Арсен Люпен – джентльмен-грабитель (сборник) - Морис Леблан

Мужчина достал из кармана визитную карточку и протянул ее Дюфуру. Виктор Данегр прочитал: «Гримодан, бывший инспектор Сюрте. Тайный сыск». Он задрожал.

– Вы из полиции?

– Я больше не служу в полиции, но это ремесло мне нравится. Я продолжаю им заниматься… на более доходной основе. Время от времени можно отыскать золотое дельце… вроде вашего.

– Моего?

– Да, вашего. Это исключительно доходное дело, если вы соизволите проявить определенную уступчивость.

– А если не соизволю?

– Придется соизволить. Вы сейчас в таком положении, что не сможете мне отказать.

Виктор Данегр тихо запаниковал и спросил:

– В чем дело? Говорите…

– Хорошо, – ответил мужчина. – Давайте закончим с этим. Если коротко, то меня послала к вам мадемуазель де Сенклев.

– Сенклев?

– Наследница графини д’Андийо.

– И что?

– Как что? Мадемуазель де Сенклев поручила мне забрать у вас черную жемчужину.

– Черную жемчужину?

– Ту, которую вы украли.

– Но у меня ее нет!

– Она у вас есть.

– Если бы она была у меня, это означало бы, что я убийца.

– А вы и есть убийца.

Данегр попытался рассмеяться.

– К счастью, мой славный сударь, у присяжных сложилось иное мнение. Все присяжные – понимаете, все! – признали меня невиновным. А когда твоя совесть чиста и когда двенадцать славных людей уважают тебя…

Бывший инспектор схватил Данегра за руку.

– Хватит болтать, малыш. Слушайте внимательно и хорошенько обдумывайте мои слова, они того стоят. Данегр, за три недели до преступления вы украли у кухарки ключ от черного хода и заказали дубликат у слесаря Утара, который держит свою мастерскую в доме номер двести сорок четыре по улице Оберкампфа.

– Неправда, неправда, – проворчал Виктор Данегр. – Никто не видел этого ключа… Его просто не существует.

– Вот он. – Немного помолчав, Гримодан продолжил: – Вы убили графиню ножом с кольцом на рукоятке, который купили на рынке на площади Республики в тот же день, когда заказали дубликат ключа. Лезвие ножа трехгранное, с желобком.

– Все это ерунда, вы блефуете. Никто не видел ножа.

– Вот он.

Виктор Данегр отпрянул. Бывший инспектор продолжил:

– На ноже есть пятна ржавчины. Надо ли вам объяснять их происхождение?

– И что? У вас есть ключ и нож… Кто сможет подтвердить, что они принадлежали мне?

– Во-первых, слесарь, затем служащий, у которого вы купили нож. Я уже освежил их память. Они вас непременно узнают, когда увидят.

Он говорил сухо и жестко, с ужасающей точностью. Данегр содрогался от страха. Ни следователь, ни председатель суда присяжных, ни генеральный адвокат не подловили его так ловко, не разобрались так верно в вещах, которые и сам он представлял весьма смутно.

Тем не менее Виктор Данегр попытался изобразить равнодушие.

– Ну, если это все ваши доказательства…

– У меня есть еще одно. Совершив преступление, вы ушли тем же путем. Но в гардеробной вы, испугавшись, вероятно, оперлись о стену, чтобы не потерять равновесие.

– Откуда вы знаете? – пробормотал Данегр. – Этого никто не может знать…

– Правосудие, конечно, не знает. Эти господа из прокуратуры не удосужились зажечь свечу и тщательно осмотреть стены. А если бы они это сделали, то на белом гипсе нашли бы красное пятнышко, едва заметное, но вполне отчетливое, чтобы обнаружить на нем отпечаток подушечки вашего большого пальца, испачканного кровью. Этим пальцем вы прикоснулись к стене. А вы прекрасно знаете, что в антропометрии отпечатки пальцев являются одним из главных способов идентификации личности.

Виктор Данегр был мертвенно-бледным. Крупные капли пота падали с его лба на стол. Он безумным взором смотрел на этого странного человека, который рассказывал о преступлении так, словно был его незримым свидетелем.

Он опустил голову, чувствуя себя побежденным, беспомощным. Несколько месяцев подряд ему приходилось в одиночку бороться против всех. Но сейчас он чувствовал, что с этим человеком ему не справиться.

– Если я отдам жемчужину, сколько вы мне за нее дадите? – пробормотал он.

– Ничего.

– Как?! Вы издеваетесь надо мной! Я отдам вам вещь, которая стоит тысячи и сотни тысяч, и ничего не получу взамен?

– Кое-что получите. Жизнь.

Несчастный вздрогнул. Гримодан добавил почти ласково:

– Послушайте, Данегр, эта жемчужина не имеет для вас никакой ценности. Вы не сможете ее продать. Так зачем же хранить ее?

– Есть перекупщики… И в один прекрасный день… за любую цену…

– В один прекрасный день будет поздно.

– Почему?

– Почему? Да потому что правосудие снова схватит вас, и на этот раз с доказательствами, которые я ему предоставлю, с ножом, ключом, отпечатком пальца… Вы пропали, дружище.

Обхватив голову руками, Виктор Данегр задумался. В самом деле, он чувствовал, что пропал, пропал окончательно. И в то же время его охватила огромная усталость, безмерная потребность отдохнуть и расслабиться.

– Когда она вам нужна? – прошептал он.

– Сегодня вечером, до часу ночи.

– Иначе?

– Иначе я отнесу на почту письмо, которое мадемуазель де Сенклев написала прокурору Республики, обличая вас.

Данегр налил два стакана вина, залпом выпил их и, поднявшись, сказал:

– Заплатите по счету и идем… Мне уже претит это проклятое дело.

Наступила ночь. Два человека спустились по улице Лепик и пошли по внешней стороне бульваров к площади Звезды.

Шли они молча. Виктор Данегр очень устал, даже сгорбился от изнеможения.

В парке Монсо он сказал:

– Это рядом с домом.

– Черт возьми! Но до своего ареста вы побывали лишь в табачной лавке.

– Мы пришли, – глухо сказал Данегр.

Они проследовали вдоль решетки сада и перешли через улицу, на углу которой находилась табачная лавка. Через несколько шагов Данегр остановился. У него подкашивались ноги. Он рухнул на скамью.

– Ну? – спросил его спутник.

– Это здесь.

– Где здесь? Что вы несете?

– Здесь, прямо перед нами.

– Перед нами? Послушайте, Данегр, не стоит…

– Я еще раз повторяю: она здесь.

– Где?

– Между двумя булыжниками.

– Между какими?

– Ищите.

– Между какими? – повторил Гримодан.

Виктор Данегр не отвечал.

– Ах, так! Замечательно! Ты решил заставить меня ждать, приятель…

– Нет… Но… я умру в нищете.

– И поэтому ты заколебался? Ладно, я буду великодушен. Сколько тебе надо?

– На билет в Америку на нижнюю палубу.

– Договорились.

– И сто франков на первые расходы.

– Получишь двести. Говори.

– Сосчитайте булыжники справа от сточного желоба. Она между двенадцатым и тринадцатым.

– В канаве?

– Да, внизу тротуара.

Гримодан огляделся. Мимо проезжали трамваи, шли люди. Надо же такому случиться! Кто бы мог подумать!

Он раскрыл перочинный нож и вставил лезвие между двенадцатым и тринадцатым булыжником.

– А если ее там нет?

– Если никто не видел, как я наклонился и засунул ее туда, значит, она до сих пор там.

Как такое возможно? Черная жемчужина лежит в грязной канаве! Да ею мог завладеть любой прохожий. Черная жемчужина! Целое состояние!

– На какой глубине?

– Примерно десять сантиметров.

Гримодан стал выбрасывать мокрый песок. Вдруг острие его ножа на что-то натолкнулось. Он руками расширил дыру и заметил черную жемчужину.

– Держи, вот твои двести франков. Билет в Америку я тебе пришлю.

На следующий день газета «Эко де Франс» опубликовала заметку, которую перепечатала пресса всего мира:

«Со вчерашнего дня знаменитая черная жемчужина находится у Арсена Люпена, который забрал ее у убийцы графини д’Андийо. Вскоре копии этого бесценного украшения будут выставлены в Лондоне, Санкт-Петербурге, Калькутте, Буэнос-Айресе и Нью-Йорке.

Арсен Люпен ждет предложений, которые соизволят сделать его корреспонденты».

– Таким образом, зло было наказано, добродетель восторжествовала. Так всегда происходит, – заметил Арсен Люпен, изложив мне подоплеку этого дела.

– А также было доказано, что под фамилией Гримодана, бывшего инспектора Сюрте, скрывались вы, кого выбрала судьба, чтобы не дать преступнику воспользоваться плодами своего злодеяния.

– Совершенно верно. Должен признаться, это дело – одно из приключений, которыми я особенно горжусь. Сорок минут, которые я провел в квартире графини после того, как убедился, что она мертва, самые удивительные и волнующие в моей жизни. За сорок минут я, попавший в крайне щекотливую ситуацию, мысленно восстановил картину преступления и, основываясь на кое-каких деталях, пришел к выводу, что преступником может быть только слуга. Я также понял, что завладеть жемчужиной можно лишь при одном условии: слуга должен быть арестован. И я подбросил пуговицу. Но я не мог допустить, чтобы правосудие получило неопровержимые доказательства его вины. Я забрал нож, забытый на ковре, унес с собой ключ, оставленный в замке, запер дверь на два оборота и стер следы пальца с гипса в гардеробной. На мой взгляд, это было прозрением…