Возвращение Матарезе - Роберт Ладлэм

– Мы имеем дело не с обычными людьми, Лютер, – вмешалась Монтроз. – У них практически безграничные возможности.

– В таком случае у них должно быть очень качественное оборудование.

– В их распоряжении есть все, что они только пожелают, – сказал Камерон. – Огромные деньги могут позволить всё.

– Знаете, что сказал диспетчер станции слежения в Шамони? «Зачем вам нужны самолеты-невидимки „Стелсы“, если у вас есть „Черный красавчик“?» Мило, правда?

– «Черный красавчик»?

– Черт побери, Кам, я тоже могу загорать на солнце, только это будет не слишком заметно… А сейчас, ребята, держитесь, наша «бабушка» поднимается в воздух!

Когда самолет набрал высоту, Лесли обратилась к летчику.

– Лютер, – сказала она, – вы говорили о том, что англичане спешат нас вытащить, и, полагаю, речь шла о Лондоне.

– Совершенно верно.

– Полагаю, мы имеем право ненадолго остановиться во Франции! – с жаром добавила Монтроз.

– Ну разумеется, господин подполковник. Если бы мы летели обычным маршрутом, на это понадобился бы час, но с нашим извращенным полетным планом у нас уйдут все два часа. Скоро станет светло, приближается рассвет. Кстати, вон в том углу, он здесь вместо камбуза, есть кофе.

– Да, Лютер, – сказал Прайс, – а как тебе нравится твое новое задание?

– О, это здорово, просто мороженое в шоколаде! И если забыть про того хорька, который в мое отсутствие пытается прибрать к рукам мою эскадрилью на «Тикондероге», жаловаться вообще не на что. Я живу в лучших гостиницах, мне приносят завтрак прямо в постель, сто́ит только снять трубку телефона; я принимаю участие в шпионских совещаниях и летаю на новейших истребителях Королевских ВВС.

– И никаких минусов?

– О, есть один, и очень существенный. За мной следят двадцать четыре часа в сутки. Я выхожу на улицу, и моя «тень» выходит следом за мной, я сажусь ужинать, и она оказывается за соседним столиком, я заглядываю в пивную, а она уже у стойки.

– Лейтенант, все это делается ради твоей же безопасности.

– Есть еще одно. Этот чувак сэр Джеффри постоянно твердит о том, что командование флота «отнесется благосклонно» к предложению продвинуть меня по службе. Я попросил его не вмешиваться; он никак не может взять в толк, что наши адмиралы не слишком-то жалуют адмиралов английских.

– Лютер, не сомневайся, Джеффри отвечает за свои слова.

– В таком случае я беру свои возражения назад и приношу извинения. Вот уже пару лет мы время от времени встречаемся с одним военным врачом с базы в Пенсаколе. Наверное, у нас могло бы что-нибудь получиться, но она уже коммандер, и мне бы хотелось хоть чуть подравняться с ней в званиях.

– В таком случае слушайся сэра Джеффри. Вашингтон перед ним в долгу, и, если нам повезет, долг этот будет просто неоплатным.

– Все понял.

– Да, кстати, а куда именно во Францию мы летим? – спросила Лесли.

– Госпожа подполковник, я вас туда доставлю, но мне запрещено раскрывать, где это находится. Надеюсь, вы меня понимаете.

– Понимаю.

Когда на востоке горизонт зарозовел зарей, Прайс и Монтроз поразились, увидев, как низко над поверхностью воды и земли летит самолет.

– Господи! – воскликнул Камерон. – Да я мог бы нырнуть прямо отсюда и искупаться!

– Я бы посоветовал этого не делать, – заметил летчик, – особенно если учесть, что сейчас мы будем перелетать через Монблан. Там, на вершине, много глубокого снега и льда.

Консидайн посадил «Бристоль» на промежуточном аэродроме в Ле-Майе-де-Монтань, предназначенном для частных самолетов. Конечная точка полета оставалась пассажирам по-прежнему неизвестна. Над плодородной долиной Луары поднялось утреннее солнце, добавив и без того ярким краскам влажный блеск росы.

– Ваша машина вон там! – объявил Лютер, подруливая к запыленному серому седану, который стоял в конце взлетно-посадочной полосы. – Здесь я заправлюсь топливом и, согласно приказам из Лондона, снова поднимусь в воздух. Сейчас я ненадолго отлучусь, но ровно через девяносто минут вернусь, и это будет время вылета. Ни минутой позже.

– Машина – это хорошо, – сказала Лесли, – но как далеко ехать до детей?

– Минут десять-двенадцать.

– Помилуй бог, но у меня же совсем не останется времени!

– Госпожа подполковник, это все, что я могу вам предложить. Вы человек военный, вы сами все понимаете.

– Да, понимаю, лейтенант. Скрепя сердце вынуждена подчиниться.

Боковые стекла в машине оказались настолько тонированными, что Прайс и Монтроз не могли ничего разглядеть сквозь них. Кроме того, и на лобовом стекле по краям были две черные полосы, так что отчетливо была видна только дорога прямо впереди.

– Черт побери, что это такое? – воскликнула Лесли. – Мы понятия не имеем, куда нас везут!

– Это сделано для того, чтобы обезопасить ребят, – объяснил Камерон. – Если мы ничего не увидим, то не сможем никому ничего рассказать.

– Помилуй бог, но ведь это мой сын! Кому я могу что-либо рассказывать?

– Возможно, тут у нас чуть больше опыта, чем у тебя. Под воздействием определенных препаратов ты могла бы выдать, что видела по дороге к Джеми.

– В предположении, что меня захватят?

– Лесли, это никогда нельзя сбрасывать со счетов. Ты сама все прекрасно понимаешь, тебе знакомы порядки.

– И снова я соглашаюсь скрепя сердце. Две таблетки цианистого калия у меня при себе, они в военной форме, в багаже.

– Надеюсь, наш нынешний сценарий не предусматривает ничего подобного, – сказал Прайс. – Меры безопасности строжайшие.

Дорога привела к воротам, которые охраняли люди в штатском, сотрудники Второго бюро, самой секретной из французских спецслужб. Водитель-француз, также из Второго бюро, обменялся с охранниками парой слов, и машина заехала за высокую каменную стену. Посреди просторного участка стоял одноэтажный сельский домик, окруженный лугами с пасущимися коровами. Рядом с домом в огороженном загоне находилось с полдюжины лошадей.

И сразу же новоприбывшим стало понятно, что в доме царит всеобщее смятение. Повсюду стояли машины французской армии и местной полиции, суетились люди, воздух разрывался оглушительным воем сирен.

– Черт побери, что здесь происходит? – воскликнул Камерон.

– Понятия не имею, мсье! – ответил водитель. – На воротах мне только сказали, чтобы я ехал медленно, поскольку здесь случилось чрезвычайное происшествие.

– Что здесь произошло? – заорал Прайс, выскакивая из машины и хватая за руку первого попавшегося сотрудника Второго бюро.

– Молодой англичанин! – ответил охранник. – Он бежал!

– Что? – воскликнула Лесли Монтроз. – Я подполковник Монтроз, где мой сын?

– В доме, мадам, поражен случившимся не меньше нас!

Вбежав в дом, Камерон и Лесли застали юную Анджелу Брюстер в объятиях Джеймса Монтроза-младшего, безудержно рыдающих на диване.

– Ты ни в чем не виноват, Джеми! – причитала девушка. – Ты ни в чем не виноват, не виноват!

– Нет, виноват! – сквозь слезы твердил Джеми.

– Прекрати, Джеми! – взревела его мать, подбегая к дивану и хватая сына за плечи. – Что у вас произошло?

– О, господи, мама! – пробормотал Джеми, стискивая мать с такой силой, словно она была страховочным концом, а под ним разверзлась бездонная пропасть. – Я все рассказал Роджеру!

– Что ты ему рассказал, Джеми? – мягко спросил Прайс, опускаясь на колени перед матерью и сыном. – Что именно ты ему рассказал?

– Роджер все спрашивал у меня, как мне удалось бежать с той виллы в Бахрейне, как я перелез через стену, как добрался до города – и как нашел Лютера.

– Обстоятельства там были совершенно другими, – сказал Камерон, положив ладонь на дрожащее плечо Джеми. – Наверное, Роджер говорил тебе, что сможет сделать то же самое.

– Он мне ничего не говорил! Он просто бежал – и все. Перелез через стену – и был таков.

– Но у него же нет средств, – возразила Лесли. – И в первую очередь денег.

– О, деньги у Роджера есть, – вмешалась Анджела Брюстер. – Как вам, наверное, известно, два раза в неделю нам переправляют нашу почту, чтобы мы имели возможность отвечать тем, кому хотим. Ответы отсылают в Лондон, где опускают в почтовый ящик. Так вот, Роджер попросил в нашем банке чек на тысячу фунтов, и вчера он его получил. Распечатав конверт, Родж рассмеялся от счастья.

– Все было так просто? – поразилась Лесли Монтроз.

– Его подписи оказалось достаточно, Лесли. Наверное, этот банк принадлежал маме с потрохами.

– У богатых все по-другому, – заметил Прайс. – Но почему, Анджела, почему ваш брат задумал бежать отсюда?

– Для того чтобы понять это, сэр, надо знать моего брата, хорошо его знать. Родж отличный парень, просто отличный. Но в чем-то он похож на нашего отца. Увидев несправедливость, настоящую несправедливость, он может впасть в ярость. Мне кажется, Родж задумал отыскать Джеральда Хеншоу и отправить его в преисподнюю. Он считает, что должен убить Джерри, отомстив ему за смерть нашей матери.