Секретный концлагерь - Тамоников Александр

– А поворотись-ка, сынку! – сказал Семен и окинул Кирилла оценивающим взглядом. – А что, вроде похож. Павлина, как тебе кажется?

– Не знаю, – нерешительно ответила Павлина и вопросительно посмотрела на Мартынка. – Я не приглядывалась к польским мастеровым.

– Не понимаешь, для чего это надо? – догадался Семен. – Объясняю. В том ресторане, помимо парочки, которая нас интересует, будет еще один мутный персонаж – официант. По нашей прикидке – он тоже из их компании. И потому за ним тоже надо проследить. Вот Кирилл им и займется. Не в офицерской же форме за ним следить, потому что это будет самая распоследняя дешевая оратория! Вот мы и решили переделать на время нашего Кирилла в подгулявшего польского мастерового человека. Таких в Кракове много, а потому, нам думается, на Кирилла и внимания никто не обратит. Ну, загулял человек – обыкновенное дело!

– Ладно, – сказал Кирилл. – Коль я похож, то, значит, я пойду. Присмотрюсь, что к чему, туда-сюда…

– Ничего не забыл? – спросил у него Мажарин.

– Вроде как нет, – ответил Черных. – Бутылка водки – вот она, в кармане, пистолеты – вот они.

Он распахнул полы пальто: под мышками у него были прилажены пистолеты – по одному с каждой стороны.

– Все, иди, – напутствовал Кирилла Мажарин.

Черных кивнул, застегнул пальто, нахлобучил на себя картуз и вышел.

– Через полчаса пойдем и мы, – сказал Семен, взглянув на Павлину. – Погоди, я сейчас…

Он вышел в соседнюю комнату и вскоре вернулся, но уже совсем в другом виде. На нем был парадный офицерский китель с золотыми погонами, а на нем – орден Красной Звезды и четыре медали. Галифе тоже были не повседневные, а темно-синего цвета, а хромовые сапоги так и сияли.

– Вот теперь и я при полном параде, – сказал Семен, оглядывая сам себя. – Так что позволь, командир, удариться нам с Павлиной в неописуемый гусарский разгул!

– Позволяю, – скупо улыбнулся Мажарин.

– Благодарю, – манерно поклонился Мартынок. – Через полчаса и отправимся. А пока будем учиться кокетничать и жеманничать.

Павлина ничего на это не ответила, лишь вздохнула.

– А вот вздыхать совсем не обязательно, – сказал Семен. – Без кокетства даме в ресторан хоть и не ходи. Знаю, что говорю! Это – первое. А второе – это очень даже легкая наука. Большинство дам постигают ее прямо-таки с первого же раза.

Но, похоже, Павлина не принадлежала к тому самому большинству, потому что наука давалась ей с большим трудом. Семен даже взопрел от усердия, пытаясь научить Павлину хотя бы нескольким типично женским ужимкам и гримаскам. Но зато было весело. Хохотали все: и Семен, и Мажарин, и даже сама Павлина.

– Ну, думаю, на первый раз хватит, – выдохнул Семен. – Будем считать, что ты – не легкомысленная, а серьезная полька. Наверно, такие тоже бывают… Но все же и серьезные дамочки нет-нет да и стреляют по сторонам глазками. Уж такая у них женская натура… Ну-ка – стрельни! Еще раз! И еще! Н-да… Ну, будем считать, что на первых порах этого хватит…

В ресторан они пришли в половине седьмого. Заняли столик, от которого был хорошо виден вход в ресторан, сели. К ним подошел официант.

– Что желает заказать пан офицер и его пани? – на ломаном русском языке спросил официант.

– Что-нибудь на ваше усмотрение, но так, чтобы было понятно, что пан офицер и его пани гуляют, – ответил Мартынок. – Может, мне надо уточнить?

– О нет! – ответил официант. – Все сделаем для пана офицера и его пани.

– Это тот самый официант, за которым мы должны следить? – шепнула Павлина на ухо Семену.

– А черт его знает! – ответил Мартынок и при этом беззаботно улыбнулся. – Поглядим, тот он или не тот… А ты поменяй лицо.

– Это как? – не поняла Павлина.

– Улыбайся, – ответил Мартынок. – Можешь даже хохотать. И чем глупее, тем лучше. Я же тебя учил…

– Да, помню, – вздохнула Павлина.

– Вот и давай, – поощрил Семен. – И твой дурацкий смех, и твои улыбки – это, между прочим, тоже оружие. Не забывай.

Павлина еще раз тихонько вздохнула и захихикала тоненьким голоском. А затем придвинулась к Семену и зашептала ему в ухо:

– Ну, что, получается у меня?

– Еще как! – тихим голосом ответил Мартынок. – Ты – умница! Просто-таки прирожденный разведчик! Вот видишь, никто не обратил на нас внимания. А сидели бы тихо, как мыши, обязательно бы обратили. А нам чужое внимание ни к чему.

Явился официант с подносом, уставленным закусками и выпивкой.

– Настоящая русская водка для пана советского офицера и его пани! – провозгласил он.

– Ну да? – не поверил Мартынок. – И где же вы ее раздобыли?

На это официант лишь загадочно улыбнулся.

– Гуляем! – шепнул Семен, с улыбкой глядя на Павлину и разливая водку по стаканам.

– Я должна ее пить? – Павлина с отвращением посмотрела на водку.

– Обязательно! – улыбка не сходила с лица Мартынка. – Конечно, не залпом, а глоточками – как и полагается жеманным дамочкам, которые в ресторане… Поднеси к губам и пригуби. Вот так. А вот морщиться не надо. Что ты! Изображай удовольствие!

Говоря, Семен одновременно незаметно окидывал взглядом зал. Посетителей было не так много. Из военных – только он и еще какой-то польский офицер, тоже с дамой. То и дело позвякивал колокольчик, подвешенный над входной дверью, – это входили и выходили посетители. Мартынок замечал каждого, он присматривался ко всем входящим и выходящим, стараясь никого не упустить. И всякий раз он мысленно отмечал: «Не то. Нет, не то…»

Так минуло полчаса. В очередной раз звякнул колокольчик над дверью, и в ресторан вошли новые посетители – мужчина и женщина. Мартынок тихо щелкнул языком. Павлина наклонилась к нему и шепнула:

– Вот, видишь…

– Вижу, – сказал Семен. – Молодец, что заметила. Веди себя спокойно. Наблюдаем.

Женщина, вошедшая в зал, и впрямь была красивой. Но это была холодная, отталкивающая красота. Чем-то эта женщина напоминала змею. Змея – она ведь тоже по-своему красива. У женщины был гибкий стан, и лицо у нее, как показалось Семену, также чем-то напоминало змеиное. Ее спутник был одет в приличный штатский костюм, с аккуратно приглаженными волосами, все его движения были точны и неторопливы. «Ага! – сам себе сказал Мартынок. – Сдается, это они и есть, красавцы!»

Мужчина и женщина сделали несколько шагов и остановились посреди зала. К ним тотчас же подошел официант – не тот, который обслуживал Мартынка и Павлину, а другой. Мужчина что-то коротко ему сказал, официант так же коротко ему ответил. Не торопясь, парочка прошла дальше, подошла к малозаметной двери сбоку от входа, официант отворил эту дверь, мужчина и женщина в нее вошли. Официант куда-то исчез, но очень скоро вернулся с подносом, на котором громоздились закуски и высилась бутылка вина. Официант вошел и затворил за собой дверь.

Со стороны служебного входа в зал ступил молодой светловолосый человек. Это был Ян Кицак. Как бы случайно он прошел мимо столика, за которым сидели Мартынок и Павлина, и сделал едва заметный знак. Семен прикрыл и вновь открыл глаза. Это означало, что он увидел поданный ему знак и правильно его понял.

– А-а… – произнесла Павлина, провожая взглядом Яна Кицака.

– Да, – ответил Мартынок и улыбнулся. – Ты – умничка. Это и есть наш человек. Он-то и будет следить за теми… – он указал взглядом на дверь отдельного номера, где сейчас находилась похожая на змею женщина и ее спутник. – А мы, значит, будем его страховать. А пока ждем…

Официант, который принес закуски и выпивку подозрительной парочке, все не выходил из отдельного номера. Казалось бы: коль ты обыкновенный официант, то, спрашивается, что тебе так долго там делать? Расставил закуски, пожелал посетителям приятного аппетита – и занимайся своими прямыми обязанностями дальше. Но он как вошел в номер, так и продолжал там оставаться. Разумеется, это не ускользнуло от внимания Мартынка. «Совещаются, бакланы! – подумал он. – А значит, они – одна компания!» Кажется, примерно то же самое думала и Павлина. Она также обратила внимание на странное поведение официанта.