Бешеный куш - Анатолий Ромов

— Был, но тогда я была с Луи.

— Лапа, меня не волнует, с кем ты была. Уговор есть уговор. Бери где хочешь, занимай, одалживай, продавай цацки — но гони товар.

— Чика, я очень тебя прошу, пожалуйста, я отдам деньги, но только подожди. Немного совсем подожди.

Чика некоторое время разглядывал проезжающие по проспекту автомобили.

— Немного — это сколько?

— Две недели.

Молча пошел к машине. Взявшись за дверную ручку, повернулся:

— Хорошо. Но через две недели бабки чтоб были.

Сел в машину. Красный «Файрберд» отъехал не сразу; как ей показалось, там сидел кто-то еще.

Поднявшись на лифте на восьмой этаж, Седов увидел: у окна в конце коридора стоит Полина. Подошел к ней.

— Полина… Мы уже неделю функционируем нормально.

Повернувшись, лучезарно улыбаясь:

— Алексей Иванович… Здравствуйте. Доброе утро.

— Доброе утро. Полина, сейчас восемь утра. А начало рабочего дня у нас в девять. Зачем эта сверхстарательность?

— Это не сверхстарательность, Алексей Иванович. Просто я знаю, что вы обычно приходите в восемь. И хочу помочь. Я ведь живу рядом, мне подойти сюда ничего не стоит. Но если нельзя приходить на час раньше — скажите. Я не буду.

— Дело же не в этом, Полина.

— А в чем? В чем, Алексей Иванович?

Покачал головой:

— Полина… Просто не знаю, что с вами делать.

— Не нужно ничего со мной делать. — Улыбнулась. — Только вы не сердитесь, Алексей Иванович. Посмотрите — идет первый снег. Вы любите первый снег?

Понаблюдав за крутящимися за окном снежинками, кивнул:

— Люблю. Ладно, идемте в офис. В наказание вы хоть заварите мне кофе?

— Алексей Иванович, обязательно заварю.

Как только они вошли в офис, Полина сразу же включила кофеварку. Он же, пройдя в кабинет и усевшись в кресло, подумал: кажется, сейчас агентство наконец выглядит именно так, как он хотел. Больше всего его волновала охранная система. Чтобы довести все до ума, ему пришлось вместе с Николаем и Семеном немало повозиться. Для того чтобы скрытая видеокамера, металлодетектор и мини-микрофоны были вмонтированы в наружные стены коридора у офиса так, как он хотел, им втроем пришлось пару раз остаться здесь на ночь. Но труд себя оправдал. Теперь, не вставая с кресла, он может легко увидеть на скрытом в столе мониторе любого, кто бы ни подошел к дверям агентства, услышать во вмонтированном в стол микрофоне любой разговор в коридоре у лифта, даже если он ведется шепотом, и определить по писку датчика, есть ли у пришедших оружие.

В полном порядке и остальная техника. В комнате компьютерщиков установлена по всем правилам сложная система мощных компьютеров, выбранных Николаем и Семеном. Он не пожалел нескольких дней, чтобы, сидя с ними рядом, понаблюдать, как они работают. Егор оказался прав: оба парня в самом деле классные специалисты.

Нужный вид приобрело агентство и внешне. Внизу, у входа в здание, и здесь, у входной двери, по его указанию были установлены солидные медные таблички с выгравированной на них надписью «Охранное агентство „Московское секьюрити“». В прихожей, коридоре, приемной и его кабинете теперь висят картины, выбранные Полиной. Картин немного, всего четыре, но все подлинники: Поленов, Ларионов, Корин, Серов. В приемной, на журнальном столике, рассыпана груда журналов с глянцевыми обложками, в баре при желании можно найти напитки на любой вкус.

Хотя в трех газетах на рекламных полосах в отделе «Услуги» ежедневно сообщается, что агентство «Московское секьюрити» готово обеспечить высококачественную охрану любых объектов, а также частных лиц, клиенты к ним пока не обращались. Его это не огорчало, он совсем не рвался браться за охрану объектов. Но один-два заказа, для видимости, агентству совсем не помешали бы.

В кабинет вошла Полина. Поставила на стол поднос, на нем стояли кофейник и чашка.

— Вы ведь пьете черный?

— Вообще-то я люблю со сливками. Но могу выпить и черный. И садитесь со мной.

— Ладно. Тогда я принесу еще одну чашку. И сливки, для нас с вами.

Вернувшись со сливками и чашкой, разлила кофе. Села в кресло. Пригубив из своей чашки, сказала:

— Алексей Иванович, я хочу кое в чем вам признаться.

— Признавайтесь.

— После того как вы приняли меня на работу, я купила себе пистолет.

— Да? Интересно.

— Я подумала; раз я теперь работаю в охранном агентстве, у меня должен быть пистолет. Вы же знаете, как опасно в Москве. Это ничего?

— Ничего, но при одном условии: если у вас есть разрешение на владение оружием.

— Разрешения нет.

— Тогда это непорядок.

— Но я ведь работаю в охранном агентстве. Вы сделаете, чтобы у меня было разрешение?

Поставив чашку, посмотрел на нее. Глаза Полины, серо-зеленые, светились неподдельной искренностью.

— Полина, ну вы и фрукт. Конечно, вы получите разрешение.

— Спасибо, Алексей Иванович.

— Хотя по правилам делается так: сначала получается разрешение, а потом покупается оружие.

— Откуда я знаю их, эти правила?

— Какой же пистолет вы себе купили?

— «Байярд». Бельгийский.

— Понятно. Не самая лучшая система пистолета.

— Разве? Мне показалось, он красивый.

— Красивый. Но стреляет неважно. Впрочем, для вас, я думаю, он подойдет.

— Алексей Иванович, я в этом ничего не понимаю. Скажите, а вы научите меня стрелять?

Покосился. Ее взгляд был по-прежнему предельно искренним.

— Научить вас стрелять?

— Да. Я очень хочу.

Она смотрела на него в упор, и он отвел взгляд.

Подумал: почему бы действительно не поставить ей руку. В принципе, секретарша охранного агентства должна уметь стрелять. Может быть, он и сам предложил бы ей поучиться владеть пистолетом, если бы не подозревал, что она — шпионка Феро.

— Полина, не знаю даже. У нас ведь нет тира.

— А без тира нельзя? Алексей Иванович, — я вас прошу. Мне очень хочется научиться стрелять.

— Хорошо, Полина, попробуем. В Измайловском парке есть места, где можно этим заняться.

— Здорово. Давайте там?

— Договорились. В свободное время, скажем, по субботам и воскресеньям. Сейчас как раз межсезонье, народу там мало.

— Спасибо, Алексей Иванович. О разрешении вы тоже не забудете?

— Не забуду.

В прихожей тренькнул звонок. Посмотрев на монитор внизу, увидел: у двери стоят Роза Борисовна, Николай и Семен. Все правильно, сейчас ровно девять.

— Откройте, это наши.

— Иду. Только не говорите им пока о нашем разговоре, ладно?

— Ладно. Когда впустите, вернитесь сюда, хорошо?

— Конечно.

Впустив пришедших, вернулась:

— Слушаю, Алексей Иванович?

— Полина, вам не кажется, что у нас слабо с рекламной политикой?

— Разве слабо?

— Конечно. Вы же видите, никто не звонит.

— Так, Алексей Иванович, еще рано. Мы же всего несколько дней как открылись. А охранных агентств в Москве — видимо-невидимо. Подождите, узнают, что мы есть, — отбоя не будет.

— Все же дайте еще одно объявление куда-нибудь.

— Куда?

— Не знаю. Решите сами.

— Может, в «Огонек»? Его многие читают.

— Хорошо, давайте в «Огонек». — Услышал сигнал телефона, снял трубку: — Агентство «Московское секьюрити».

— Здравствуйте, Алексей. Это Луи.

Проводив взглядом ушедшую Полину, сказал:

— Здравствуйте, Луи. Слушаю вас.

— Как у вас дела? Все в порядке?

— Да, все в порядке.

— Агентство функционирует?

— Полностью.

— Рад за вас. — В трубке наступила пауза. — Помните, мы с вами говорили о встрече?

— Конечно.

— Вы сейчас свободны?

— В общем, свободен.

— Что, если я подъеду к вам прямо сейчас?

— Очень хорошо. Жду вас.

— Я буду минут через пятнадцать.

Когда раздался звонок в дверь, он в узком просвете двери увидел, как Полина встала и пошла открывать. Перевел взгляд на монитор: Луи, сказав двум охранникам, стоящим рядом: «Я один», прошел в офис.

Одним из охранников был Авдонин. Узнал Седов и второго — это был начальник охраны Балбоча Рудольф Гутин.

Заглянув в кабинет, Полина сказала:

— Алексей Иванович, к вам посетитель, господин Луи Феро.

— Хорошо, я его встречу. — Встал, подошел к двери.

Войдя в кабинет, Луи пожал ему руку:

— Здравствуйте, Алексей.

— Здравствуйте, Луи. — Показал на кресло: — Садитесь.

Сев и оглядевшись, Луи сказал негромко:

— Предупредите, чтобы сюда никого не пускали. У нас будет важный разговор.

Седов нажал кнопку.

— Полина, пожалуйста, никого ко мне не пускайте, я буду занят.

— Хорошо, Алексей Иванович.

— И отключите мой телефон. Тем, кто будет звонить, передайте, пусть перезвонят позже.

— Хорошо, Алексей Иванович. Все сделаю.

Луи некоторое время сидел молча. Посмотрев на стоящую на столе серебряную статуэтку, изображающую сатира, сказал: