Сквозь тусклое стекло - Михаил Март

— Припаркуйся к тротуару, Лурье. Надо поговорить.

Роман Лукич Лурье вздрогнул. Он попросту испугался. Человек, непривыкший к неожиданностям, всегда пугается.

Адвокат глянул в зеркало заднего обзора и увидел мужчину со строгим, решительным выражением лица. Его уверяли в сервисе, будто машину вскрыть невозможно, а этот тип в нее сел без всяких проблем. И сигнализация не сработала.

Он подчинился приказу и припарковался.

— Что вы от меня хотите?

— В твоем бардачке лежит видеодиск, фотографии и аудиокассета с записью твоего голоса. Все подлинное и отличного качества. За содержание притона получишь лет десять. Как понимаешь, туда войдут и другие статьи. Разврат малолетних, киднепинг и даже неуплата налогов. Что тебе объяснять, ты же классный адвокат.

— Вас убьют. Вы это понимаете?

— Кто? Ковалевский, что ли? Он убьет тебя. Это ты провалил хорошо налаженный бизнес. Во всем виноват ты. Посмотришь материальчик на досуге и сам все поймешь. Я сдам материалы в прокуратуру и отойду в сторону. Кто меня будет искать? А главное — кого и где? Нет, Рома, во всем виноват стрелочник. Со мной бесполезно торговаться.

— Я не могу понять вас. Почему вы пришли ко мне, а не в прокуратуру? Значит, вам нужен я?

— Какой ты умный мужик, Лурье. Схватываешь на лету.

— Вам нужен адвокат?

— Мне нужен господин Гурьев и его жена со всеми потрохами. Я тебя выпущу из капкана, как только ты мне их сдашь.

— У меня нет на них компромата. Гурьева можно поймать на финансовых операциях, но меня к ним не допускают. Он банкир и умеет считать лучше любого бухгалтера.

— Что получит Анна в случае его смерти?

— Она уже все получила. Гурьев висит на волоске, он близок к разорению. Банк дышит на ладан. Савелий Георгиевич переписал все на Анну, деньги переведены на ее счета полгода назад. Мало того, он с ней развелся, они чужие люди. Он проживает в ее доме, из которого она может выгнать его в любой момент. В случае банкротства с него нечего взять. Он пуст, как барабан. Отчаянный шаг. Я счел его сумасшедшим, но оказался не прав. Анна его не бросила и, думаю, не бросит. Поразительно. Она красавица, вдвое моложе его и продолжает с ним жить. Ей даже убивать его не надо, как это делают девчонки на ее месте. Анна получила все. Она миллионерша, а он банковский клерк, канцелярская крыса с подагрой. Вывод делайте сами. У меня не получается. В любовь я не верю. Среди пауков их породы чувствам нет места, есть только холодный расчет.

— Сколько лет он управляет банком?

— Четвертый год. Его пригласили из хабаровского филиала, где он сумел сконцентрировать весь капитал алмазных королей. Бывший председатель московского центрального отделения дышал на ладан с очередным инсультом, а местные продолжали грызть друг другу глотки за его кресло. Пошли на компромисс и позвали человека со стороны. Он сумел навести порядок, но к кризису был не готов. Впрочем, многие вовсе сгорели, а Гурьев сумел выстоять.

— Может, Анна ждет удобного момента?

— Момент наступил полгода назад, удобней не придумаешь. Я вам так скажу. Если бы Анна захотела нанять самого дорогого киллера в мире, чтобы прикончить мужа, банк Гурьева оплатил бы эту услугу и еще приплатил бы Анне за решительность.

— Я бы не назвал ее квашней.

— Нет, она женщина жесткая. Кого хочешь поставит на место, если будут затронуты ее интересы. То, что пьет, так может себе позволить. Кто сегодня без недостатков?

— Мне показалось, она побаивается мужа.

— Уважает, это точно, но не боится. Он знает о ее любовниках. Смирился. Во всяком случае, не мешает ей жить в свое удовольствие.

— Значит, у нее есть мужчины на стороне? Может, у них свои задумки?

— У кого?

Лурье вошел во вкус и уже забыл об угрозе, будто разговаривал с приятелем.

— Она же не дура. Кто и что ей может предложить? Это из нее могут высасывать денежки, а не она. Анна все понимает. Мужчины ей нужны для постели, а не для жизни. Выбирай, не хочу!

— Знаешь, что такое «Око света»?

Лурье даже засмеялся. Похоже, адвокат окончательно расслабился.

— Анекдот. Вся Москва уже говорит, будто с шеи Анны сняли ожерелье. Чушь собачья. Она пристрелит любого, не задумываясь, если к ней прикоснется рука постороннего. Она заплатила сумасшедшие деньги за одну безделушку — обыкновенную авторучку, беззвучно стреляющую отравленными иголками. Бац, и человек падает. Никаких следов. Мгновенная смерть. Пять выстрелов в секунду.

— Значит, вор знал о ее ручке?

— Вы это серьезно?

— А как можно относиться к слухам?

— Я вам так скажу. Если бы я попал на бал шакалов, то самое ценное доверил бы Анне. Надежней не придумаешь.

— Ладно, Лурье. На сегодня хватит, но ты мне еще понадобишься. Пару таких бесед, и мы забудем друг о друге. Бизнес! Ничего личного. Не обижайся.

Веня Скуратов вышел из машины и растворился в потоке прохожих. Лурье просидел, не двигаясь, минуты три и лишь тогда до него стало доходить, что же с ним только что произошло. Он старался сосредоточиться, понять, что же хотел узнать этот тип. Ничего особенного он ему не рассказал. Все это можно узнать из светских сплетен. Может, на диске и аудиокассете ничего нет? Обычный блеф?

Он достал из бардачка фотографии, просмотрел их и понял — нет, это не блеф.

6

Две машины остановились возле старого консервного завода, не первый год готовящегося к слому. Здание конца девятнадцатого века строилось тогда еще в пригороде Москвы как фабрика текстильной мануфактуры самим Саввой Морозовым. Теперь остались только развалины. Тем не менее один из подвалов продолжал функционировать — надежная железная дверь, чистота, порядок, электричество. И люди. На столах чертежи, инструменты, у стен станки. Похоже на подпольный цех, только не видно продукции. Четверо мужчин отдыхали, попивая пиво. Окон в подвале не было, подъехавших машин они не видели. Их заметил стоящий на стреме, но предупредить не успел, слишком быстро все произошло. Его схватили, уложили на землю и скрутили руки.

Он сразу понял — это не менты, те работают слишком шумно. Даже если приезжают брать полудохлого алкоголика, не стоящего на ногах, то с автоматами, в бронежилетах, с матерщиной, ором, будто освобождают захваченный террористами аэробус. А у этих даже оружия нет или они его не доставали. С ментами разобраться несложно, с чем пришли, с тем и уйдут, а с этими гусями разбираться придется.

Его подняли на ноги.

— Не дергайся, дружок, — приказал молодой парень. — Мы люди уравновешенные, если нас не злить. Веди к Игумену. Разговор есть.

Пришлось подчиниться. В подвал с провожатым пошли двое, другие остались во дворе возле машин.

Игумен курил сигару, сидя в кресле, закинув ноги на стол. Длинный, худой, рыжий, с горбатым носом, на вид лет сорок. На авторитетного вора вовсе не похож. Обычный забулдыга.

Увидев вошедших, все оцепенели. Нежданчик.

— Без паники, господа! — сказал один из вошедших. — За дверью шесть человек с автоматами. Выйти вам не дадут. Я не пугаю, а хочу с вами договориться, после чего мирно разойдемся. Идет?

— Ты кто? — спросил Игумен.

— Конь в пальто. Чем меньше будешь знать, тем дольше будешь жить. У нас была договоренность с Дербенем, она должна остаться в силе. Вы Дербеня убрали со своего пути. Дело ваше. Он мне не кум и не сват, но он остался нам должен. Долг автоматически переводится на вас как на преемников. Это понятно?

— Нет, не понятно. О чем ты лопочешь, дружок?

— О налете на хранилище галереи. Вы бы убрали чертежи со стола, я их уже видел и схему знаю не хуже вас.

— Хотите получить долю? Мы на дядю не работаем.

— Вы сделаете то, что я вам скажу, в противном случае ничего не получите. Загвоздка в том, что выйти из хранилища вы можете тем же путем, как и войдете туда, через канализационные люки. А если вас там будут поджидать менты? Так что, будем договариваться?

— Больше десяти процентов я вам не дам. Точка!

Молодой человек рассмеялся:

— Смешной ты мужик, Игумен. Пришел на халяву, а еще торгуешься. Дербень по моей наводке собирался сработать. Я в деле главный, а исполнителей нетрудно найти. Но не буду тебя пугать, я буду тебя удивлять. Деньги все ваши, они меня не интересуют. Вам и вашим правнукам хватит.

— Чего же вам надо?

— Хранилище представляет собой огромный зал. На полках у дальней стены штабелями лежат деньги, ваша добыча. У других стен стоят картины. Они никого не интересуют. В углу — сейф. Маленький, неприметный, но не подъемный. Наберете нужный десятизначный код и достанете из него две папки черного цвета и одну огромную, как Библия, книгу с металлической застежкой. Положите все это в сумку. — Парень снял с плеча кожаную сумку и бросил на стол. — Вот в эту, и никакую другую. Когда выберетесь наружу через средний люк, сумку бросите в урну возле трубы и можете убираться с бабками ко всем чертям. Сумку заберут после вашего отъезда.