Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Вы к кому? – вежливо осведомился молодой человек, похожий на борца-тяжеловеса, в строгом костюме, с бейджиком на лацкане пиджака.

«Да! – вспомнил Гуров все тот же фильм. – Раньше тут сидели тетки с вязанием в руках, а сейчас стоят мордатые секьюрити. Может, это и лучше».

Он вытащил из кармана служебное удостоверение, показал охраннику и заявил:

– Я к профессору Захарченко. Мы договаривались о визите. Он дома, не выходил?

– Кажется, нет, товарищ полковник. – Охранник вытянулся в струнку, невольно демонстрируя свое недавнее отношение к МВД. – Проходите. Лифт вон там справа, в нише. Вам на двенадцатый этаж.

– Спасибо. – Гуров сунул удостоверение в карман и зашагал в указанном направлении.

Чистые полы, покрытые плитками искусственного мрамора, цветы вдоль стен.

«Жаль, что мы когда-то потеряли вот это, – подумал Гуров. – Почему-то с семнадцатого года стало не принято жить в чистых домах с красивыми подъездами. Что там говорил профессор Преображенский у Булгакова? Разруха прежде всего в головах? Это точно».

Дверь Гурову открыла благообразная старушка с абсолютно седыми волосами, в платье с закрытой шеей и белом кружевном переднике. Боже, сыщик такие только в кино и видел, хотя и вырос в не самой бедной семье генерала милиции! Жена или экономка? Кажется, жена. Уж больно похожа эта милейшая, но строгая женщина на многолетнюю хранительницу покоя старого заслуженного профессора.

– Полковник Гуров, Лев Иванович, – представился сыщик, еле удержавшись от того, чтобы щелкнуть каблуками и боднуть воздух головой. – Юлий Адамович ждет меня.

– Прошу вас, полковник. – Старушка посторонилась и ревностно глянула на ноги гостя.

Не вздумается ли ему снимать ботинки и щеголять в приличном доме, пардон, в носках?

– А вы, простите, будете Зоя Валерьевна? – вежливо осведомился Гуров. – Супруга профессора?

– Да, Зоя Валерьевна. – Старушка степенно склонила голову. – Прошу вас в кабинет. Юлий Адамович действительно ждет вас.

Гуров кивнул и двинулся по длинному просторному коридору к широким двустворчатым современным дверям с остеклением. Раньше, как он помнил, тоже была похожая мода, но тогда стекла изнутри затягивали шторками из белой ткани. Это всегда напоминало больницу или пионерский лагерь.

– Я прошу вас, товарищ полковник, не огорчать Юлия Адамовича, не волновать его, – зашептала за спиной сыщика супруга профессора. – Он, знаете ли, в последнее время недомогает. Вы просто обязаны щадить его.

– Непременно. – Гуров чуть было не добавил «сударыня».

Ответом ему была одобряющая улыбка профессорши. Кажется, она уловила это непроизнесенное слово и поняла, что сей жандарм, пардон, высокий чин из уголовной полиции очень неплохо воспитан. Лев Иванович снова двинулся в долгий путь до дверей кабинета по этой обширной квартире.

«Странно, – подумал он. – Почему я отношусь к этим людям как к ровесникам революции или даже персонажам, жившим еще при старом режиме? Профессору, насколько я помню, восемьдесят пять лет. Он родился всего лишь в двадцать девятом году и студентом-то стал уже после войны. Наверное, это просто старая каста, та самая русская профессура, которая до сих пор несет черты той интеллигенции, которую не удалось истребить советской власти. А вот бизнесменам, кажется, сделать это вполне по силам».

– Доброе утро, профессор! Вы разрешите?.. – Гуров остановился на пороге кабинета, поражаясь тому, что не увидел старого добротного письменного стола с суконным верхом и громоздкого деревянного кресла, обитого натуральной кожей, поверх которой желтеют широкие рифленые медные шляпки гвоздиков.

Кабинет был вполне современным. На большом столе офисного стиля красовался не ноутбук, а полноценный монитор, рядом с ним – клавиатура и мышка. Все это предполагало наличие под столом системного блока мощного компьютера. Да, ведь профессор был именитым физиком.

На расстоянии вытянутой руки у стены стоял вполне новый книжный шкаф с остекленными дверками. Современные издания, частью даже на английском языке, соседствовали в нем со старинными фолиантами чуть ли не начала прошлого века. Гуров успел прочитать на корешках что-то про материалы съездов естествоиспытателей и врачей.

– Да-да, проходите, – кутаясь в большой женский пуховый платок, пригласил старый профессор. – Жду вас.

– Я полковник Гуров из МВД, – напомнил сыщик.

– Да-да, полковник Гуров. – Профессор кивнул и закашлялся. – Из уголовного розыска. Прошу вас, молодой человек, присаживайтесь. Я к вашим услугам.

Собственно, присаживаться в комнате больше было некуда, кроме как в небольшое стильное кресло у окна. Возможно, это был неплохой вариант, учитывая, что профессор сейчас представлял собой источник инфекции. Беседовать на таком расстоянии несколько тяжеловато, но сыщик привык к любым условиям работы.

Профессор был грузен, выглядел значительно крупнее своей супруги. В молодости они вдвоем, например, при прогулке под ручку, выглядели, наверное, весьма колоритно. Шевелюра у профессора в те времена была, видимо, пышной и непослушной. Сейчас от нее остались лишь длинные пегие пряди, спускавшиеся со лба на серый лоб. Густые седые брови, частая поросль на больших мясистых ушах. Впалые щеки, круглый подбородок и верхняя широкая губа были тщательно выбриты. Наверное, профессор привык к определенному порядку, в том числе и в быту. Вряд ли он брился специально ради прихода гостя из полиции.

Будет ли толк от этого визита? Старик выглядит не блестяще, хотя наличие компьютера в его кабинете говорит о том, что он вполне в здравом уме. Компьютер – это вам, ребята, не калькулятор, он свидетельствует о напряженной и сложной работе. Не в «казаков» же старичок там, в самом деле, играет, не пасьянсы раскладывает.

– Мощная у вас техника, – на всякий случай произнес Гуров и кивнул на компьютер.

– Мне иначе нельзя, – серьезно ответил хозяин кабинета. – Вычислений много. Я ведь, молодой человек, все еще профессор-консультант на кафедре, советник президента Ассоциации промышленников России, у меня докторанты и аспиранты. Вы решили, что я почиваю на лаврах? Нет, молодой человек, покой в нашем случае – это неминуемая гибель. Человек живет, пока его мозг занят работой. Это как компьютер. Отключи его от сети, и все процессы в нем мгновенно затухнут. Только компьютер можно опять включить, восстановить утерянные данные, а с человеком такой номер не пройдет. Он не выключается!

– Мне нравится позитив вашего мышления, Юлий Адамович. У нынешней молодежи зачастую не сыщешь такого энтузиазма, желания жить и творить.

– Молодежь? Да-да… – неопределенно пробормотал профессор, а потом как будто очнулся, с живым интересом посмотрел на гостя и проговорил: – Простите, как ваше имя-отчество? Я, честно говоря, запамятовал.

– Лев Иванович.

– Ах, да, простите. Так чем же я могу быть полезен вашему славному ведомству, Лев Иванович?

– Советом, уважаемый профессор, консультацией, воспоминаниями. Если это вас, конечно, не затруднит. Видите ли, нам сейчас приходится заниматься одним весьма запутанным делом. Необходимо восстановить события многолетней давности, времен вашей работы в Физическом институте Академии наук.

– Вот как! ФИАНом интересуетесь. Это, позвольте уточнить, какими же годами?

– А вы там когда работали?

– Я отдал институту лучшие годы своей жизни, пришел туда в аспирантуру в пятьдесят втором. Чуть ли не сразу, как институт только переехал в новое здание на Ленинском проспекте. Знаете, где он сейчас располагается? Там защитил кандидатскую. Моими наставниками стали великие ученые – академики Басов Николай Геннадьевич и Прохоров Александр Михайлович. Есть чем гордиться, молодой человек. Моя первая научная тема была связана с их фундаментальной работой, за которую они в шестьдесят четвертом году получили Нобелевскую премию.

– Да, вы приложили руку к великим делам, – вежливо вставил Гуров. – А в семидесятые годы вы там еще работали?

– Что значит «еще»? Я тридцать четыре года отдал институту. Только в девяностые, когда все стало разваливаться, непонятно было, что станет с институтом, я согласился на приглашение Британской академии и шесть с лишним лет преподавал в Эдинбургском университете. Я к тому времени уже был доктором наук, профессором. Потом меня пригласили в МГУ. Вот, собственно, и все.