Когда закон бессилен - Борис Бабкин

Зубр — лихой, даже отчаянный человек, но живет просто, не задумываясь о завтрашнем дне. Как по­дельник для первого дела он устраивал Графа.

Подойдя к дому, Виталий круто развернулся и рванул к остановившемуся трамваю. Вскочил, рассме­ялся и тут же выпрыгнул. Потом неторопливо пошел к дому.

Стоящие у подъезда серые «жигули» с тремя креп­кими седоками и влюбленная парочка на скамейка справа от подъезда сразу не понравились Виталию, поэтому он и побежал к трамваю. Но если даже это менты, он чист. Виталий спокойно направился к дому.

«Черти, — усмехнулся он. — Неужели думают, что я легавых не узнаю? Кто же так целуется? — Граф насмешливо посмотрел на парочку. — И эти три быка. Наверняка отпускали бы замечания о па­рочке. А они туда даже не смотрят. Но почему на меня капкан? — удивленно подумал он. — Зубр!» — обожгла догадка.

Остановившись, Граф достал сигареты и, прику­ривая, исподлобья рассматривал оперативников. В том, что трое в машине и влюбленная парочка — менты, он не сомневался. Но была непонятна их демонстративная настороженность. Они словно спе­циально показывали, что ждут кого-то и готовы к немедленным и решительным действиям.

Из подъезда вышли трое. Человек, который шел в центре, держал коричневый дипломат. Они подошли к «жигулям». Мужчина с дипломатом, не прощаясь, быстро нырнул в открывшуюся дверцу. «Влюбленные» при появлении троих, мгновенно отпустив друг друга и настороженно, сунув руки в карманы курток, замер­ли. Девушка смотрела в одну сторону, парень в дру­гую. Как только «жигули» тронулись, девушка уселась на мотоцикл и включила мотор. Парень сел сзади, и они поехали за машиной. Двое сопровождающих бы­стро, вошли в подъезд.

—     Блиндер буду сапоги! — зло пробормотал Граф. — Вот те и легавые? Отстал от жизни, Виталик. Сейчас организованная преступность на высоте. Черт бы вас побрал, нагнали жути, — недовольный собой, Граф пошел к подъезду. — Здесь, оказывается, това­рообменный пункт. Привозят товар, берут бабки и расстаются. Мне это не в масть, — поморщился Граф. — Вдруг у них запал или, как пишут, бандит­ская разборка. Мусора враз мне лапти сплетут. Еще и по делу пустят. Надо менять хату.

—     Сувор! — услышал он. Резко обернувшись, ожег подходившего Зубра злым взглядом. Граф запре­тил Зубру называть его по имени или по кличке, и Антон понял это по-своему.

—    Какого надо? — процедил Граф.

-— Дельце есть, — прошептал Антон. — Можно куш неплохой взять. Лимонов пятьдесят.

—    За мной, — Виталий быстро пошел к оста­новке.

—    Я сегодня базар Натки с подругой слышал, — догнав его, продолжил Зубарев. — Подруга в госбан­ке работает. Работягам на ламповый зарплату повезут. Им уже пару месяцев не платят. И сейчас скопом отдадут. Водила, кассир и два охранника с пистоле­тами.

—    Когда? —спросил Виталий.

—    Послезавтра, — довольный, что сумел заинте­ресовать, ответил Алтон.

—    Где он, этот ламповый? — взглянул на него Граф. — Его еще искать надо. Узнать, как машина с кассиром едет. Высчитать, где тормознуть легче. Уз­нать расстояние до ближайшего поста милиции. Най­ти минимум два пути oтxoдa. Не успеем, — помор­щился он.

—    Так ламповый вон, — захохотал Зубр и махнул рукой на небольшое огороженное бетонным забором здание. — На вид оно не ахти, — увидев задумчивый взгляд Графа, по-своему понял он, — но от него несколько мастерских по городу разбросаны. А бабки все сюда везут.

—    Послезавтра будет пятница. Время?

—    Точно не знаю. За это они не базарили, — усмехнулся Антон. — Но что до двенадцати — вер­няк. Натка с этой шкурой, кассиршей, на полпервого добазарились. К какому-то парикмахеру пойдут.

—    Значит, деньги повезет подруга твоей На­тки, — заключил Граф. Посмотрев на приятеля, жес­тко сказал. — Но ее валить придется!

—    Да и хрен с ней, — равнодушно отмахнулся Антон.

—    А ты после этого с Наткой своей как спать-то будешь? — усмехнулся Виталий. — Совесть не заест?

—    Где совесть была, — рассмеялся Зубр, — сам знаешь, что прорастает!

—    Но Натка может вспомнить, что они при тебе базарили, — напомнил ему Граф.

—    Да они меня не видели, — улыбнулся доволь­ный собой Антон. — Я за сигаретами ходил. Возвра­щаюсь, они под яблоней чирикают. Я остановился, чтобы меня подруга Натки не засекла. Ты же сам говорил, что чем меньше нас видят, тем больше шан­сов на воле остаться, — повторил он запомнившиеся слова Суворова. — Прислушался. А она, подруга, как раз и начала про зарплату базарить. Когда они на другое переключились, я потихоньку слинял и сразу к тебе. Ты говоришь, как я с Наткой спать буду. Но мы же с ходу рванем.

—    С ходу нельзя, — возразил Граф. — Короче, так. Я все осмотрю и завтра вечером в трамвае, кото­рый в центр идет, встретимся. Сколько от тебя сюда трамвай катит?

—    Десять минут. Ты велел запомнить время, я уже дважды проверял.

—    Вот, значит, в семь садись. В общем, начиная с семи в первый же трамвай ныряй. Садись сзади. С той стороны, где остановка будет. Не увидишь меня — вылазь и жди. Как подойду, в любой трамвай заходи. На остановке не подходи.

—    Ништяк, — Зубр с уважением посмотрел,на . него.

—  Завтра я тебе все и скажу. А сейчас садись на автобус и мотай, —увидев подходивший к остановке автобус, бросил Виталий.

—    Так он же не...

 — На первой остановке выйдешь, — не прощаясь, Граф быстро пошел дальше.

—    Да я уверен, — воскликнул Василий, — ника­кие это не малолетки! Его парни Зяблова схватили. Он, видно, им и сказал,, что я его уговорил за фото­графами посмотреть...

—    Подожди, — остановил его Феоктистов, — почему ты так уверенно говоришь? Ведь он же твой приятель.

—    Он мне сказал, что на автобусе приехал, а я когда его ждал, женщину одну спросил, она продав­цом работает. Мол, не видела ли, Петра. А она и сказала, что он только что из машины какой-то не­русской вышел.

—    Ну, если так, — капитан с уважением посмот­рел на него, — то конечно. Но тогда, — он нахму­рился, — у Зяблова к тебе интерес появится.

—    Да плевать я на него хотел, — сказал Васи­лий. — Явятся ко мне его оловянные солдатики, встречу. К: тому же он сначала наверняка захочет подкупить. Я для вида даже поломаюсь немного. А может, согласиться? — спросил Василий. — Как го­ворится, проникнуть в...

—    Вот что, лейтенант, — не дал развить тему Феоктистов, — я переговорю с Басовым, у него мно­го знакомых в управе, тебя в отпуск отпустят. И кати куда-нибудь от Саратова подальше, понял?

—    Ну да, — не согласился Василий, —буду я еще от них бегать!

—    Вася, — проникновенно сказал капитан, — я тебя очень прошу — уезжай из города хотя бы дней на десять, так надо.

—    Ну если надо, — Василий кивнул, — то лад­но. А вы точно с Басовым поговорите, и он...

—     Все будет как надо, — заверил Феоктистов. — Желаю приятно провести время. Да, пистолет не сда­вай. Если что, бей на поражение. Лучше служебное расследование, чем деревянный макинтош.

—    Так вы думаете, — Василий внимательно вгля­делся в его лицо, — что они могут меня убить?

—    Насчет убить ты, конечно, перегнул, — засме­ялся Феоктистов, — хотя могут и это. Они сейчас вкусили плод вседозволенности. Убиты Мягков, капи­тан ГАИ, Возникова. Вполне возможно, что и Возников не сам в петлю залез. Вот тут и думай, кто следующий.

—    Так что же это? — возмутился Василий. — На них что же, управы нет?!

—     Нет ничего против Зяблова, —раздраженно сказал капитан. — Вера Николаевна что-то пыталась сказать Басову, но он не понял. Видишь, как получа­ется! — Феоктистов шумно выдохнул. — Почему Она раньше не сказала? А тот, про кого пыталась сказать, где он? А если Зяблов хоть что-то поймет, того чело­века просто шлепнут. Машина собьет или очередная бандитская разборка. Сейчас это выражение все объ­ясняет. Слыщал про две сгоревшие машины? Так до сих пор не установлено, кто пассажиры. Выяснили, что машины казахские, в угоне. А личности убитых хрен установишь. Как же они, гады, столько верст отмахали, — с раздражением воскликнул Феокти­стов, — если машины в угоне? Ведь пусть прозрач­ная, но все же погранзона. Да все очень просто; оплатил кто-то дорогу, и ехали по зеленому коридору. А потом, видно, что-то не срослось. Вот и начали друг друга поливать! — Феоктистов замолчал и нерв­но закурил. — Проигрываем мы сейчас отечествен­ной мафии, — затянувшись, горько сказал капи­тан. — Во всем проигрываем — в вооружении, в технике и даже в умении. У них целые лагеря для подготовки боевиков есть. А у нас, — он усмехнул­ся. — Понабирали пацанов после армии, они и стре- лять-то не умеют. Есть, конечно, и у нас профессио­налы — спецназ, ОМОН. Но ведь не будешь их по проселочным дорогам расставлять. Ладно, — он по­морщился, — хватит. Просто я как заведусь, так хрен остановишь.