Отравление в Уичфорде - Энтони Беркли

— А я все удивлялся и ждал, когда же хоть один из моих блестящих подчиненных дойдет своим умишком до этих просто лезущих в глаза выводов, заметил Роджер, впрочем настроенный весьма терпимо.

— О-о! Роджер! — воскликнула Шейла. — Так кто же, по-вашему, убийца? Наверное, это сиделка?

— Сиделка, дитя мое? Какого дьявола вы так думаете.

— А потому что именно на нее можно подумать в последнюю очередь! А разве не известно, что преступление всегда совершает наименее подозреваемый? Старший инспектор Шерингэм, вы меня удивляете! Что же вы за сыщик такой, если не знаете этого?

— Ну уж раз мы об этом заговорили, кстати замечу: а вы-то что за сыщики? Я вам рассказал обо всех моих открытиях, но от вас не слышал ничего стоящего!

— Ну, мы действительно мало что узнали. Мы три раза пытались поймать доктора Джеймса, но его каждый раз не было дома.

— Да ладно, теперь это не важно. Я сам все узнал. Но вы собрали сведения о характере миссис Бентли? Не то чтобы это было очень уж необходимо в свете того, что мы узнали о роковом промежутке в полчаса, но все-таки что-нибудь выяснилось?

— Я перевидала множество её друзей и знакомых и каждый раз под каким-то надуманным предлогом заводила о ней речь, но что пользы? Все они совершенно уверены в том, что это она совершила преступление, и, кажется, никто не сказал о ней ни единого доброго слова.

— Да упасет нас Господь от друзей наших! Да, то же самое могу сказать и о своей леди. Совершенно невозможно было получить от нее хоть какие-то реальные сведения о миссис Бентли. По словам миссис Сондерсон, ее подруга чудовище, и дело с концом. И да простит меня Бог, но я сказал, что она очень метко выражается. Итак, не слишком, конечно, придавая этому значение, следует признать, что вы совсем-совсем ничего о ней не узнали?

— Ну… мы кое-что… — начал было Алек, но Шейла его перебила:

— Ой, дай я ему расскажу, Алек, будь ангел! Да, Роджер, мы раскопали одно обстоятельство, о котором никто никогда не упоминал. Может быть, оно того и не стоит, наверное, эго действительно пустяк, если вы сами об этом ничего не знаете, но вам известно, что служанка Мэри Блауэр, которая сообщила об отравленной бумаге для мух, мокнущей в воде, незадолго до всей этой истории получила предупреждение о скором расчете?

— Черта с два я об этом знал! — воскликнул Роджер. — И это интересный факт!

— Шейла! — раздался голос миссис Пьюрфой. — Уже пора переодеваться к обеду, дорогая!

Глава 11

Исключительно о женщинах

На следующее утро после завтрака Алек и Роджер вышли выкурить по трубочке в чудесный старый сад позади дома. Там росли шелковица, шиповник, зеленело инжирное дерево, а живая изгородь вся состояла из персиковых. Здесь красовались изящных форм цветники и поросшая густой, пружинистой травой лужайка, для создания которой потребовалось не менее двух веков старательного ухода и стрижки.

— Так какая у нас программа на сегодня? — спросил Алек.

— Что касается тебя, то никакой. Мы не можем продвинуться дальше ни на шаг, пока я не вытяну из этой Сондерсон нужные сведения. И еще эта увольняемая служанка! Необходимо включить ее в ближайший план действий.

— А как ты все это устроишь? Как вызовешь миссис Сондерсон на откровенный разговор?

Роджер с загадочным видом посмотрел на приятеля.

— Да собираюсь с пей переспать, Александр! — честно признался он.

— Уф! — проворчал очень неодобрительно Алек.

— Ситуация прямо противоположная той, что обычно возникает при подобных обстоятельствах, да? — размышлял вслух Роджер. — Самые выдающиеся сыщики в мире, насколько я понимаю, спят со служанкой в надежде разузнать побольше о ее хозяйке. Я же, с присущей мне нелюбовью к условностям, должен переспать с хозяйкой, чтобы все узнать о служанке. И, надо сказать, из двух этих способов мой гораздо предпочтительнее.

Несколько минут они молча прогуливались по лужайке.

— Послушай, — внезапно заговорил Алек, — мне это не нравится.

— Да знаю, знаю, — вздохнул Роджер, — мой примерный Александр, я ожидал от тебя подобного замечания. Я ведь не забыл, сколько беспокойства ты мне доставил, когда слушалось дело Лейтон-Корта, и причина переполоха была та же самая, во всяком случае — почти, но я очень надеюсь, что женитьба, по крайней мере частично, изменила твои взгляды на этот счет. Ладно уж, продолжай. Облегчи свою душу.

— Тебе очень хорошо смеяться над этим, — проворчал Алек, — ты надо всем потешаешься, но пусть меня повесят. если это ерунда — пускаться с женщиной в амурные приключения, только чтобы выведать у нее какие-то сведения.

— Но повесят не тебя, Алек, — резко возразил Роджер, — а миссис Бентли. Значит, вот к чему ты клонишь: лучше пусть повесят миссис Бентли, чем без должного уважения отнестись к невинным чувствам другой леди?

— Ну ты — просто болван! Ты прекрасно знаешь, что у меня и в мыслях такого нет. Я хочу лишь сказать, что нет необходимости добывать нужную тебе информацию таким вот специфическим путем. Почему бы тебе не прийти к миссис Сондерсон и просто-напросто не рассказать ей все, как ты рассказал Шейле?

— Потому что, мой благонамеренный, но совершенно безмозглый друг, единственным результатом этого будет каменное молчание леди. Говорю тебе, что существует способ — и единственный — добыть сведения, которые мне нужны, и это — заняться с ней любовью.

— Но каким образом, черт тебя возьми, ты сумеешь это устроить?

— Ладно, попытаюсь тебе объяснить, хотя впадаю в отчаяние от невозможности что-нибудь вдолбить в твою голову. Единственный человек, который интересует миссис Сондерсон, — это она сама, миссис Сондерсон. Единственный способ заставить миссис Сондерсон о чем-нибудь говорить — это постоянно напоминать ей, что это "нечто" имеет к ней прямое отношение. Единственный способ убедить миссис Сондерсон, что невозможно перед ней устоять, — так это заняться с ней любовью. Господи милосердный, ты словно не знаешь, что женщинам нравится, когда с ними этим занимаются. Клянусь, это единственное, чего женщины действительно желают, и не заниматься любовью с миссис Сондерсон есть, по ее мнению, самое откровенное оскорбление ее чести и достоинства, ибо это означав, что некто не признает ее достаточно привлекательной. Можешь ты это попять?

— Не хочешь же ты меня убедить, — возразил упрямый Алек, — что любая женщина на земле желает заниматься любовью со всеми встречными мужчинами?

— Алек, ну ты просто безнадежен! — . простонал Роджер. — Даже после женитьбы ты не усвоил, что дамы не обитают на пьедесталах, где ведут добродетельную, чистую, безгрешную жизнь, окутанные белоснежным покрывалом сверхчеловеческого совершенства! Женщины, мой дорогой Алек, посланы на землю с одной-единственной целью рожать детей. Это их главное дело в жизни, и, между прочим, чертовски важное, и только, повторяю, для этого дела, и единственно для него, они были задуманы и созданы. Не хочу читать тебе лекцию о женском поле, но, думаю, ты должен знать о нем столько же, сколько обыкновенный десятилетний мальчишка. И почти все женщины, Александр, — дуры с недостаточным умственным развитием, если угодно. Очаровательные дуры, восхитительные дуры, достойные обожания дуры, но дуры всегда, и чаще всего препротивные. Нередко дьявольски зловредные дуры. Знаешь, ведь большинство женщин потенциально дьявольские создания. Они живут исключительно эмоциями, эмоции управляют их умом и поступками, они от природы не способны рационально мыслить, и единственное их побуждение, цель, идея в жизни казаться мужчине привлекательной. Вот тебе вся правда о женщинах.

Ну, разумеется, слава богу, и среди них встречаются исключения. И эти исключительные женщины всегда становятся известными в своем ближайшем кругу, например по деловым качествам, если вдруг так случится, что у них нет способностей к искусству. Но чаще они писательницы (в большинстве случаев), или художницы (иногда), или музыкантши (очень редко), и, между прочим, это странно, так как музыка — самая эмоциональная форма самовыражения. И еще более странно, что музыка так часто идет рука об руку с математикой, тебе это, конечно, тоже известно. Да вообще музыка — странная штука… Но я отвлекся от главной темы. Я прочту тебе лекцию о музыке в следующий раз. А пока я хочу сказать еще кое-что о женщинах. Ужасно много болтают о невозможности понять женщину, о неразгаданной тайне вечной женственности и прочую чепуху (можешь представить, я как-то видел в одной из почтенных воскресных газет статью, которая начиналась словами: "Где бы ни собрались вместе двое-трое мужчин, вскоре их беседа обязательно коснется вечной тайны Женственности". Можешь поверить? Никогда не забуду эту статью. Автор женщина, конечно). Да, так вот… Эта идея вообще была заложена в сознание человечества женщиной, им нравится считать свои глупые, милые, пустоголовые естества глубокими, таинственными и загадочными, как египетский сфинкс и тому подобное. Понимаешь, у них возникает таким образом представление о какой-то своей особой значимости и, видит бог, они очень нуждаются в этом напускном, ложном сознании своей непостижимости. А на самом деле любой мужчина, обладающий порцией мозгов чуть выше среднего, а также чуточкой симпатии, способности чувствовать и анализировать, может понять любую женщину вдоль и поперек, от подметок до перманента. Да и понимать-то здесь нечего. Но еще ни одна женщина на свете не родила такую женскую особь, которая действительно понимала бы хоть единственного мужчину.