Разрушители - Альберт Байкалов

– Я! – Антон вальяжно развернулся. – Ну?

– На выход! – Полицейский посторонился.

Антон подчинился и вышел в коридор. Полицейский бесцеремонно развернул его за плечо рукой, вынудив встать лицом к решетке, и закрыл дверь: – Вперед!

Антона провели в помещение, одна стена которого была сделана из стекла. За столом сидел наполовину лысый грузин. Портрет Саакашвили, сейф, небольшой шкаф с папками. Все аккуратно и чисто.

– Садитесь, – показал рукой на стул следователь.

– Во, дела! – воскликнул Антон, поднимая закованные в наручники руки к окну. – Да ведь мы как в телевизоре! А как же, начальник, ты здесь допрашиваешь?

Грузин оглянулся на окно, за которым по шоссе проезжали машины, а по тротуару шли люди, и снова уткнулся в изучение какого-то документа.

– У нас в России не так, – продолжал Антон. – Если и есть окно, так его еще до половины закрасят, чтобы никто не видел, как подследственного дубасят или «слоника» делают. Нервы наши менты народу берегут...

– Помолчите, – строго нахмурился грузин.

Антон замолчал. Он знал, что в Грузии повсеместно строят подобного типа участки – своеобразная открытость полиции перед гражданами. Любой может видеть, как обращаются с преступником. Конечно, все это показуха для европейских организаций, в распоряжении полиции множество способов скрыть негативные стороны своей работы.

– Итак, – отстранился наконец от стола грузин, – мое имя – Вахтанг Сусхадзе. Я буду вести ваше дело.

– Какое дело? – переспросил Антон, удивленный таким развитием событий. – Мы еще ничего не успели натворить в вашей стране.

– Это только благодаря оперативности наших служб, – похвастал Вахтанг.

– Чего? – протянул Антон.

– Назовите полностью свое имя и фамилию, – потребовал Вахтанг и приготовился писать.

– Вы меня вызвали, значит, знаете. – Антон демонстративно отвернулся.

– Здесь вам не русская полиция. – Вахтанг вновь поднял на него взгляд. – Мы вас не били и ничего не ломали...

– Почему вы решили, что в России надо мной издевались? – удивился Антон.

– Вы сами намекали, – напомнил следователь.

– Я, может, не имел дел с полицией, – прищурился Антон, – просто кино смотрел.

– Не верю, – цокнул языком следователь.

– Федосеев Артур Валентинович, – сдался Антон.

– Год рождения?

– Семьдесят первый. – Антон зажал ладони в коленях. – Скажи, начальник, за что задержали?

– На вас поступил запрос об экстрадиции, – ответил Вахтанг, продолжая писать.

– Из России?

– А вы что, с Луны прилетели?

– Но ведь у вас нет дипломатических отношений! – воскликнул Антон.

– Артур Валентинович, – следователь откинулся на спинку стула. – Вы в международном розыске, и вас хотят видеть представители Интерпола. А это уже совсем другой вопрос.

– За что?

– Вам виднее.

– Да нет, – пожал плечами Антон, делая вид, что огорошен известием. – Такого просто не может быть! Разве за то, что на последнем приеме у президента США фужер поломал...

– Вы подозреваетесь в совершении тяжких преступлений в России и подлежите экстрадиции. Грузии вы тоже не нужны, у нас своих бандитов хватает.

– Но ведь все не так! – возмутился Антон.

– Что не так? – вскинул на него удивленный взгляд следователь.

– Нам предложили поехать к вам на работу.

– Послушайте, у нас у самих безработица. Конечно, если бы вы были, например, врачом с мировым именем или виноделом, я бы поверил. А так... Кто вас мог пригласить?

– Чего ты несешь, начальник? – захлебнулся от негодования Антон.

– Все, хватит! – ударил ладонью по столу следователь. – Не забывайтесь!

– Нам предлагали ра-бо-ту! – по складам проговорил Антон. – Паспорта, которые вы изъяли у нас, сделаны одной из ваших спецслужб.

– Перестаньте врать, – нахмурился следователь. – Назовите вашу кличку в криминальных кругах.

– Федос, – буркнул Антон и тут же спохватился. – Э-э! Какие криминальные круги? Это меня со школы так зовут.

– Вы подозреваетесь в убийстве и нескольких вооруженных грабежах, – стал перечислять следователь придуманные аналитическим отделом «заслуги» Антона. – Вам вменяется хранение оружия, изготовление взрывчатых веществ…

– Какие взрывчатые вещества?

– Мы располагаем информацией о результатах обыска на вашей квартире в Москве, – пояснил следователь. – Кроме этого, в запросе Интерпола появилась информация о вашей причастности к преступлениям в Ростове, куда вы приехали, спасаясь от ареста.

– Ни от чего я не спасался, – отвернулся Антон. – Там, кстати, легче затеряться. В Ростов я приезжал для других целей.

– Эти цели еще при Союзе назывались «гастролями», – прищурился следователь и надавил на кнопку в столе.

Сзади открылись двери, и вошел полицейский.

– В четвертый кабинет, – приказал ему следователь. – На детектор лжи.

Джин открыл глаза. Некоторое время он лежал, пытаясь определить, сколько времени. Часы, сотовые телефоны и документы у них изъяли. Во времени ориентировались по внутреннему хронометру, сверяя его с сигналами и командами дежурного. Третий день Джин, Шаман и Габбро жили по жесткому распорядку дня. В пять тридцать подъем и небольшая зарядка в соседнем помещении, которая проходила под шум вентиляционной системы, потом утренний туалет. Курсанты заправляли кровати и умывались, после чего шли в молельную комнату. Джин не пропускал намаз, впрочем, как и остальные. Завтракали в столовой, которая располагалась в конце коридора. Столик на четверых. Всего в зале их было установлено шесть, значит, база подготовки рассчитана на двадцать четыре человека. Больше двух третей мест пустовало. До обеда – шесть часов занятий, еще четыре – после. Пока они лишь один раз поднимались наверх – отрабатывалась тема по топографии, ориентирование на местности ночью. Джина поразил Центр подготовки диверсантов. С виду – обычная кошара, однако это лишь внешне. Внутри, на глубине нескольких метров, суперсовременные классы, пищеблок, комната отдыха, спортзал, тир, множество вспомогательных помещений, небольшая электростанция и узел связи. Со слов Яна, начальника центра «Амирани», это сооружение с легкостью выдержит прямое попадание большинства ракет «воздух – земля» российского производства. Он не скрывал, что при строительстве учитывался характер и назначение Центра. В случае, если в распоряжение российских спецслужб попадет информация об этом учреждении, возможен удар. Мало какая страна станет терпеть у своих границ настоящее осиное гнездо, и наверняка никто по этому поводу особо возмущаться не будет.

Особенно Джина поразил класс с макетом Сочи, на котором ежедневно менялась обстановка. То появлялись новые краны, то исчезал снесенный частный дом, шло огромное строительство. На карте города и прилегающих к нему районов были отмечены места, где можно укрыться, устроить блиндаж, снять комнату...

Среди курсантов, которые уже проходили подготовку вместе с офицерами-чеченцами, были и известные Джину террористы. Он в первый же день узнал Хаважа Албагачиева. Рослый, широкоплечий, с выпуклыми глазами бандит вел себя немного надменно. Здесь он был со своим моджахедом. О Кахире Элимханове, сорокалетнем чеченце из горного аула, Джин также знал. Бандит в свое время уже отсидел часть срока за участие в незаконных бандформированиях, но был выпущен по амнистии. Как оказалось, снова взялся за оружие. А вот третий дружок Хаважа был Джину не знаком. Уроженец Грозного Салтахан Газанов, импульсивный, с нервным лицом и с длинными, до плеч, волосами, воевал лишь год. За свое пристрастие к рисованию карикатур носил кличку Художник и уже успел нахамить Джину в столовой. Конфликт был пустяковый. Джин слегка толкнул стул, на котором сидел Художник, когда выходил после завтрака, и тот пролил чай. Однако этого было достаточно, чтобы смотреть друг на друга волками. Еще один чеченец держался особняком. Звали его Тагир. За трое суток Джину так и не удалось с ним пообщаться. Он даже не знал, откуда тот родом.

Под потолком медленно стали наливаться светом прямоугольные лампы, одновременно раздался негромкий, но нудный гул. Курсанты зашевелились. Это был сигнал подъема.

– Доброго дня всем! – медленно спустился на пол Хаваж.

– И тебе того же! – пожелал Джин и откинул одеяло.

В умывальнике уже плескался под краном Шаман.

– Ты когда встал? – удивился Джин, ставя в подставку зубную щетку и бритву.

– Рано проснулся. – Шаман плеснул себе воды на грудь, взял висевшее на крючке полотенце и стал вытираться.

– Заболел?

– Нет.

– Как рука? – Джин тронул повязку.

– Скоро можно снять, – отмахнулся Шаман и вышел.

– Послушай, Лесник, – раздался над ухом голос Хаважа, – вот смотрю я на тебя и глазам своим не верю: за год ты так изменился…

«Неужели все понял? – обожгла мысль. – И где они могли встречаться?» Однако внешне Джин никак не выдал своего волнения. Он плеснул на лицо водой и посмотрел на себя в зеркало. Здесь их заставили подстричься и ежедневно брить бороды. Джин мало походил на человека, который долгое время провел в лесах. С другой стороны, прошло достаточно времени, чтобы немного поправиться.