Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– М-да, Станислав, – проговорил он, – вот Марина Всеволодовна нам уже предложила кое-какие выводы по списку. Ты хотел вслух? Тогда слушай. Муханов Владимир, как ты помнишь, умер на спортивной площадке во время игры в баскетбол. Теперь смотри, что получается. Гальцев Александр, двадцати двух лет, умер в спортивном зале во время занятия на тренажерах. Вороненко Михаил, двадцати девяти лет, умер прямо на работе. Он работал подсобником на стройке. Затем, Паршин Владимир, двадцати восьми лет. Этот умер на улице во время утренней пробежки вместе с соседом по подъезду. Сергеенко Станислав, спортсмен-гребец. Умер на тренировке. Панкратов Павел. Этот на даче с отцом пилил старые яблони и, повалившись на землю, сразу умер.

Гуров перечислил всех девятерых, коротко описав место смерти и ситуацию, во время которой произошло несчастье. Крячко все выше и выше поднимал брови, а когда Гуров закончил зачитывать, спросил:

– Я так понимаю, что все девять молодых людей умерли именно во время получения физических нагрузок? – Он повернулся к Савицкой: – Вы это тоже отметили, когда составляли список?

– Совершенно верно, – кивнула Марина Всеволодовна. – И учтите, что среди погибших несколько человек – спортсмены. Казалось бы, люди привыкшие к нагрузкам, люди, за здоровьем которых следят врачи. Среди них только Паршин не спортсмен. Он увлекался пивком и решил по утрам бегать, чтобы восстановить форму. Бегал с соседом-сердечником. Понятно, что нагрузки у них были не очень большие, но факт остается фактом, сердечник жив, хотя еще и не очень здоров, а Паршин рухнул как подкошенный и умер.

– И Панкратов, видимо, тоже умер не во время спортивных занятий.

– Да, но все равно у него была повышенная физическая нагрузка. Они пилили старые деревья в саду ручной пилой, таскали стволы, выкорчевывали пни. Панкратов был парнем крепким и на здоровье не жаловался. Родители говорят, что он здоровьем в отца, но вот…

– Ну что же, – отложив планшет, сказал Лев. – Вот вам и первая версия, которая возникла сразу же при знакомстве со списком. Спасибо, Марина Всеволодовна, что подметили эту характерную черту. Значит, все парни умерли в момент получения физической нагрузки?

– Получается так, – ответила Савицкая. – Но вскрытие ни в одном случае не подтвердило каких-то функциональных нарушений, патологий или чего-то другого. Все смерти, по большому счету, так и остаются необъясненными. Я думаю, что дело в чем-то другом.

– Например? – внимательно посмотрел на нее Гуров. – Наркотики, какие-то другие вещества, которые все погибшие употребляли и которые сказались в момент больших физических нагрузок так негативно?

– В крови и легких ничего не найдено. Боюсь, что это просто совпадение, – развела руками Савицкая. – Увы, практическая медицина знает достаточно много случаев, когда человек умирает вот так. Просто и необъяснимо. Пришел молодой мужчина с работы, не пил, не особенно устал, а ночью взял и умер.

Она стала приводить пример за примером, старательно подчеркивая, что в них не было зафиксировано физических нагрузок. Гуров слушал и машинально кивал головой. Когда Савицкая закончила, он почесал бровь и задумчиво произнес:

– Видите, вы и сами не можете достаточно точно ответить, что послужило толчком. И вы утверждаете, что каждый человеческий организм достаточно индивидуален, чтобы в аналогичных условиях двум различным людям проявить различные реакции. Скажите, а могут привести к смерти такие вещества, которые, скажем, успели разложиться, раствориться, вывестись из организма? Поэтому эксперты во время вскрытия их и не обнаружили.

– Нет, если вещества вывелись, то и их действие прекратилось, – возразила Савицкая, – в остальном же… В принципе есть такие типы веществ, которые растворяются в организме, не оставляя видимых следов своего присутствия. Если знать, следы какого вещества искать, то найти, конечно, можно. По определенным изменениям, по химическим остаточным реакциям и тому подобному. Но если не знать, что искать, то…

– Ладно, хорошо, – кивнул Гуров. – Я так понял, что на сегодняшний день медицина нам помочь советом бессильна. У вас, Василий Сергеевич, есть что нам сообщить?

– Кое-что есть. – Сонные глаза Барсукова на мгновение засветились живым блеском. – Мало, но есть. У Гальцева в заднем кармане джинсов мы обнаружили небольшой обрывок бумажки. Такой маленький и затертый, что при первом осмотре вещей на него просто никто не обратил внимания. Теперь, в свете наших новых данных и гипотез, я его вчера обследовал. Знаете, что это?

– Не томи, Барсиков, – ответил за всех Крячко. – Что за страсть к эстрадным эффектам!

– Да, простите, – вяло улыбнулся капитан. – Этот клочок бумажки, размером два на четыре миллиметра, – остаток упаковки от таблеток. В таких бумажных пластинах продается фталазол и другие подобные препараты. Определить, какое именно лекарство там было, нам не удалось, слишком много в кармане было мусора. Джинсы очень старые.

– По бумаге можно установить производителя? – спросил Гуров.

– В таком состоянии нет. Был бы новый клочок, тогда возможно. Но это еще не все. У Паршина в нагрудном кармане куртки мы нашли немного белого порошка, набившегося в текстильный шов. Нашли его потому, что карман был достаточно большой и нам удалось его вывернуть наизнанку. Ничего подобного, естественно, при первом осмотре вещей никто не делал. Так вот, мы исследовали крупинки этого порошка и удивились, что он не однороден. Это не было изначально порошком, это что-то превратившееся в порошок от времени.

– Таблетка? – догадался Гуров.

– Точно, – улыбнулся Барсуков. – Но! Самая безобидная из всех существующих. Это остатки таблетки аскорбиновой кислоты с глюкозой. И тогда мы снова вернулись к обрывку бумаги. Да, это могли быть остатки упаковки таблеток аскорбиновой кислоты.

– Спасибо, утешил, – проворчал Крячко. – Я не слышал раньше, чтобы с такой частотой и в таком количестве умирали от аскорбинки. Опять тупик. Только нам теперь придется это объяснять хотя бы самим себе.

– В принципе это ничего не объясняет, – заметила Савицкая. – Мальчики в разное время могли переносить на ногах простуду и употреблять аскорбиновую кислоту. Так делает подавляющее большинство населения, тем более молодежь. И еще, чисто теоретически, возможна аллергическая реакция на аскорбиновую кислоту.

– Со смертельным исходом? – удивленно посмотрел на нее Гуров.

– Почему нет?

– В таком количестве? Девять человек за один месяц только в одном районе города?

– Нет… – замялась Савицкая. – В таком виде, как вы изложили… конечно, невозможно. Я просто теоретически…

– Теория нас интересует, – отрезал Гуров, – только та, которая дает практическую помощь в нашем деле. Есть еще у присутствующих что-то конкретное?

– У меня есть конкретный вопрос, – вставил Крячко. – А скажите, Василий Сергеевич, вы можете лабораторным путем определить возраст таблеток?

– Возраст? – удивился капитан. – В смысле, срок изготовления?

– Нет. В смысле, срок разрушения. Как давно она валялась в кармане в открытом виде?

– На этот вопрос я могу ответить. Примерно полтора месяца. Но это с учетом мусора в кармане.

– Так, получается, что у нас появился еще один обобщающий признак – таблетки аскорбиновой кислоты в кармане, – подвел итог Гуров. – Василий Сергеевич, займитесь самым тщательным исследованием карманов всех девяти погибших. А вас, Марина Всеволодовна, попрошу составить подробный отчет на следующую тему: насколько неожиданная смерть каждого из девяти молодых людей связана с его физическим состоянием вообще и состоянием жизненно важных внутренних органов в частности. Без мистики, если можно.

Майора Шумавина все же положили в больницу. Точнее, в окружной госпиталь, в отделение хирургии. Рана на его руке начала воспаляться, общее состояние ухудшилось. Гуров еле уговорил главного врача пропустить их с Крячко к пациенту в палату.

Палата была узкая и длинная. У окна на кровати сидел пожилой мужчина с гипсом на ноге и читал журнал. Еще одна кровать пустовала. Шумавин лежал на третьей, стоявшей вдоль боковой стены. Бежевая стена, белые приборы у изголовья, хромированные трубки и неистребимый запах больницы: то ли медикаментов, то ли современных средств дезинфекции.