Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Девушка сделала попытку вскочить, но Шумавин остановил ее движением руки и полез наружу к полковникам. Он спрыгнул, чуть прикрыл дверь и жестом велел одному из омоновцев стоять возле двери, на случай, если парню взбредет в голову попытаться сбежать.

– Вижу по глазам, – почему-то отряхивая ладони, сказал Шумавин, – что вы со Станиславом Васильевичем ждете чуда. Но чуда не будет. Мы задержали четверых из той компании. Этот вот у следователя на допросе – четвертый. Еще шестеро свидетелей. И все в один голос говорят, что… погибшего никто даже не ударил. Хотя вскрытие еще внесет свои коррективы.

– Вы сами тело-то видели? – спросил Крячко.

– Да, я приехал сразу с группой. При мне эксперт его осмотрела и описала. Видимых повреждений нет, ушибов от падения тоже. Мягко упал, на бок. Я спрашивал очевидцев, и все описали, как он падал, почти одинаково. В целом одинаково, а в мелочах расходились.

– И что медик сказала на это описание падения? Не задавали ей такой вопрос?

– Задавал. Она видела положение тела, получается, что его толкнули двумя руками в грудь. Знаете, как это у пацанов происходит. Называется потолкаться. Так вот он толкнул в ответ, а потом сразу как будто потерял равновесие. Окружающим показалось, что он споткнулся, хотя тут всюду тротуарный камень. Пошатнулся, колени подогнулись, и он мягко повалился на бок, а потом на спину.

– Личность установили?

– У него права в кармане. Портнов Андрей, 26 лет. Проживает в этом микрорайоне.

– Работает кем, не выясняли?

– Выясняли. Бригадир смены грузчиков-комплектовщиков в логистическом центре. Парень крепкий, хотя и не выглядит громилой.

– Из-за чего они начали ссориться?

– Дурь, глупость. – Шумавин даже сплюнул от злости. – Он и его друг шли с тремя девушками, четверо или пятеро парней стояли, попросили закурить. Приятель Портнова достал папиросу, «Беломор», а те начали возмущаться и подначивать, мол, нищета, на приличные сигареты денег не можете сшибить. Ну и пошло, слово за слово. Знаете, у меня сложилось ощущение, что все обошлось бы одними толканиями и угрозами. Как-то все относительно беззлобно происходило, по мнению свидетелей. Поугрожали бы, и все. В одном микрорайоне ведь живут. И если бы не этот странный приступ с Портновым, то…

Шумавин махнул рукой и отвернулся. Где-то рядом, видимо, в одной из полицейских машин, громко заплакала девушка. Гуров посмотрел в ту сторону и спросил:

– Его подружка?

– Да, – нехотя ответил Шумавин. – Еле успокоили, а то слова вытянуть было нельзя. Любо-овь! Я послал участкового оповестить родителей. Они тут в двух кварталах живут. Вот подарочек старикам. Эх!..

К двум часам ночи в холле возле дежурной части ГУВД собралось уже человек пятнадцать. В основном родители задержанных парней, участвовавших в драке, а так же приглашенные в качестве свидетелей очевидцы – парни и девушки с обеих сторон конфликта. Отцы хмурили брови и постоянно выходили покурить, женщины не отнимали от покрасневших глаз мятых мокрых платочков. Когда кто-то из парней или девушек покидал здание, вокруг них сразу собиралась толпа, и холл наполнялся гулом голосов.

Гуров пригрозил всевозможными карами из министерства, и местные начальники быстро договорились между собой. Вскрытие тела погибшего Андрея Портнова было проведено уже через три часа. Благодаря оперативно проведенным допросам картина событий восстановлена была с точностью до минуты и до сантиметра на нарисованной схеме преступления. Пока в материалах следователя фигурировало слово – «преступление», хотя Гуров предлагал пока воздержаться от такой конкретики.

Когда свидетели начали выходить из здания ГУВД, в кабинете Шумавина Гуров собрал свое совещание. Пока они ждали майора и Барсукова, который в авральном порядке в своей лаборатории обследовал одежду и личные вещи Портнова, Крячко подсел к Гурову и заговорил с некоторым смущением в голосе:

– Слушай, Лев, а насколько нам Савицкая постоянно нужна на наших совещаниях, на всех этих выездах? Если для какой-то оперативной ситуации нужна будет для прикрытия женщина, Шумавин подберет нам вариант из своих. У них тут в отделе профилактики достаточно женщин любого возраста. И опять же к полиции отношение имеют…

– Станислав, – перебил друга Гуров и с интересом посмотрел ему в глаза: – Остановись! Я что-то не пойму, ты за нее просишь, чтобы пожалеть одинокую женщину, или беспокоишься, что мы можем сорвать из-за нее какую-нибудь операцию?

– Коне-ечно! – горячо заверил Крячко. – Исключительно в интересах дела. Мы должны привлекать исключительно профессионалов или уж…

– Стас, она тебя откровенно клеит? – прищурился Гуров. – Ты думаешь, что я слепой или женщин не знаю? Она же просто стелется под тебя. Я уж, грешным делом, подумал, что ты ее уже…

– Да типун тебе на язык! – стал серьезным Крячко. – Ладно! Раз все равно догадался… Достала она меня, Лева. Чувствую, что могу не сдержаться, а она… Стерва! – Он махнул рукой и отвернулся.

– Ладно, – похлопал его по плечу Гуров. – Спасу твою честь, будем общаться с ней по телефону и иногда лично, но лишь в том случае, когда ты будешь заперт в соседней комнате, вне пределов досягаемости ее похотливых ручонок.

– Ну, ты это зря, – хмуро возразил Крячко. – Это… она женщина одинокая, ей ведь не запретишь свою жизнь устраивать.

– Вот! – поднял вверх указательный палец Лев. – Ты ее уже защищаешь.

– Все, молчу! Договорились! Под замок меня.

Громко что-то обсуждая, в кабинет буквально ввалились Шумавин и Барсуков. Гуров и Крячко некоторое время смотрели на офицеров, пытаясь понять, что, собственно, они обсуждают. Шумавин уселся за свой стол, потер лицо, потом, не глядя, нашарил на приставном столике электрический чайник и щелкнул выключателем. Барсуков пристроился в углу в кресле и блаженно прикрыл глаза.

– Ну, в целом мы закончили, – пробормотал усталым голосом Шумавин. – Мы тут с Василием Сергеевичем поспорили немного. Я полагаю, что ребята, затеявшие стычку, в любом случае виновны, хоть и косвенно, в трагедии. Нечего задирать прохожих, мало ли у кого какое сердце. Может, он от стресса умер, хотя вскрытие в этом случае покажет избыток соответствующих гормонов.

– Я просто пытался доказать, – приоткрыв глаза, сказал Барсуков, – что, живя в среде интенсивного техногенного загрязнения, невозможно остаться здоровым человеком. Я убежден, что существует закрытая информация о повышенном содержании в организме у жителей этого промышленного района каких-то вредных веществ, тяжелых металлов, солей и других вредных соединений. Это неизбежно. И неизбежно это должно влиять на психику.

– Получается, что и на смертность может влиять? – спросил Гуров.

– Конечно. И на смертность… – Барсуков вдруг насторожился и выпрямился в кресле. – Вы, Лев Иванович, какую смертность имеете в виду?

– Не общую статистическую, а интересующую нас. Вот эти необъясненные смерти.

– Это вопрос медицинский, – пожал Барсуков плечами. – Но я думаю, если люди годами жили в этой среде, то по какой причине они вдруг начали вот так интенсивно умирать от загрязнения воздуха, воды, растительности?

– Выброс, – подсказал Крячко.

– Да-да, – подтвердил Гуров. – Именно: выброс, авария. Было у вас в этом районе недавно что-то подобное?

– Вопрос интересный, – почесал небритую щеку Барсуков. – Вообще-то, исследуя одежду погибших из нашего списка, мы находили следы веществ, которые, как бы это проще сказать, несколько превышают общий фон техногенного загрязнения. Но это проблема не нашего уровня. Я даже не знаю дальнейшей судьбы наших рапортов и актов, хотя говорить об этом эксперты начали давно. Думаю, «наверху» их просто прикрывают и не дают хода.

– Вот! – обрадовался Крячко. – Осталось выяснить, а могут ли… – Он замолчал, потому что у Гурова зазвонил телефон, и тот полез за ним в карман.

– Да, слушаю вас, Марина Всеволодовна, – ответил Лев и, выразительно посмотрев на Крячко, шепнул, прикрыв трубку рукой: – У вас связь на уровне биотоков мозга, а ты от нее шарахаешься.