывании в России – «ужасной, нецивилизованной стране», где «…на каждом углу – по пять кэгэбэшников».

Далее в новостях прозвучала занятная новость о том, что некое международное объединение историков «Зов эпох» запросило у российских властей согласия на проведение этно-археологических исследований в некоторых районах Якутии, дабы установить этническое тождество проживающего там коренного населения с североамериканскими индейцами…

Профессор Дорынов подошел к операм и, слушая диктора, насмешливо усмехнулся:

– Что, господа американцы решили заняться поисками Белой чаши? Пусть и не мечтают! Эта чаша сама решает, в чьи руки ей попасть. И тот, в чьих она сейчас руках, должен будет передать ее тому, кто призван самим небом остановить новую мировую войну.

– Простите, а сами-то вы откуда это знаете? – спросил Гуров.

– А идемте со мной! Кое-что сейчас вам покажу… – Движением руки Дорынов пригласил в коттедж всех троих полковников.

Приятели проследовали внутрь дома, потом спустились с профессором по красивой лестнице в подвал, который по качеству своей отделки ничем не отличался от жилых комнат. Дорынов открыл дверку потайного сейфа в стене и достал из него большую красивую чашу из какого-то белого материала, напоминающего фарфор.