Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— Не знаю, найдешь ли ты в нем какие-то перемены.

— А что поделывают остальные? Судьба разбросала их по всей Англии?

— Нет. На Рождество они все будут здесь. Гарри раскрыл глаза от изумления:

— Что? Да тут намечается настоящий семейный праздник! Раньше отец не был таким сентиментальным. Он, наверное, сильно изменился.

— Вероятно.

Голос Лидии прозвучал сухо. Пилар слушала молча и с интересом.

— А Джордж? Он все такой же старый скряга? Как его взволновало однажды, когда ему пришлось отдать полпенни из своих карманных денег!

— Джордж — член парламента, депутат от Вестеринхэма.

Гарри откинул голову и звонко захохотал:

— Не может быть! Наш толстячок в парламенте. Вот так штука!

Его безудержный смех звучал почти не жестоко и, казалось, готов был взорвать комнату. Пилар задержала дыхание, даже Лидия вздрогнула. Вдруг Гарри перестал смеяться и устремил взгляд в сторону двери. Там стоял Альфред. Выражение лица у него было какое-то особенное и странное.

Вначале Гарри смотрел на него, не двигаясь; затем по лицу его пробежала улыбка. Он сделал шаг вперед.

— Ну и дела. Так это же Альфред. Альфред кивнул.

— Привет, Гарри, — сказал он холодно.

«Как все это странно, — подумала Лидия. — Они стоят друг против друга, как две собаки, настороженно обнюхивающие одна другую.»

Глаза Пилар широко раскрылись. «Как глупо эти двое уставились друг на друга, — подумала она. — Почему они не поцелуются? Ах, да. Англичане ведь этого не делают. Но они могли бы хоть что-нибудь сказать. Почему же они просто стоят и молча смотрят?»

Наконец Гарри нарушил молчание:

— Странное чувство — снова оказаться здесь.

— Понятное дело. Ведь прошло как-никак много лет с тех пор, как тебя… С тех пор, как ты уехал отсюда.

Гарри провел указательным пальцем по щеке. Это движение всегда означало, что на него находит гнев.

— Да, — сказал он — Я рад, что я… — он сделал паузу, чтобы придать больший вес своим словам, — вернулся домой.

***

— Я, вероятно, очень плохой.

Он откинулся в своем кресле и поглаживал пальцем предательски подрагивающую щеку. Перед ним в камине плясал огонь. Пилар сидела рядом и защищала его лицо от жара маленьким бумажным веером. Иногда она начинала помахивать им. Симеон с большим наслаждением наблюдал за мягкими грациозными движениями ее руки. Больше самому себе, чем этой юной девушке, он сказал:

— Да. Плохой человек. Или ты другого мнения, Пилар?

Пилар пожала плечами:

— Как говорят монашки, все мужчины плохи, вот нам и приходится молиться за них.

— Но я все-таки стал значительно худшим, чем большинство других. — Симеон засмеялся. — И не жалею об этом! Это доставляло мне удовольствие… Каждой минутой своей жизни я наслаждался. Утверждают, что в старости о многом жалеешь, но это пустая болтовня! Я не жалею ни о чем, а ведь пускался, так сказать, во все тяжкие. Я обманывал, воровал… Бог мой, да! И женщины, всегда эти женщины! Кто-то мне недавно рассказывал про одного арабского предводителя, у которого было сорок сыновей-телохранителей, и все были почти одного возраста. Сорок! Не знаю, правда, завел ли я сорок, но я тоже смог бы составить себе приличную охрану, если бы собрал всех своих внебрачных детей! Ну, Пилар, что ты на это скажешь? Ты в ужасе?

— Нет. Почему это я должна быть в ужасе? — спросила Пилар удивленно. — Мужчины всегда волочатся за женщинами. Мой отец тоже. Поэтому женщины так часто бывают несчастливы и идут в церковь, чтобы молиться.

Старый Симеон наморщил лоб.

— Я сделал несчастной Аделаиду, — пробормотал он — Боже, что это была за женщина! Свежая, здоровая и прекрасная она была, когда я на ней женился. А потом? Все время жаловалась и плакала. Любой муж сойдет с ума, если его жена постоянно плачет… У нее не было характера, это правда. Если бы она хоть один-единственный раз поступила мне наперекор. Она всегда мне уступала, всегда! Когда я женился на ней, то думал, что остепенюсь, перестану мотаться по свету, создам семью и смогу забыть свою прошлую жизнь.

Он замолчал и уставился на огонь.

— Создам семью! Вот и создал. И что это за семья получилась! — По его губам скользнула презрительная усмешка. — Ты только посмотри на них! Ни одного ребенка, похожего на меня! Неужели они и в самом деле совсем ничего от меня не переняли? Ни одного настоящего сына среди всех законных и незаконных! Альфред, например, боже ты мой! Я сыт им по горло, когда он глядит на меня своими верными собачьими глазами, всегда готовый выполнить мою волю. Что за болван' Жена его… Лидию я люблю. Лидия умница, но она совершенно не выносит меня. Совершенно не выносит. Она терпит меня только ради Альфреда.

Он посмотрел на девушку со значением.

— Пилар, запомни одно. Ничто так не раздражает человека, как покорность.

Она улыбнулась ему. Ее юная, полная жизни женственность согрела ему сердце.

— А Джордж? — продолжал он. — Что он такое? Толстый зануда. Надутый мыльный пузырь. Никакого ума, никакой храбрости, и скуп на деньги!… Дейвид — дурак и мечтатель, всегда был им. Маменькин сын. Единственное разумное, что он сделал в жизни, так это женился на энергичной надежной женщине.

Он вдруг ударил рукой по подлокотнику:

— Гарри самый лучший среди них! Бедный Гарри! Позор семьи. Но в нем, по крайней мере, есть жизнь!

Пилар кивнула:

— Да, он мил. Он так смеется и при этом забавно откидывает голову. Мне он тоже нравится.

Старик посмотрел на нее.

— Вот как? Он тебе нравится? Гарри всегда имел успех у женщин, в этом он пошел в меня.

Он захохотал:

— Я прожил хорошую жизнь. Очень хорошую жизнь. В ней было всего предостаточно.

— У нас в Испании есть поговорка: бери себе все, что захочешь, но заплати за это, сказал бог.

— Отлично сказано.

Симеон Ли задумался над ее словами.

— Бери себе все, что захочешь… Именно это я и делал в своей жизни, брал все, что захочу.

— А ты заплатил за это?

Голос Пилар прозвучал неожиданно звонко, как фанфара, и требовательно.

Симеон смолк и уставился на нее:

— Что ты такое говоришь?

— Я спрашиваю, заплатил ли ты за это, дедушка?

— Это… Я не знаю, — неуверенно сказал старик. Затем снова ударил рукой по подлокотнику. — Как тебе в голову пришло спросить меня о таком?

— Я просто задумалась об этом, — мягко ответила Пилар.

— Да ты — маленькая чертовка!

— Но ведь, несмотря на это, ты любишь меня, дедушка?

— Да, я люблю тебя, я с удовольствием сижу здесь с тобой.