А ЧЕМ РОССИЯ НЕ НИГЕРИЯ? - И. СМИРНОВ

Поскольку первые колонновидные сорта пришли из Англии, у нас они то­же оказались незимостойкими. В настоящее время уже созданы зимостойкие «колонны», с успехом произрастающие в Подмосковье. Их оригинатор, про­фессор Виктор Валерианович Кичина1, дал своим сортам на редкость «совре­менные» имена: Валюта, Червонец, Президент, Диалог, Останкино и т.д. Од­нако даже сами названия возбуждают некоторые сомнения в съедобности та­ких яблок. Съесть Валюту и закусить Президентом — это как-то непривычно! И действительно, пока российские «колонны» уступают по вкусовым качест­вам лучшим традиционным сортам.

Но главная беда в том, что садов на слабо- и среднерослых подвоях в Рос­сии до сих пор мало, товарный же колонновидный сад и вовсе один (в Ростов­ской области). А сильнорослые яблоневые сады не могут быть конкурентоспо­собными — ни в России, ни где-либо ещё в мире.

ОТКУДА ПОШЛА НЕКОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТЬ?

В современной российской литературе по садоводству стало общим мес­том признание, что в 1990-х годах российские товарные сады не выдержали конкуренции с потоком зарубежных фруктов, разнообразных по ассортимен­ту и стоимости. Главную причину этого явления — сохранение изживших се­бя сильнорослых садов, требующих огромных затрат труда и не дающих устойчивых урожаев, — мы уже указали.

Однако поставим вопрос ребром: какую роль в технологическом отстава­нии российского плодоводства играет климат? Внешне вроде бы его значение велико. Мы ведь не можем чисто механически перенимать очередные нов­шества, которые на протяжении ХХ века приходили, как правило, из Брита­нии. Нам пришлось создавать свои зимостойкие аналоги сперва слаборослых и среднерослых подвоев, а затем колонновидных сортов. Это потребовало вре­мени, труда и денег.

1 Соавтором В.В. Кичины при получении ряда колонновидных сортов была Надежда Геннадьевна Морозова.

Тем не менее, по сути, климатический фактор — лишь отговорка, призван­ная оправдать бездействие и запоздалую реакцию чиновников и столпов офи­циальной сельхознауки. Кто мешал нам самим предвидеть пути развития ми­

рового плодоводства и идти вровень с англичанами или самостоятельно выйти на новые технологии? Ведь нужна очень крепкая вера в неизменность дедов­ских агротехнических приёмов, чтобы полагать, будто в век всеобщей механи­зации сельского хозяйства плодоводство останется в стороне от этой общей тенденции. Интересно, что ещё сто лет тому назад знаменитый американский селекционер-плодовод Л. Бербанк предупреждал: плодовые деревья, соперни­чающие по высоте с небоскрёбами, не имеют будущего. В СССР Бербанка охотно переводили, но на его предсказания не обратили внимания.

Конечно, среди причин низкой конкурентоспособности стоит назвать и сортовой состав садов. Около 50% яблоневых садов средней полосы занима­ли всего три сорта: Антоновка обыкновенная, Пепин шафранный и Штрейф-линг (Осеннее полосатое). Плоды Штрейфлинга, как мы уже отмечали, прос­то малосъедобны. Пепин шафранный в средней полосе не вполне зимостоек, к тому же в холодное лето его плоды мельчают. А Антоновка, конечно, явля­ется русским национальным достоянием, но это яблоко — на любителя. В ры­ночных условиях занимать Антоновкой более 10-15% площади товарного са­да едва ли разумно (кстати, в «Непецино» доля Антоновки как раз 15%), а фактически её удельный вес во многих старых садах около 30%, иногда до­ходит и до 50%.

ДЕВЯНОСТЫЕ ГОДЫ: НАЛОЖЕНИЕ ДВУХ КРИЗИСОВ

Выше мы показали, что кризис товарного садоводства в России начался за­долго до каких бы то ни было «реформ». Но в 1992-1996 годах он резко уси­лился, причём по простой и банальной причине — из-за гиперинфляции. Быст­рое обесценивание денег делало невыгодными любые долгосрочные капиталов­ложения. А садоводство как раз та отрасль, где капиталовложения не могут быстро окупиться. Поэтому новые сады в годы гиперинфляции практически не закладывались, но, как только инфляция уменьшилась до сравнительно уме­ренных размеров, площади вновь закладываемых товарных садов снова стали увеличиваться. Однако пока они не достигли даже уровня 1991 года.

1 См.: Мятковский О.Н. Указ. соч. С. 52.

При этом и до 1991 года возрастная структура товарных садов России бы­ла далека от оптимальной. И тогда старых садов было чересчур много, а моло­дых — слишком мало. В уже известном нам совхозе «Красный сад» в 1984 го­ду насчитывалось 7,1% яблонь старше 26 лет, 90,0% — от 19 до 25 лет, 0,4% — от 5 до 8 лет и 2,5% — до 4 лет (деревьев от 9 до 18 лет не было сов-сем1). Но с тех пор это соотношение ухудшилось. Естественно, что те сельс­кохозяйственные предприятия, у которых остались одни старые сады, сейчас

на мели. Продуктивность старых садов падает, доходы тоже (нередко вместо доходов — сплошные убытки), и денег на закладку новых насаждений взять негде. На удобрения, ядохимикаты, даже на регулярную обрезку их также не хватает. И машинно-тракторный парк постепенно приходит в негодность. Разве что иногда помогают областные (краевые, республиканские) власти, но такое случается нечасто.

Положение многих хозяйств на самом деле тяжёлое. Но климат здесь ре­шительно ни при чём!

ОТКРЫТИЕ ЯКОВА ПРОВОТОРОВА

Недавно аспирант Всероссийского селекционно-технологического инсти­тута садоводства и питомниководства Яков Провоторов убедительно доказал, что в средней и чернозёмной полосе России урожайность товарных яблоневых садов совершенно не зависит от климата. Не верите? Поверить и в самом деле трудно! Но факты — упрямая вещь!

Из таблицы мы видим, что при движении к югу обеспеченность теплом яб­лони увеличивается, а минимальные зимние температуры повышаются. Увели­чивается и продолжительность вегетационного периода. Правда, в чернозём­ной полосе несколько уменьшается количество осадков, но для яблони это скорее хорошо, чем плохо. При меньшем количестве дождей уменьшается угроза заболевания паршой. По любым меркам, не только с точки зрения г-на Паршева, но и с точки зрения традиционного научного плодоводства, урожаи яблок должны быть самыми низкими в Подмосковье, а дальше к югу возрас­тать. В Тульской области они должны быть выше, чем в Московской, в Орлов­ской — выше, чем в Тульской, а Курская и особенно Белгородская области обязательно должны превосходить Орловскую. Так думал и Провоторов, ког­

да выбрал для исследований широтный срез, тянущийся с севера на юг. Но вот что мы видим на деле.

«Каких-либо закономерностей по изменению показателей урожайности и стабильности плодоношения с севера на юг не выявлено», — констатировал Провоторов1.