Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

— Это было вечером двадцать восьмого июня. Когда вы открыли его?

— На следующее утро, около девяти часов, как раз перед уходом.

— Из чемоданчика что-нибудь исчезло?

— Трубочка с морфином.

— Вы заявили о пропаже?

— Я сказала об этом сестре О’Брайен — это сиделка, которая ухаживала за больной.

— Чемоданчик был оставлен вами в холле, через который то и дело обычно проходили люди?

— Да.

Сэр Самьюэл сделал паузу, а потом спросил:

— Вы были близко знакомы с умершей?

— Да.

— Что вы можете о ней сказать?

— Она была милой… и порядочной девушкой.

— Она была жизнерадостным человеком?

— Вполне.

— Не было ли у нее, на ваш взгляд, каких-либо неприятностей?

— Нет.

— Не была ли Мэри Джерард чем-либо обеспокоена перед смертью? Может, она тревожилась о своем будущем?

— Нет.

— У нее не было причин для самоубийства?

— Ни малейших.

Оно продолжалось все дальше и дальше, это убийственное для Элинор повествование. Как сестра Хопкинс сопровождала Мэри в сторожку, как появилась Элинор в возбужденном состоянии, как она пригласила их на сандвичи, как блюдо было предложено сначала Мэри. Как Элинор попросила помочь ей вымыть посуду, а потом предложила сестре Хопкинс подняться с ней наверх, чтобы разобрать вдвоем вещи тети…

Рассказ часто прерывался замечаниями и возражениями со стороны сэра Эдвина Балмера.

«Да, все это правда… и она сама этому верит, — думала Элинор. — Она убеждена, что это сделала я. И каждое ее слово — правда, вот что самое ужасное. Все это правда».

Элинор еще раз оглядела зал суда и увидела лицо Эркюля Пуаро, глядевшего на нее задумчиво и… почти ласково. Он много чего знает и видит то, чего другие не видят…

Кусочек картона с наклеенным на него обрывком этикетки был предъявлен свидетельнице.

— Вам известно, что это такое?

— Это обрывок этикетки.

— Не могли бы вы сказать присяжным, какой именно этикетки?

— Конечно… Это кусочек этикетки со стеклянной трубочки, в таких выпускают таблетки для подкожных инъекций. Таблетки морфина по полграна, вроде тех, которые у меня пропали.

— Вы в этом уверены?

— Конечно, уверена. Это с моей трубочки.

— Есть ли на ней какая-нибудь особая метка, которая позволила бы вам убедиться, что это этикетка с потерянной вами трубочки? — спросил судья.

— Нет, милорд, но она, должно быть, с той самой трубочки.

— То есть фактически вы можете лишь утверждать, что она с трубочки, похожей на вашу?

— Ну да, именно это я и имею в виду.

В заседании суда объявляется перерыв.

Глава 2

1

Заседание продолжилось на следующий день. Перекрестный допрос вел сэр Эдвин Балмер. Теперь от его благодушия не осталось и следа. Он резко спросил:

— Я хочу уточнить насчет этого чемоданчика, о котором мы здесь так много слышали: двадцать восьмого июня он был оставлен в главном холле Хантербери и пролежал там всю ночь?

— Да, — подтвердила сестра Хопкинс.

— Довольно безответственный поступок, не так ли?

Сестра Хопкинс вспыхнула.

— Да, я признаю это.

— Это что, ваша привычка — оставлять опасные лекарства там, где к ним может иметь доступ кто угодно?

— Нет, конечно нет.

— Ах нет? Но в данном случае вы поступили именно так?

— Да.

— И практически любой человек, находившийся тогда в доме, мог при желании взять морфин. Не так ли?

— Наверное, так.

— Никаких «наверное»! Да или нет?

— Ну да.

— Значит, Элинор Карлайл была не единственной, кто мог его взять? Кто-нибудь из слуг. Или доктор Лорд. Или мистер Родерик Уэлман. Или сестра О’Брайен. Или сама Мэри Джерард.

— Пожалуй, так… да.

— «Пожалуй» или «да»?

— Да.

— Кому-нибудь было известно, что в вашем чемоданчике есть морфин?

— Не знаю.

— Вы говорили о нем кому-нибудь?

— Нет.

— Следовательно, мисс Карлайл не могла знать о том, что там был морфин?

— Она могла заглянуть туда и увидеть.

— Однако это маловероятно, не так ли?

— Не знаю.

— Но в доме находились люди, которые, в отличие от мисс Карлайл, наверняка знали о морфине. Например, доктор Лорд. Ведь вы делали инъекции морфина по его указанию?

— Именно так.

— Мэри Джерард тоже знала, что у вас там морфин?

— Нет, не знала.

— Но ведь она часто бывала у вас в коттедже?

— Нет, не сказала бы.

— И все-таки я полагаю, что она бывала там довольно часто и скорее, чем кто-либо другой в доме, могла догадаться о том, что у вас в чемоданчике имеется морфин.

— Я не могу с этим согласиться.

Сэр Эдвард сделал паузу и продолжил:

— Вы сказали сестре О’Брайен о пропаже морфина?

— Да.

— Напоминаю вам, что вы на самом деле сказали: «Я оставила морфин дома. Теперь придется за ним возвращаться».

— Нет, я так не говорила.

— И не высказывали предположение, что морфин, вероятно, остался на каминной доске в вашем коттедже?

— Ну, когда я не смогла его найти, то подумала, что, должно быть, положила туда.

— То есть вы не знали точно, где был морфин?

— Нет, знала. Я положила его в чемоданчик.

— В таком случае почему утром двадцать девятого июня вы высказали предположение, что оставили его дома?

— Потому что подумала, что могла так сделать.

— Вынужден заметить, что вы весьма безответственный человек.

— Это неправда.

— И в своих высказываниях вы также довольно небрежны, не так ли?

— Ничего подобного. Я очень ответственно отношусь к своим словам.

— Вы говорили о том, что укололись о шип розового куста в день смерти Мэри Джерард, двадцать седьмого июля?

— Не понимаю, какое это имеет отношение к делу?

— Это имеет отношение к делу, сэр Эдвин? — спросил судья.

— Да, милорд, это важный элемент защиты, и я намерен пригласить свидетелей, чтобы доказать, что это заявление было ложным.

Он снова принялся задавать вопросы свидетельнице:

— Вы по-прежнему утверждаете, что двадцать седьмого июля укололи запястье о розовый куст?

— Да! — Тон сестры Хопкинс стал вызывающим.

— Когда это произошло?

— Это случилось утром, когда мы выходили из сторожки и направлялись к дому.

— А что это был за куст? — с недоверием спросил сэр Эдвин.

— Если точно, это был не совсем куст. Это были вьющиеся розы с алыми цветами, которые растут около сторожки.

— Вы уверены в этом?

— Совершенно уверена.

Сэр Эдвин сделал паузу, а затем спросил:

— Вы по-прежнему настаиваете на том, что морфин находился у вас в чемоданчике, когда вы двадцать восьмого июня пришли в Хантербери?

— Да, настаиваю. Он был со мной.

— Ну а если сестра О’Брайен выступит в качестве свидетеля и подтвердит под присягой, что вы сказали, что, возможно, оставили его дома?

— Он был у меня в чемоданчике. Я в этом уверена.