Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

Пуаро откинулся на спинку кресла.

— Ага! Значит, вы подозревали, что…

— Разумеется! Она заговаривала со мной об этом. Не раз просила меня «прикончить» ее. Ей было невыносимо чувствовать себя беспомощной. Еще бы! Эта унизительная зависимость… когда она прикована к постели и за ней ухаживают, как за младенцем. К тому же она была очень решительная женщина.

Меня удивила ее смерть, — помолчав, продолжал он. — Я думал, она еще поживет. Я удалил сестру из спальни и провел самое тщательное обследование. Конечно, без вскрытия невозможно говорить о чем-либо с уверенностью. Да и вообще, какой в этом был смысл? Если она решила свести счеты с жизнью, то стоило ли поднимать вокруг этого шумиху? Лучше подписать свидетельство о смерти, чтобы человек мог покоиться с миром в своей могиле. К тому же я мог и ошибиться. Возможно, я напрасно умолчал о своих подозрениях. Но мне в тот момент и в голову не приходило, что старую леди могли убить. Я думал, что она сама приняла такое решение.

— Как, по-вашему, она раздобыла морфин? — спросил Пуаро.

— Не имею никакого представления. Но я же говорю: она была женщиной умной и мужественной. Ей было не занимать изобретательности.

— Не могла ли она получить морфин от сестры?

— Ни в коем случае! Вы не знаете медсестер!

— А от кого-нибудь из родных?

— Не исключено. Она могла сыграть на их чувствах.

— Вы сказали, что миссис Уэлман умерла, не оставив завещания. А если бы она прожила дольше, она бы его написала?

Питер Лорд вдруг усмехнулся.

— Вы с дьявольской точностью нащупываете самую суть! Да, она собиралась сделать завещание и очень волновалась по этому поводу. Она не могла разборчиво говорить, но сумела ясно выразить свое желание. Элинор Карлайл должна была в то утро первым делом позвонить по телефону поверенному своей тети.

— Значит, Элинор Карлайл знала, что ее тетя хочет сделать завещание? А если бы она умерла без завещания, то все наследство переходило к Элинор Карлайл?

— Она этого не знала, — поспешно заверил его Питер Лорд. — Она понятия не имела, что ее тетя так и не составила завещания.

— Это, друг мой, она так говорит. Она могла знать.

— Послушайте, Пуаро, вы что — свидетель обвинения?

— Сейчас — да. Мне нужно знать все слабые стороны защиты. Могла ли Элинор Карлайл взять морфин из чемоданчика?

— Да. Но с таким же успехом это мог сделать и кто-нибудь другой. Например, Родерик Уэлман. Сестра О’Брайен. Слуги, наконец.

— Или доктор Лорд?

Питер Лорд широко раскрыл глаза.

— Вполне… Но чего ради?

— Ну, скажем, из милосердия.

— Тут уж ничего не поделаешь! — покачал головой Питер Лорд. — Вам придется мне верить!

Эркюль Пуаро снова откинулся на спинку кресла.

— Давайте рассмотрим такой вариант: допустим, Элинор Карлайл взяла морфин из этого саквояжа и дала своей тетушке. В доме кто-нибудь знал о пропаже морфина?

— Кроме двух медсестер — никто.

— Как, по вашему мнению, будет действовать прокурор? — спросил Пуаро.

— Вы имеете в виду, в случае, если в теле миссис Уэлман обнаружат морфин?

— Да.

Питер Лорд мрачно проговорил:

— Даже если с нее снимут обвинение в убийстве Мэри Джерард, она будет вновь арестована — теперь уже по подозрению в убийстве тети.

— Но мотивы разные: в случае с миссис Уэлман мотивом была бы выгода, а в случае с Мэри Джерард — ревность, — задумчиво сказал Пуаро.

— Верно.

— Какую линию предполагает избрать защита? — продолжал Пуаро.

— Балмер собирается сделать упор на отсутствие мотива. Он будет развивать версию, что помолвка Элинор с Родериком была чисто семейным делом, затеянным исключительно для того, чтобы угодить миссис Уэлман, и как только тетя умерла, Элинор ее расторгла по собственному желанию. Родерик Уэлман даст показания в пользу этой версии. И, по-моему, он почти верит в нее!

— Верит в то, что Элинор не испытывала к нему большой любви?

— Да.

— В таком случае, — заметил Пуаро, — у нее не было причины убивать Мэри Джерард.

— Совершенно точно.

— Но тогда кто же убил Мэри Джерард?

— Вот именно.

— C’est difficile, — покачал головой Пуаро.

— В том-то вся и штука! — с яростью воскликнул Питер Лорд. — Если не она, то кто? Взять хотя бы чай, но его пили и Мэри, и сестра Хопкинс. Защита постарается представить дело так, что Мэри Джерард приняла морфин сама, когда две другие женщины вышли из комнаты, то есть, по сути дела, совершила самоубийство.

— Но какая у нее могла быть для этого причина?

— Абсолютно никакой.

— Может, у нее была склонность к самоубийству?

— Нет.

— Что же она собой представляла, эта Мэри Джерард?

Питер Лорд задумался.

— Она была… милый ребенок. Да, это самое подходящее определение — милое дитя.

Вздохнув, Пуаро пробормотал:

— Выходит, этот Родерик Уэлман влюбился в нее, потому что она была милым ребенком?

— Понимаю, что вы имеете в виду, — улыбнулся Питер Лорд. — Да, она действительно была очень хороша собой.

— А что испытывали вы? У вас не было к ней никакого чувства?

Питер Лорд удивленно уставился на него.

— Господи, да нет же!

После некоторого размышления Пуаро спросил:

— Родерик Уэлман утверждает, что между ним и Элинор Карлайл существует некоторая симпатия, но ничего серьезного. Это соответствует, по-вашему, действительности?

— Откуда мне это знать, черт побери!

Пуаро покачал головой.

— В начале нашего разговора, войдя в эту комнату, вы заявили, что у Элинор Карлайл плохой вкус, ибо она влюбилась в длинноносого надутого осла. Я полагаю, что этими словами вы описали Родерика Уэлмана. Так что, согласно вашему собственному утверждению, она его любит.

В отчаянии Питер Лорд воскликнул:

— Да, черт возьми, она любит его! Любит до безумия!

— Значит, мотив был… — проговорил Пуаро.

Питер Лорд резко повернулся к нему, лицо его полыхало гневом.

— Ну и что? Да, она могла совершить преступление! Меня это не волнует, пусть это даже правда!

— Вот оно что! — бросил Пуаро.

— Но я не хочу, чтобы ее повесили! Вам ясно? Она могла быть доведена до отчаяния. Любовь может довести до крайней точки, она может сломать человека. Она может превратить ничтожество в отличного парня и, наоборот, достойного, сильного человека сделать подонком. Допустим, она совершила преступление. Но неужели у вас нет ни капли жалости?

— Я не одобряю убийства, — произнес Пуаро.

Питер Лорд пристально посмотрел на него, отвел взгляд, снова посмотрел и вдруг расхохотался.

— И это все, что вы смогли сказать, — да еще с таким апломбом! Да кто вас просит одобрять убийство? Я вовсе не требую, чтобы