Кровь за кровь - Виктор Доценко

Вскоре из аудитории выглянула женщина и сказала:

— Прошу зайти десять человек!

И мгновенно в коридоре, наполненном еще секунду назад шумом и гамом, воцарилась мертвая тишина, притихли даже те, которые сдавали в другой аудитории. Но никто не решался начать первым…

— Ну, кто со мной? — неожиданно для себя, весело воскликнул Виктор. Он решительно подошел к дверям аудитории и повернулся, но на его смелый вызов откликнулись немногие: щупленькая девушка с косичками, по всему было видно, что она не москвичка, да трое ребят… — Так что же вы?! — Виктор махнул рукой и вошел в аудиторию. Подойдя к столу, он застыл как вкопанный, не зная, что делать: повернуть назад или… Дело в том, что за столом сидело несколько преподавателей, а среди них — Юрий!!! Тот самый Юрий, которого он сбил ударом в лицо с ног! Пока Виктор раздумывал, что делать, Юрий его заметил и сразу же узнал. Хитро подморгнув и ободрив взглядом, он указал Виктору на билеты, лежащие на столе… «Будь что будет!» — с отчаянием подумал Виктор и бодро шагнул к столу. Не выбирая, он взял со стола билет и прошел за свободный стол.

Билет достался средней сложности, и Виктор сравнительно быстро решил сначала задачу и восстановил в памяти ответ на устный вопрос. В это время Юрий встал из — за стола и начал прогуливаться между рядами. Остановившись около Виктора, он тихо спросил:

— Ну как — в порядке?

Виктор кивнул головой и показал на задачу…

— Если вы готовы — идите отвечать! — уже громко предложил Юрий.

Подумав секунду, Виктор решительно собрал свои листочки с решениями и направился к столу.

— Одобряю вашу смелость! — сказал седоватый мужчина в очках. — Давайте, Юрий Александрович, встречайте первую ласточку, вернее — орла! — поправился он, и все с улыбкой взглянули на Виктора.

— Это невероятно! — воскликнул Юрий Александрович, взглянув на задачу, решенную Виктором, затем протянул ее седому мужчине. — Взгляните-ка, Всеволод Арсентьевич, какое странное решение…

— Ну, почему же «странное»? Оригинальное решение, очень оригинальное решение! — Восхищенный педагог еще раз просмотрел написанное. — Мне и в голову не приходило так ее решать… А ведь действительно орел! При любой отметке с вашей стороны, Юрий Александрович, добавьте от меня балл… Очень оригинально… Очень, — повторил он и вернул листок Юрию Александровичу.

— А если буду ставить «отлично»? — улыбнулся Юрий Александрович.

— В таком случае… В таком случае я останусь его должником! Как ваша фамилия, молодой человек?

— Быстровский, — смутился таким неожиданном вниманием Виктор.

— Быстровский, — повторил Всеволод Арсентьевич и сделал в своем блокноте какую-то пометку.

Виктор стал четко отвечать на устный вопрос, и в какой — то момент Юрий Александрович остановил его…

— Спасибо… Можете идти, — улыбнулся Юрий Александрович. — «Отлично»! Так что можете считать себя должником, Всеволод Арсентьевич…

Волнение, которое так и не прошло с того момента, как Виктор увидел за столом Юрия, было настолько сильным, что он долго не мог по-настоящему обрадоваться отличной отметке. Ожидающие своей судьбы с завистью взглянули на экзаменационный лист Виктора, и только когда он вышел на улицу, увидел яркое солнце и нежное синее небо, только тогда ощутил, что получил «отлично»! Его грудь переполнилась радостью и теплотой, жизнь показалась удивительной и прекрасной. Он шел по улице, и единственно, что его огорчало, что вокруг столько людей, но ник го не знает его сегодняшней радости, а ему так хотелось поделиться с кем-нибудь. Хотелось громко закричать на весь город: «Я сегодня на «отлично» едал экзамен в университет!»

Татьяна Николаевна так переживала за Виктора, что пришла с работы пораньше.

— Неужели провалил? — горестно воскликнула она, когда Виктор вошел в комнату.

— Ну, что ты, мама! — улыбнулся Виктор. — Просто… задумался. Сначала — никаких ощущений, затем счастье, а сейчас… даже и не знаю, разочарование, что ли… Все было как-то несложно и… обыденно. Не знаю…

— Несложно потому, что отлично готовился! Помнишь, как говаривал Суворов?

— Тяжело в учении — легко в бою! Да не уговаривай ты меня — конечно, я рад! — рассмеялся Виктор…

Утром Виктор приступил к подготовке следующего предмета, но заниматься не хотелось, хотя он и пробовал всячески заставить себя. Мозг словно почувствовал, что этот экзамен ему сдавать не придется: неожиданные и сильные боли в животе, а случилось это днем, когда Татьяна Николаевна была на работе, и они настолько были сильны, что Виктор решил вызвать «скорую помощь». Приехавший врач определил острый приступ аппендицита, и его увезли в больницу. Чтобы не волновать мать, а он думал, что через день-два уже все будет хорошо, не оставил ей даже записки… И только после операции попросил позвонить и предупредить Татьяну Николаевну…

Едва только Татьяна Николаевна вошла в палату, где лежал Виктор, она сразу же растерянно проговорила:

— А как же институт, Виктор?

— Не знаю, мама. — Он поморщился. — Этот год, вероятно, выпал у меня в «осадок»! — Виктор попробовал улыбнуться.

— Ничего, попробую что-нибудь придумать… Есть же какие-нибудь исключения… Нельзя же так! — Она пыталась этими словами успокоить Виктора, дать надежду. Хотя сама сознавала, что ничего уже сделать нельзя. Она и здесь оставалась верной своей профессии и напоминала врача, который обнаружил у больного симптомы приближающегося конца, но продолжал поддерживать у страдающего иллюзию благополучного исхода.

— Нет, мама, только напрасно потеряешь время и нервы… Жалко, конечно, но… Ничего, на следующий год поступлю.

10

А в это время совершенно незнакомые Виктору люди соприкоснулись с одним делом, которое окажется настолько связанным с судьбой нашего больного, что многое в ней переменит, перевернет с ног на голову…

На стол начальника районного отделения милиции полковника Забелина легли бумаги, которые он должен был завизировать. Его внимание привлек рапорт капитана Сенцова. В нем говорилось, что сегодня у метро «Белорусская» были задержаны двое мужчин, которые скандалили настолько громко и темпераментно, что если бы не дежурный по вокзалу, случайно проходивший около них, то могла возникнуть драка. Когда сержант Стахеев предложил им пройти с ним в отделение, то неожиданно стали говорить, что они самые лучшие друзья и поспорили просто из-за пустяка, а то, что это было так громко и нарушены правила общественного порядка, то они извиняются и готовы тут же заплатить штраф прямо ему. И они так настойчиво отказывались идти в отделение, да и напуганный вид никак не соответствовал «преступлению», что сержанту Стахееву показалось это подозрительным, и он, сославшись на то, что с собою у него нет бланков-квитанций о штрафе, попросил пройти все-таки в отделение и пообещал, что это не займет много времени… Неожиданно они согласились и пошли вместе с ним, но по пути вдруг резко бросились в разные стороны, и Стахеев с большим трудом догнал одного из них. Доставив в отделение задержанного и написав рапорт о происшествии, сержант сдал его дежурному офицеру… Все это полковник прочитал потом, после того как ему в глаза бросилось несколько слов: «золотые монеты царской чеканки»… Эти слова были написаны в перечислении вещей, которые оказались у задержанного. Дело в том, что в этот день, а вернее в этот час, дежурным по отделению был практикант юридического отделения МГУ, который временно замещал капитана Сенцова, отлучившегося на обед, и этот практикант произвел обыск у гражданина Красикова Семена Лазаревича. Среди различных вещей, которые были у этого гражданина, оказались и эти четыре золотые монеты. В первых своих показаниях гражданин Красиков заявил, что эти монеты достались ему по наследству, а этого гражданина, который был задержан с ним, не знает… Ругались? Из-за того, что нечаянно столкнулись, а когда их решили в отделение отправить, представились давно знакомыми. Почему тот сбежал? Откуда ему знать? Спросите у того, кто сбежал. Полковник вызвал к себе капитана Сенцова.

— Послушай, Сенцов, тебе эти монеты ничего не говорят?

— Я их еще не успел допросить, — отшутился капитан. — А если серьезно, то мне почему-то подумалось о монетах первого отделения.

— Вот-вот, именно это я и имел в виду, Володя…

Когда они были вдвоем, то полковник позволял себе иногда называть его просто по имени; с отцом капитана Сенцова они были лучшими друзьями и прошли всю войну, а несколько лет назад Павел Ильич погиб во время операции. Умер на руках у полковника. «Он все больше и больше становится похожим на Пашу…» — мелькнуло у Забелина, когда он внимательно посмотрел на капитана. Дело, о котором вспомнил Сенцов, было связано также с монетами царской чеканки, и речь шла о спекуляции. Правда, большего количества: у одного из задержанных было найдено более пятисот монет…