Король и спящий убийца - Владимир Гриньков

– Пошел он к черту! – мрачно сказал Демин. – Нельзя позволять ему диктовать условия!

– Спорить с ним сейчас бессмысленно, – пояснил я. – Сначала нужно закрыть образовавшуюся в эфире брешь. Если в программе телепередач стоит наша «Вот так история!», то она и должна выйти в эфир в назначенное время. Когда мы это обеспечим, сможем вернуться к сюжету о президенте.

– Женя прав, – поддержала меня Светлана.

– Он у тебя всегда прав, – огрызнулся Демин.

– Ты ревнуешь?

– Если честно – да, – усмехнулся Демин.

– Хорошо, когда-нибудь я соглашусь и с тобой.

– То-то же.

– Что там у нас на очереди, Илья?

– Сцена в бандитском притоне.

– Ты уже занимаешься подготовкой?

– Да.

– Сколько дней еще понадобится?

Он пожал плечами:

– Да там почти все готово.

– Неужели? – удивился я.

– Да ты что, в натуре, нам не веришь? – глухим голосом осведомился Дима, делая пальцы веером. По сценарию он должен был изображать местного авторитета, лидера преступной группировки. Все засмеялись.

– Хорошо, – кивнул я. – Этот сюжет и снимаем. И сразу после него – еще один. И опять про бандитов, пока вы из образа не вышли. Чтоб быстрее было. Нам надо наверстать время, чтобы вырваться из цейтнота.

– А сценарий? – подал голос Демин.

– А что сценарий? Давайте возьмем одну из тех жутких историй, которые рассказывают о бандитах, да и отснимем ее. Например, вот это: рядовой автолюбитель на своей колымаге врезается в бандитскую иномарку. Бандиты, не долго думая, назначают ему сумму отступного. Такую, что бедолага в жизни в руках не держал. Думаю, получится неплохо.

– Как бы его кондратий не хватил, – сказал Дима. – Нашего-то героя.

– Молодого кого-нибудь возьмем. С крепкими нервами и характером мягкого – чтоб он нас потом не покалечил.

– Героя найдем, – пообещала Светлана. – У меня есть на примете.

И вот тут позвонил Алекперов.

– Евгений Иванович? – осведомился он. – Как насчет встречи?

– В любое время! – ответил я и шепнул, прикрыв трубку рукой: – Алекперов!

– Давайте встретимся сегодня вечером в неформальной обстановке. В каком-нибудь ресторанчике, в стороне от больших дорог. Например, в «Филадельфии».

– В «Филадельфии»? – наморщил я лоб, вспоминая.

– Не знаете?

– Мне расскажут.

Он все-таки продиктовал мне адрес.

– Сегодня в восемь, – предложил Алекперов. – Вас устроит?

– Вполне.

– Подпишем договор, – продолжал он. – И к тому же я привезу кое-какие бумаги.

– Какие бумаги? – не понял я.

– По Демину.

Я непроизвольно бросил на Демина быстрый испытующий взгляд. А он как раз смотрел на меня. Хорошо хоть, что не слышал слов Алекперова.

– А, это, – пробормотал я. – Ну хорошо!

На этом мы и расстались. Я на всякий случай поинтересовался у своих, как мне лучше доехать до ресторана «Филадельфия». Дима мне все в подробностях объяснил. Демин при этом хмуро смотрел на меня, будто догадался, что в недавнем телефонном разговоре речь шла о нем. Я чувствовал себя несколько неловко и старательно отводил взгляд. Я надеялся, что сегодня вечером мы с Алекперовым закроем эту тему.

В «Филадельфию» я приехал за полчаса до назначенного времени. Это оказалось не просто тихое, а забытое всеми место, – из посетителей здесь не было никого, кроме супружеской четы – обоим было под сорок – и сильно нетрезвого парня за угловым столиком. Я сел лицом к двери, чтобы увидеть Алекперова, как только тот войдет, и заказал себе кофе. Наверное, мой скромный выбор несколько обескуражил официанта, но внешне он это ничем не продемонстрировал. Принес кофе и даже смахнул со скатерти невидимую пылинку, Парень в углу пьяно забормотал что-то нечленораздельное. Я слышал, как официант украдкой вздохнул.

Алекперов появился в восемь, как и обещал. Сначала в зал вошел один из его телохранителей – я видел его раньше, – обвел взглядом присутствующих и, успокоившись, скрылся, а через минуту появился и сам Алекперов. Его сопровождали двое, но их роль вряд ли была ясна стороннему наблюдателю – охранники держались скромно и даже, я бы сказал, неприметно.

Алекперов направился ко мне, и в ту же секунду ударили выстрелы. Я резко обернулся. Они одновременно – «супружеская чета» и «пьяный» – палили из трех стволов, и при такой плотности огня у Алекперова и его сопровождающих не было ни малейшего шанса уцелеть.

Я непроизвольно привстал за столом, и тут «пьяный» обернулся. Нас с ним разделяли каких-нибудь пять – семь метров. И я вдруг понял, что чувствует человек, который через секунду должен умереть. Парень поднял руку с пистолетом и выстрелил.

– Уходим! – услышал я чей-то вопль, раздавшийся сразу за грохотом выстрела, и упал.

Я слышал топот убегающих, которые на ходу переворачивали стулья. И вдруг понял, что раз я все слышу, значит, живой. Тогда я открыл глаза. Надо мной высилась стена, и в ней, примерно на уровне моего роста, темнело крохотное отверстие. Это был след пули, предназначавшейся мне. У киллера дрогнула рука, и это спасло мне жизнь.

15

Милицейский наряд прибыл на удивление быстро. Уже через несколько минут после случившегося трое в форме и с автоматами ворвались в ресторан. Алекперов и два его охранника лежали на полу, залитом кровью. Все они были мертвы. Еще один алекперовский охранник, как оказалось, был убит на улице. Когда в ресторане началась стрельба, его застрелил внезапно выскочивший из припаркованных у входа «Жигулей» парень. На тех же «Жигулях» вся четверка киллеров и скрылась.

Прибывшие милиционеры ничего особенного не предпринимали, только тщательно обыскали меня и работников ресторана, а по-настоящему нами занялась уже следственная бригада, которая прикатила минут через сорок. Выяснилось, что я являюсь единственным непосредственным свидетелем происшедшего. В момент расстрела никого из официантов в зале не было. Невысокий неулыбчивый человек показал мне жестом – следуйте за мной! – и мы прошли в кабинет директора ресторана. За нами направились двое его товарищей. В кабинете расселись так, что я оказался один напротив всей этой троицы. Я не психовал, но нервы были напряжены.

Поначалу шли обычные вопросы: фамилия, имя, отчество. Я уже знал, что за чем будет следовать: год назад, когда меня многократно допрашивали по самсоновскому делу, я приобрел немалый опыт в этом вопросе. Я рассказал, как все случилось. Мой неулыбчивый собеседник заносил показания в протокол, иногда задавая уточняющие вопросы. Двое его товарищей до сих пор не проронили ни слова. Сидели и смотрели на меня не отрываясь. Этакий своеобразный детектор лжи. Ждут, когда я дрогну и в чем-нибудь проявится моя неуверенность – так, наверное, следовало понимать.

– А как вы здесь оказались? – спросил неулыбчивый, глядя в свои записи.

– Мне назначили встречу.

– Кто? – все так же без видимого интереса осведомился он.

– Алекперов.

И тогда он вскинул голову. Воззрился на меня так, будто я сказал что-то очень неприличное.

– Интересно, – произнес он после паузы, и сейчас у него был совершенно другой тон.

А двое его товарищей переглянулись между собой.

– Вы были друзьями?

Я даже усмехнулся, настолько нелепым показался мне этот вопрос. Я и Алекперов – друзья? Это было бы что-то.

– Нет.

– Но вы его знали, – подсказал неулыбчивый.

– Ну конечно. Наша программа выходила на его канале. Так что мы коллеги. Товарищи по работе, как обычно говорят.

– И часто вам доводилось встречаться?

– Несколько раз.

– И это всегда происходило в ресторане?

– Нет, что вы.

– Сегодня в первый раз? – уточнил неулыбчивый.

– Да.

Он почему-то отложил в сторону ручку и поинтересовался, заглядывая мне в глаза:

– А какова была цель вашей сегодняшней встречи?

Я не сразу ему ответил, потому что непросто было сформулировать ответ так, чтобы сказать главное, отсеять то, что совершенно моего собеседника не касалось.

– Мы должны были обсудить некоторые пункты договора, – сказал я после паузы.

О Демине я умолчал, хотя и понимал, что это несколько рискованно. Если Алекперов действительно вез на встречу со мной какие-то бумаги, касающиеся Демина, то эти бумаги, конечно, обнаружат, и меня непременно спросят, как это следует понимать. Все-таки Демин работал со мной, а у Алекперова обнаружится какой-то компромат, при этом сам Алекперов уже мертв – очень нехорошая получалась цепочка. Но мой опыт бесед под протокол подсказывал мне, что говорить о чем-либо надо лишь тогда, когда тебя об этом спрашивают, а инициативу проявлять не надо, потому как это потом аукнется. Поэтому я и промолчал.

По просьбе своего собеседника я рассказал, что за договор мы собирались обсуждать и как получилось, что это должно было происходить в ресторане. Потом неулыбчивый ушел, а два его товарища остались. Они все так же молчаливо сверлили меня взглядами. От этих взглядов мне уже становилось тошно. Через четверть часа неулыбчивый вернулся. Сейчас он был еще более хмур. Наверное, свидетелей было немного, и он переживал за ход расследования. Или же на место происшествия прибыл какой-то большой начальник и устроил всем разнос.