Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Выслушав лаконичный отчет Гурова, Петр побарабанил пальцами по столу и чуть огорченно вздохнул:

– То есть Александр не пояснил, что там у них за мероприятие намечается, в связи с которым брать Бирюка и его подручных было бы нежелательно? Ладно, как говорится, война план покажет… К утру, я думаю, будем знать, что там за катавасия. Что у вас на сегодня – не спрашиваю. День уже, по сути, закончился, скоро по домам. Но хотел бы знать, что у вас запланировано на завтра.

– Будем брать Бирюка – это уже определенно, – деловито уведомил Гуров. – Нам нужны все положенные бумаги на его задержание и обыск в магазине и дома. Завтра, часам к девяти, сможешь все это подготовить?

– Сделаем… – кивнул Орлов.

– И еще… Нужно установить надежную «наружку» для наблюдения за Джереми Шэпли. Что-то он замышляет, этот американский гусь лапчатый. Да неплохо бы и за Локсом.

– Где мне людей на все эти «наружки» набраться? Ладно, уж, что-нибудь придумаем, – пообещал генерал.

Когда опера шли в свой кабинет, телефон Льва запиликал: «По тундре, по железной дороге…» Это был Амбар.

– Дык это, Левваныч, – вполголоса зачастил Бородкин, – провентилировал я насчет той науковской пропажи. Братва разное толкует. Но все сходятся на одном, что прибрать к рукам мог только Бирюк. Говорят даже, что он в скором времени собирается в заграницу ехать. А! И еще! За пиво и рыбу благодарствую. А насчет еще одного банкетика – как? Срастется?

– Срастется, срастется! – рассмеялся Гуров и добавил: – Но эту тему не забывай – пока эта вещь не найдена, информацию ищи!

– Бу сделано, Левваныч! – радостно пообещал Бородкин, как видно, заранее предвкушая «банкетик» в пивной.

Отключив связь, Лев сообщил Стасу, который с интересом вслушивался в его разговор с информатором:

– По некоторым сведениям, Бирюк собирается отправиться за границу.

– О как! – восхитился тот. – Ну, тогда о чем гадать? Все сходится: его холуи грабанули Фэртона, а он теперь собирается с раритетом махнуть в чужие края.

– Ну, я думаю, что завтра все прояснится. С утра из «конторы» едем в «Веселый поплавок» и там разберемся, что к чему… А сейчас надо глянуть, что нам Саша сбросил.

На почте Гурова и в самом деле оказалось отправление с компьютера Вольнова. Открыв файл, Лев увидел на экране монитора довольно длинное письмо. Из него явствовало, что женевская «Международная гильдия независимых историков» – это псевдонаучная шарашка, созданная и существующая на деньги западных «меценатов», наподобие общеизвестного Джорджа Сороса. Ее цели и задачи – всемерное насаждение в России и ряде других стран, не относящихся к так называемым «странам свободного мира», лживой, фальшивой «истории». Она внушает тем, кто ее изучает, что их страна – отсталая территория, населенная недоразвитыми людьми, без прошлого и будущего, и их единственное спасение – следовать в фарватере политики «великого лидера всего прогрессивного человечества» – Соединенных Штатов. Ее контрагентами в России являются Джереми Шэпли и Джордж Фэртон.

«Ассоциация исторического поиска» – чисто мафиозная шарашка, образованная каким-то из американских гангстерских кланов – то ли Гамбино, то ли Дженовезе. Она была создана на деньги мафии для прикрытия своей основной деятельности – скупки и перепродажи исторических ценностей. По мнению коллег Вольнова, работающих в плане поиска и разоблачения агентов американской организованной уголовщины, которые уже не единожды оказывались причастны к ограблению российских музеев, особенно в провинции, через «Ассоциацию» ежегодно проходит ценностей на сотни миллионов долларов.

Ее в России представляют Джереми Локс и преставившийся Анри Дебирэ. Но работают они с «Ассоциацией» не напрямую, а через европейских контрагентов, базирующихся в Голландии (впрочем, там же окопались контрагенты и «Международной гильдии»). Причина этому проста: мафия, как и спецслужбы, случись «прокол» у ее «засыльных казачков» в России, фигурировать в следственных материалах, пусть даже и другой страны, никак не желает.

Джузеппе Борзини и профессор Мартинган – давние «крадуны» произведений искусства и исторических реликвий. Их излюбленный прием – подмена в музеях подлинников подделками. Для начала мошенники выискивают в провинциальных музеях самые ценные экспонаты. Затем, при содействии продажных музейных работников (если таковые находятся), намеченный к похищению объект фотографируется в самых разных ракурсах, и изготавливается точная копия раритета, после чего и происходит хищение. Обычный сценарий кражи таков. В музей приезжает «крупный международный эксперт», который вдруг «замечает», что хранящийся там экспонат – подделка. Объявляется необходимость дополнительной экспертизы. Собирается экспертная комиссия, в которую входит и жуликоватый иноземец. При содействии своего подельника он ловко подменяет подлинник на подделку, и комиссия теперь уже абсолютно объективно выносит свой вердикт: «фальшивка».

В России оба эти «эксперта» бывали уже неоднократно, но последние пару лет соваться сюда опасаются – они уже здорово «засветились», поэтому вполне обоснованно опасаются задержания. По этой причине они и решились только на то, чтобы сделать профессору Дорынову письменное предложение продать им папирус.

Бельгиец Рене Дюппелен – делец, примерно того же формата, что и его коллеги в лице Мартигана и Борзини. Но он работает в русле несколько ином – «узаконивает» заведомые «фальшивки», стряпая для них легенды и фальшивые сертификаты. Уже не в одном музее мира находили новоделы, при помощи Дюппелена ставшие «сокровищами скифских эмиров» или кладами никогда не существовавших «китайских императоров».

Что касается российской уголовщины, особенно организованной, то иноземцы шли с ней на контакт всегда очень охотно. В этом плане есть точная информация по Лекарю – он замечен в достаточно тесном сотрудничестве с «Ассоциацией исторического поиска». Бирюк какие-то разовые заказы иностранцев на проталкивание в России их интересов брал (правда, пока непонятно, чьи именно), но на долгосрочное сотрудничество не настроен.

Ну а самая мутная фигура в этой «колоде» – Джереми Биггс, сотрудник американского посольства. Если он и занимается незаконным перемещением культурных ценностей и торговлей артефактами, то свои сделки проводит на высшем уровне жульнического «мастерства» – за все время работы в Москве с этим он ни разу не «прокололся». Даже заведомо зная, чем именно он промышляет, схватить Биггса за руку пока не удалось ни разу.

– Да, тут есть над чем помозговать! – задумчиво определил Станислав, тоже читавший из-за спины Гурова этот «меморандум».

– Это факт… – согласился тот, выключая компьютер. – Ну, все… По домам!

…Уже дома, сидя перед телевизором, Лев смотрел какой-то незамысловатый голливудский детектив (судя по всему, его сняли в большей степени ради мордобоев, перестрелок и постельных сцен). Так-то в этой киношке помимо никчемной детализации, кто с кем и как выпивает, дерется и сексуется, имелось и кое-что «детективное». По сюжету голливудской кинохалтуры, двое русских криминальных дельцов (а кто еще, кроме русских, мог бы пойти на преступление?!) замыслили ограбить крупнейший музей в Нью-Йорке. Им пособничал сотрудник музея, к тому же китаец. И свершилось бы немыслимое злодеяние, но два полицейских детектива (белый и негр!) разрушили эти коварные замыслы и поймали воров в тот самый момент, когда те уже плыли на лодке по Нью-Йоркской бухте к поджидавшей их атомной субмарине, принадлежащей организованному российскому криминалу…

С ироничной усмешкой глядя на эту кинобредятину, Лев вспомнил одно из своих самых первых дел. Однажды его командировали в провинциальный городок Пестрово, где некие отморозки ограбили старинную церковь, забрав из нее и утварь (в первую очередь из драгметаллов), и старинные иконы.

Прибыв на место, Гуров изучил обстановку и сразу же заподозрил, что в краже может быть замешан кто-то из тех, кто ранее имел к храму достаточно близкое отношение. Правда, местные опера, занимавшиеся расследованием, заверили его в том, что возможная причастность всех мало-мальски подозрительных лиц проверена ими досконально, и у всех них без исключения имелось твердое алиби. Поэтому, задержав несколько местных жителей из числа тех, кто ранее уже отбывал сроки за те или иные хищения, местные пинкертоны, не мудрствуя лукаво, вульгарно и примитивно начали выбивать из них признания, в надежде на то, что кто-то, не выдержав, сдастся, и возьмет вину на себя.