Американский брат - Андрей Троицкий

– Честное слово. Томас оставлял мне ключи, когда куда-нибудь надолго уезжал. Но не в этот раз. Суд закончится через пару дней, Томаса освободят в зале суда. Он вернет все, что ты там оставила. И даже больше. Ты напрасно…

– С чего ты решил, что Томаса освободят? – Инга сверкнула глазами. – Откуда такая уверенность? Врешь ты все. Ключей у него нет, – так я тебе и поверила.

Не допив кофе, Инга поднялась и направилась к двери. На ходу Джон предложил пообедать в хорошем ресторане, Инга ответила, что аппетит пропал, пропал давно и навсегда, – не понятно, что она имела в виду. И вышла, хлопнув дверью. Джон вышел за ней на площадку. Инга стояла, дожидаясь лифта, но, кажется, он не работал.

– Не хочу тебя видеть, – сказала она. – Исчезни.

Он вернулся на кухню, побродил из угла в угол, вспоминая, куда делась вторая связка ключей от квартиры Тома. Может быть, брат действительно бросил их где-то здесь, как бывало раньше? Он открыл верхний ящик стола, точно, вот они. Он схватил ключи, выскочил на лестницу. Кабина лифта внизу, стука каблучков на лестнице уже не слышно.

В течении дня он несколько раз звонил Инге, но она не брала трубку.

Глава 22

Около полудня Джон прошел по бульвару до улицы Петровка, затем спустился вниз по узкому переулку, слева через дорогу – комплекс зданий Главного управления внутренних дел Москвы, нагромождение домов грязно-желтого цвета, таких больших, что их не спрячешь за высоким кирпичным забором с нитками колючей проволоки. Джон двинулся дальше, оказался возле здания красного кирпича, здесь полицейская приемная и бюро пропусков.

Он поднялся на обледенелое крыльцо, вошел в большую общую комнату, где на одной стене висели телефонные аппараты. Возле них толпились люди, другие граждане сидели или стояли, прислонившись к стенам, – дожидались, когда полицейский офицер выдаст пропуск, и можно будет попасть в тот комплекс зданий, что через дорогу. Джон встал посередине комнаты, осмотрелся и подумал: если проявить настойчивость и провести здесь, среди этих бедолаг, целый день, пожалуй, можно добиться встречи с полицейским офицером, который выслушает твою жалобу, примет письменное заявление, – такая уж у него работа. Правда, листки с заявлением он выкинет, не прочитав, в урну для бумаг, а разговор через пять минут забудет.

Джон в который уже раз подумал, что надежды вернуть деньги, – совсем немного, но все равно надо попробовать.

– Вы не меня ждете? – рядом стоял тот самый майор полиции, который допрашивал Джона несколько дней назад, – Юрий Девяткин, – одетый в гражданский костюм и плащ.

– Именно вас. Я вашу визитку где-то потерял. И теперь вот пришел, хотел узнать ваш служебный телефон, позвонить…

– Ну, вот, а я сам нашелся. Я тут разговаривали с одной гражданкой, потерпевшей. Но я уже освободился. Что у вас?

– Дело на пару минут.

Девяткин сказал идти за ним, провел Джона куда-то вверх по лестнице, и дальше в конец коридора. Открыл своим ключом дверь небольшого кабинета. Джон сел на шаткий стул, вытащил пару листков бумаги и положил на стол. Это было заявление, составленное юристом из ближайшей адвокатской конторы.

Джон просил вернуть деньги, обнаруженные в сейфе его кабинета. Написал, что доллары заработал он в течении нескольких лет, откладывал их на покупку большого участка земли и фермы в Эстонии, куда в скором времени планирует переселиться. К заявлению были приложены финансовые документы, доказывающие, что шесть лет работы в службе охраны он действительно заработал данную сумму или около того. И получил ее в форме заработной платы, авансов, премий и других бонусов.

Девяткин пошуршал бумажками и сказал:

– Что ж, это хорошо, что вы честно все заработали. И сохранились документы, это подтверждающие. Ну, все эти бумажки, квитанции… Обещаю – заявление будет зарегистрировано в нашей канцелярии. Но больше ничего пообещать не могу. Делом вашего банка занимаюсь не я, другие люди, специальная следственная бригада. Она установит, кто, как и когда украл деньги из банка. И куда эта деньги испарились. Такие расследования длятся долго.

– Сколько мне ждать?

– Не знаю. Может быть, год. И вообще, вопрос не ко мне. Я такими глупостями, хищениями, растратами, банковскими кражами не занимаюсь. Занимаюсь я исключительно бандитизмом и убийствами. Сложными и кровавыми делами. Если вам поведать пару историй, над которыми я сейчас работаю, показать некоторые фотографии и вещественные доказательства, – вы потеряете сон. И аппетит тоже. А заодно веру в человечество. Поэтому ваш непосредственный начальник гражданин Львов меня интересует не как вор, а как заказчик двойного убийства. Кстати, вы пишите, что собираетесь купить землю и дом в Эстонии. Где именно?

– В Пярну, – Джон почувствовал, как вспотела спина, будто он не языком шевелил, а ворочал неподъемные камни. – Там чудесные места. Луга, долины… А море самое теплое во всей Прибалтике. Оно такое….

Рукой он нарисовал в воздухе изогнутую линию. Девяткин кивнул:

– Да, да… Я был в тех местах. Море такое теплое, что от холода ноги судорогой сводит. Ну, вы, эстонцы, любите суровую холодную красоту Балтийского моря. А что это у вас за татуировка на запястье? Как будто звездочка. Военная?

На запястье был выколот номер дивизии, где служил Джон и его короткий позывной. Позднее он пытался свести это великое произведение искусства, – очертания татуировки расплылись, но совсем не исчезли. Тогда он наколол сверху звездочку, – и снова получилось неудачно, – что-то похожее на неряшливую чернильную кляксу или морского осьминога с тонкими рахитичными щупальцами. Джон опустил руки под столешницу, – с этим майором надо ухо востро держать.

– Мальчишкой баловался, – улыбнулся он. – Глупости.

– Точно, я тоже мальчишкой пытался наколку сделать, – Девяткин рассмеялся. – Потом сводил ее марганцовкой. А в армии, в воздушно-десантных войсках, сделал татуировку на плече – крылышки. А вы служили?

– Не довелось, к сожалению.

– Понятно, – кивнул Девяткин. – Акцент у вас красивый… На прибалтийский не похож.

– Стараюсь совсем от него избавиться.

– Я вам вот что скажу, – Девяткин сделался серьезным. – Точнее, повторю. Я не занимаюсь преступлениями в сфере экономики. Мне лично совсем неинтересно сколько миллионов долларов гражданин Львов стащил у своих доверчивых клиентов. Вот, обратите внимание, у меня лично Львов ни копейки не украл, потому что я жуликам свои трудовые рубли не доверяю. А то, что он жулик, видно с первого взгляда. На лбу у него напечатано крупными буквами.

– Я понял… Сразу понял, что вы человек серьезный. Поэтому и пришел именно к вам.

– Спасибо на добром слове. Итак, я не раскрою служебной тайны, если расскажу кое-что. Об этом печатали в газетах. Недавно в одной московской квартире обнаружен труп совладельца вашего банка Лурье и его супруги Ирины. Перед смертью их пытали. Убийцы чего-то добивались от своих жертв, Лурье уступил. У него просто не было выбора. Подписал какие-то бумаги. Словом, сделал все, что требовали мучители. А затем… Убийцы пытались избавиться от трупов. Залить их бетоном или сжечь в пустых бочках. Поэтому мы восстановили картину расправы. Жутковатую картину. Вы в курсе этой истории?

– Знаю только то, что было в газетах. Без кровавых подробностей. Версии убийства – разные.

– Установлено, что хозяин вашего банка встречался с Лурье за неделю до трагедии. Мы провели расследование и выяснили, что Львову достались все активы и деньги, которыми владел Лурье. Но это косвенные доказательства, ведь с формальной точки зрения все по закону. Судя по документам, Лурье на законном основании переуступил Львову какие-то ценные бумаги, – обычное дело среди банкиров. Мы стараемся доказать, что Лурье подписал бумаги в тот день, когда в его квартиру вошли два убийцы. Понятно, что у Львова алиби, – не будет же он сам кровью пачкаться. Он был на дипломатическом приеме в одном из посольств. Наше расследование остановилось. Но не закончилось. Если бы вы, уважаемый Юлиус, помогли бы мне в поиске Львова… Думаю, я смог бы помочь вам с возвращением денег.

Джон подумал и сказал:

– Поверьте, я никогда не был доверенным лицом Львова. Не входил в круг его друзей. По службе курировал разные технические вопросы. Например, учет и контроль выручки. Вывоз выручки из магазинов и банковских отделений в специальные хранилища. И прочая скучная рутина. Не представляю, где сейчас находится Львов.

– Я вам верю, Юлиус. Вы занимались технической стороной банковского бизнеса. Не лезли, куда не надо. Дружбы со Львовым и Биркусом не водили. Но как бы там ни было вы – очень информированный человек. Вы очень много знаете. Знаете даже то, чего знать не хотите. Так вот загадка: почему с вашими знаниями Львов и Биркус не спрятали вас где-нибудь за границей. Или, скажем иначе, – почему вы до сих пор живы? На этот вопрос я не знаю ответа. Может быть, события вокруг банка развивались слишком быстро, и о вас просто забыли. Но о вашем существовании всегда могут вспомнить. Как вы думаете?