Нобелевский лауреат по математике [СИ] - Александр Войнов

Герман внимательно посмотрел на побелевшего, как полотно Владлена Скуратовского.

— Для такого эксперимента вы слишком впечатлительны. Не вздумайте потерять сознание.

И, обращаясь уже к, внимательно слушающему, адвокату, продолжил.

В тот вечер произошел случай, который бывает один раз из ста. Шпингалет, от сильного удара створки об основание рамы, содрогнулся, подскочил и стал на свое рабочее место. Заперев раму изнутри. И, так как входная дверь тоже была заперта на внутреннюю задвижку, создалась парадоксальная ситуация всецело изолированной квартиры, из которой даже мышь не нашла бы выход. А, внутри квартиры лежал на полу застреленный судья. Именно, это немыслимое положение вещей, не дало официальному следствию сдвинуться с места.

Герман закрыл окно и задернул шторы. В кабинете повис сумрак.

— Теперь расскажу о позиции, которую выбрал стрелок. Он стрелял с расстояния двухсот метров, из расщелины между двумя домами, стоящими напротив. На уровень этого окна он спустился с крыши, то ли по веревочной лестнице, то ли, используя горноспасательное снаряжение. Я спускался туда по веревочной лестнице. Но, произвести прицельный выстрел я бы не смог. Не на что было бы опереть ствол.

Герман подошел к стоявшей навытяжку служанке, и усадил на диван.

А, сейчас перейдем к самому главному. Я, очень коротко, объясню, как вычислил убийцу. Я разыскал классную руководительницу той музыкальной девочки, которая когда-то, очень давно, играла на белом, старинном фортепиано, стоящем в соседней комнате.

Из рассказа преподавательницы, я сделал вывод, что в смерти судьи Скуратовского, виновата безумная любовь. Настоящее чувство может сохраняться десятки лет и толкнуть человека на невероятный поступок.

Почти четверть века назад в этой квартире проживала музыкальная семья. Родители преподавали музыку, и семнадцатилетняя дочка пошла по их стопам. У нее даже имя было соответствующе. Родители называли ее Фа-соль. И, это были ее любимые ноты. Многие произносили ее имя слитно. Но, звучало оно точно так же.

В восемьдесят пятом эту семью постигло несчастье. Отца арестовали за участие в антисоветской группировке и он покончил с собой на Лубянке. Несчастье не приходит одно. По решению суда их выселили из этой квартиры. И, с той поры их след затерялся.

Герман пристально посмотрел на оцепеневшего Скуратовского.

— А, в квартиру вселился ваш отчим, судья Скуратовский. Который, до того времени, прозябал в однокомнатной квартире соседнего дома. И, были слухи, что он тоже состоял в той преступной антисоветской организации. Но, как-то выпутался и прошел по делу, как неизвестный.

На том бы все и закончилось, но через время пришел из армии очень близкий человек пианистки Фасоли. Начал он разбираться в этом деле и искать свою зазнобу. И, под судью подкапывать. С ним та же история произошла. Обвинили в подготовке покушения и отправили на Колыму.

После освобождения, говорят, он в Чечне повоевал, и поскитался где-то. И, наконец, опять в столице объявился. Вот его-то имя в этом конверте и написано.

Герман вплотную подошел к, внимательно слушавшему адвокату и заглянул ему в глаза.

Одно время я подозревал вас, ребе, в организации убийства судьи Скуратовского, но музыкальный след взял верх. И, не напрасно.

— Из каких же соображений вы меня подозревали? — с нескрываемой насмешкой, полюбопытствовал Марк Соломонович.

— Все очень просто. Я покопался в вашей родословной и выяснил любопытную деталь. Вы, ребе Марк, являетесь двоюродным братом расстрелянного валютчика Рокотова. Которого судья Артемий Скуратовский незаконно отправил на эшафот. Родился Рокотов в еврейской семье и, в детстве звали его Ян Орлик. Когда мать его овдовела, она вторично вышла замуж за Тимофея Рокотова. Фамилия Рокотов Яну от приемного отца досталась. Как там было сказано в старинном еврейском пергаменте? «Возьми придорожный камень и убей нечестного судью». Но, теперь вы вне подозрений.

— Спасибо и на этом, — захлопал в ладоши ребе Марк. — Кто бы ни был убийцей судьи Скуратовского, я ему благодарен. Он взял тяжелый, придорожный камень вместо меня. Видать, была на то воля, Того, кто вершит наши судьбы. И, Никита не долго процарствовал после смерти Яна. Такой талант загубили. У избранного народа Божьего, испокон веков, не было воинского рыцарского ордена. Оружием нам служило наше золото, наш разум и наше терпение. Жил бы Ян в наши дни, был, по меньшей мере, банкиром. А, может, и министром финансов.

Герман взял под руку Владлена Скуратовского и вывел его в прихожую.

— Я свою работу выполнил. Дальше ваш ход. Сами решайте, кто прав. А, кто виноват. Как совесть подскажет. Конверт прошу не вскрывать. Завтра, при встрече вскроем.

И, уже с порога, добавил.

— Завтра жду звонка не позднее двенадцати. Думаю, что ваша жизнь в опасности. Но, это уже отдельный гонорар.

На следующий день Скуратовский, по телефону, назначил Герману встречу на выходе из метро, у Трех вокзалов.

— Это не по правилам, доктор Герман. В конверте оказался чистый лист бумаги, — заявил он растерянно.

Герман зло усмехнулся

— Я же просил без меня конверт не вскрывать.

— Я так и хотел поступить. Но. адвокат настоял, — пояснил Скуратовский.

Герман отвел его в сторону и усадил на лавочку.

— А, теперь, когда мы одни, слушайте очень внимательно и вдумчиво. От этого будет зависеть ваша последующая судьба. Вчера вечером, на Пятницкой, я разыграл спектакль. И, зрители, кажется, мне поверили. Ребе Марк решил, что ему удалось пустить меня по ложному следу. И, я сделал все, чтобы он, как можно дольше, оставался в приятном заблуждении.

История с Фасоль действительно имела место. Но, ваш адвокат и его сообщница, использовали те печальные события, что бы. не дать мне докопаться до истины.

Все дело в том, что адвокат, при помощи домработницы, которую сам и внедрил к вашему отцу, подменил оригинал картины Рубенса «Коронация Марии Медичи», на очень хорошую копию.

Когда Мария Медичи позировала Рубенсу, художник, безумно и безнадежно. в нее влюбился. И, на память об этой любви, тайно написал точно такой же портрет для себя. Получились два, почти одинаковых, оригинала.

Свою картину Рубенс сохранил в тайне до самой смерти. А, кто-то из его наследников, проигравшись в карты, продал ее русскому посланнику. Цена, по тем временам, была запредельно высока. Холст поместили на столе и русский вельможа полностью покрыл его золотыми флорентийскими дукатами, в два слоя. Так эта картина попала в Россию. Ее редко выставляли и она долго пролежала в запасниках Эрмитажа. А, потом бесследно исчезла. И, оказалась в коллекции судьи Скуратовского. Реставратор, профилактически осматривая коллекцию картин, заметил подмену и просветил вашего отчима. Скуратовский к правоохранителям обращаться не стал. Многие картины он приобрел незаконно и они могли быть в розыске. Судья, под страхом разоблачения, потребовал у Марка Соломоновича, вернуть портрет Марии Медичи на место.

Но ребе Марк с «Коронацией Марии Медичи» расстаться уже не смог. Он решил обезвредить Скуратовского, руками сообщницы. И, рассчитаться за смерть двоюродного брата. А, обвинить в убийстве из мести, друга музыкантши Фа-соли. Который, якобы, хотел отплатить судье, за их поломанные судьбы.

Я поднял досье на, так называемую, домработницу. Оказалось, что она, в прошлом, мастер спорта по биатлону. Вдобавок, когда-то занималась альпинизмом. Принимала участие в событиях в Приднестровье. Сначала, в качестве журналиста. А, позднее, выполняла особые поручения генерала Лебедя. За что имеет правительственные награды. В свое время, засветилась в Бейруте. и Эмиратах. Дальше, ее следы теряются.

Во время осмотра вашей квартиры, я обратил внимание на альпинистские ботинки тридцать седьмого размера. А, в кладовой обнаружил телескопический, домашний турник, на котором, с одной стороны, не было резинового наконечника. Служанка уронила его на дно расщелины между домами. Когда использовала раздвижную перекладину для упора ствола. А, я не поленился и достал эту неприметную резинку.

Герман вручил собеседнику резиновую деталь.

Это служанка, переодевшись в мужскую одежду, играла на дудке под окном, и садила фасоль на клумбе, что бы направить следствие по ложному следу.

Вчера я усыпил их бдительность, что бы у вас было время все обдумать. А, думать есть над чем. Ведь, картина в розыске. И, является собственностью государства. Я бы посоветовал вам пойти на компромисс. Картина, в обмен на молчание. Берите картину и уезжайте в Европу. Наверняка, вас там кто-то ждет с нетерпением. Но, должны вы приехать не с пустыми руками. Но, это опасная партия и вы ее можете не вытянуть.

Второй вариант проще и безопасней. Это все пустить официальным путем. Тогда вы наследуете квартиру и все картины. Кроме «Марии Медичи». Решение за вами.