Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

Пуаро покачал головой.

— Нет, я вполне могу понять Крейла. Поймите, друг мой, что в ту пору картина была для него важнее всего на свете. Как бы он ни хотел жениться на этой девушке, картина была для него прежде всего. Вот почему он надеялся, что во время ее пребывания у них в доме ничего не обнаружится. Девушка, конечно, придерживалась совсем иной точки зрения. У женщин всегда на первом месте любовь.

— Мне ли об этом не знать? — почему-то с чувством отозвался старший полицейский офицер Хейл.

— Мужчины, — продолжал Пуаро, — а в особенности люди искусства, устроены по-другому.

— Искусства! — с презрением воскликнул старший полицейский чин. — Вечно эти разговоры про искусство! Никогда я его не понимал и не пойму! Вы бы видели картину, которую писал Крейл. Вся какая-то перекошенная. Девушка на ней выглядит так, будто у нее болят зубы, а бойницы все кажутся кривыми. Неприятная картина! Я потом долго не мог ее забыть. Мне она даже по ночам снилась. Более того, она каким-то образом повлияла на мое зрение — бойницы, стены и все прочее виделись мне именно такими, какими они были на картине. Да и женщины тоже!

— Сами того не ведая, — улыбнулся Пуаро, — вы сейчас воздали должное величию Эмиаса Крейла.

— Чепуха! Почему это художник не может нарисовать такое, на что приятно посмотреть? Зачем лезть из себя в поисках уродства?

— Некоторые из нас, mon cher, видят красоту в самых необычных вещах.

— Девушка эта ведь была хороша, — сказал Хейл. — Намазана, конечно, и ходила почти голая. Нынче девицы вообще потеряли всякий стыд. А то ведь было, если помните, шестнадцать лет назад. В наши дни, конечно, никто не обратил бы внимания на ее одежду. Но тогда — я просто был шокирован. Брюки и полотняная рубашка, распахнутая на груди, а под ними — ничего…

— Вы неплохо запомнили подробности, — лукаво заметил Пуаро.

Старший полицейский офицер Хейл покраснел.

— Я просто излагаю вам то впечатление, которое произвела на меня картина, — сурово ответил он.

— Я понимаю, — успокоил его Пуаро. И продолжал:

— Значит, получается, что главными свидетелями против миссис Крейл были Филип Блейк и Эльза Грир.

— Да. Эти двое просто исходили злостью. Но обвинение привлекло в качестве свидетеля гувернантку, и ее показания получились даже более существенными, нежели показания Блейка и мисс Грир. Она была, как вы понимаете, целиком на стороне миссис Крейл. Готова была сражаться за нее до конца. Но, как женщина честная, говорила правду, не стараясь что-либо скрыть.

— А Мередит Блейк?

— Бедный джентльмен был очень расстроен случившимся. И правильно! Он винил себя за то, что приготовил эту ядовитую настойку, — и коронер тоже винил его в этом. Кониум входит в список ядовитых веществ № 1. Мистеру Блейку было выражено порицание в самой резкой форме. Он дружил и с мистером и с миссис Крейл, а потому случившееся переживал особенно болезненно, не говоря уж о том, что ему, как человеку, постоянно живущему в деревне, такая популярность была совершенно ни к чему.

— А младшая сестра миссис Крейл давала показания?

— Нет. В этом не было необходимости. Она не слышала, как миссис Крейл угрожала своему мужу, а сообщить нам нечто такое, чего бы мы не узнали от остальных свидетелей, она не могла. Она видела, как миссис Крейл подошла к холодильнику и вынула оттуда бутылку с пивом. Защита, разумеется, могла вызвать ее в качестве свидетеля для подтверждения того, что миссис Крейл отнесла бутылку прямо в сад, не открыв ее. Но это уже не имело значения, поскольку мы и не утверждали, что кониум был в бутылке.

— Как же она сумела подлить его в стакан, если при этом присутствовали еще два человека?

— Ну, во-первых, они не следили за ней. Мистер Крейл писал — он смотрел попеременно то на холст, то на натурщицу. А мисс Грир позировала ему, сидя спиной к миссис Крейл, и взгляд ее был обращен на мистера Крейла.

Пуаро кивнул.

— Никто не смотрел на миссис Крейл, а яд, как оказалось, у нее был в пипетке от авторучки, которую заправляют чернилами. Мы нашли пипетку раздавленной на дорожке, ведущей к дому.

— У вас, я смотрю, есть ответ на все, — пробормотал Пуаро.

— А как же, мсье Пуаро! Не будучи предвзятым, должен констатировать, что миссис Крейл угрожала убить мужа, и она украла яд из лаборатории. Пустой флакон был найден у нее в комнате, и на нем нашли отпечатки только ее пальцев. Она умышленно отнесла ему пиво — весьма странно, если припомнить, что перед этим они поругались и не разговаривали друг с другом…

— Очень любопытно. Я на это обратил внимание.

— Да. Тоже доказательство в некотором роде. Почему это она вдруг проявила к нему такую благожелательность? Он жалуется на странный привкус — а кониум и в самом деле имеет неприятный привкус. Она находит его мертвым и отсылает гувернантку к телефону. Почему? Для того чтобы вытереть бутылку и стакан и прижать к нему его пальцы. И после этого она рассказывает, что он раскаялся и покончил с собой. Очень правдоподобно!

— Да, задумано было, конечно, человеком, лишенным фантазии.

— Если хотите знать мое мнение, то она даже не взяла на себя труд как следует поразмыслить. Слишком была поглощена ненавистью и ревностью. Думала только о том, как бы с ним расправиться. А потом, когда все было кончено, когда она увидела его мертвым, тогда, по-моему, она вдруг пришла в себя и сообразила, что совершила убийство, за которое ей грозит смертная казнь. И в полном отчаянии схватилась за первую пришедшую ей в голову мысль, выдвинув версию о самоубийстве.

— Что ж, все, что вы говорите, звучит очень убедительно, — заметил Пуаро. — Она могла мыслить именно так.

— Это убийство можно было квалифицировать и как преднамеренное убийство, и как неумышленное, — сказал Хейл. — Нельзя поверить, что она продумала все от начала до конца. Думаю, что она совершила его под влиянием минуты.

— Пожалуй… — пробормотал Пуаро. Хейл посмотрел на него с любопытством.

— Удалось ли мне убедить вас, мсье Пуаро, — спросил он, — что в этом деле существует полная ясность?

— Почти. Но не совсем. Есть два-три обстоятельства…

— Можете ли вы предложить иное решение, которое звучало бы более убедительно?

— Чем были заняты в то утро все прочие действующие лица? — спросил Пуаро.

— Смею вас уверить, мы тщательно проверили их действия. Все до единого. Алиби ни у кого не оказалось — но, когда смерть вызвана ядом, такое случается довольно часто. Ничто не может помешать убийце