А ЧЕМ РОССИЯ НЕ НИГЕРИЯ? - И. СМИРНОВ

То, что в Финляндии, которая по климату нам куда ближе, чем Нидерланды, давно научились строить зимние плёночные теплицы, ни для кого из работавших в отрасли тайной не было. Понятно, что финны сооружали такие теплицы по двум причинам: они надёжнее (специальная плёнка рвётся гораздо реже, чем бьётся стекло) и куда менее энергоёмки. А при рыночных ценах на энергоносители это значит: более дешевы. Причём ещё в советское время ленинградское ПО «Лето» практически доказало, что зимние плёночные теплицы финского типа требуют на 20-25% меньше энергии по сравнению со стеклянными теплицами1. Но советские планировщики продолжали планировать тепличные комбинаты, состоящие цели­ком из стеклянных зимних теплиц. Видимо, уж очень крепка была вера в неизмен­ность тех крайне низких цен на топливо и электроэнергию, которые искусственно поддерживались в советский период. Вот это как раз и стоит называть глупостью!

1 Этот факт мне любезно сообщил заведующий кафедрой овощеводства Тимирязевской с.-х. акаде­мии Юрий Михайлович Андреев.

Конечно, поворот к здравому смыслу неизбежно произошёл, когда цены на электроэнергию стали кусаться. Сейчас на той же Овощной опытной стан­ции в Тимирязевке построена большая зимняя плёночная теплица. Строили её под руководством нового директора станции Д. Пацурия самостоятельно, без всяких финнов и прочих иностранцев. И получилось на славу! И тепло эта

теплица держит намного лучше, и работать в ней безопасно, и затраты энер­гии меньше. Но сколько времени мы потеряли! И сколько энергии ушло на обогрев атмосферы!

Сказанное не означает, что все стеклянные теплицы надо сломать и заме­нить плёночными. У зимних плёночных теплиц тоже есть недостатки, в них плохо себя чувствуют и плохо работают пчёлы. Этот недостаток — продолже­ние достоинств: обмена воздуха с окружающей средой из-за надёжной изоля­ции почти не происходит, и пчёлы страдают от отсутствия свежего воздуха. Поэтому пчёлоопыляемые гибриды огурца желательно выращивать под стек­лом. Но для культур, не требующих перекрёстного опыления (томат, сладкий перец, партенокарпические гибриды огурца), плёнка — лучший вариант.

ВЕРСИЯ Г-НА ПАРШЕВА И ЕЁ ОЦЕНКА

Причины кризиса российского сельского хозяйства мы разобрали. Клима­тические факторы оказались ни при чём. Но, разумеется, следует сравнить на­ши выводы с версией, выдвигаемой в книге «Почему Россия не Америка». Впрочем, г-н Паршев пишет по интересующему нас вопросу скупо и больше налегает на риторику.

«Например, какое население сможет жить на территории России в условиях рынка? Сколько рынок сможет просто прокормить?» — задаёт риторические вопросы автор книги «Почему Россия не Америка». И сам же отвечает: «Западные оценки разнятся — от 15 до 50 миллионов. Такие цифры иногда шокируют, а тем не менее никакой ереси в них нет. Ведь чтобы закупать продовольствие на нынешнее население за счёт экспорта нефти, её производство надо увеличить в 6-7 раз... А почему придётся пе­реходить на покупную еду? Да потому, что для сельского хозяйства действует аналогичная горькая теорема № 2» (с. 100).

Здесь требуется пояснение. «Теорема № 1» формулируется г-ном Парше-вым в нескольких местах его книги по-разному, но мы предпочтём следующее изложение: «Любое производство на территории России характеризуется чрезвычайно высоким уровнем издержек. Эти издержки выше, чем в любой другой промышленной зоне мира... В первую очередь это происходит из-за слишком сурового климата — производство, да и просто проживание в Рос­сии требует большого расхода энергоносителей. Энергия стоит денег, поэто­му наша продукция при прочих равных условиях получается более доро­гой» (с. 103). Или, как пишет автор книги «Почему Россия не Америка» ниже, «наша промышленная продукция, аналогичная иностранной по потреби­тельским характеристикам, оказывается выше по себестоимости и при реа­лизации по мировым ценам приносит нам убыток, а не прибыль» (с. 103).

Следовательно, если верить теории г-на Паршева, российская сельскохо­зяйственная продукция должна иметь более высокую себестоимость по срав­нению с зарубежной и при реализации по мировым ценам приносить убыток, а не прибыль. Но это утверждение легко проверить! Возьмём соотношение внутренних и мировых цен на некоторые виды зерна в середине 1990-х годов.

Как видим, российские пшеница и соя в середине 1990-х годов стоили куда дешевле иностранных. Правда, кукуруза стоила дороже, и это во многом объяс­няет падение площадей под ней во второй половине 90-х. Здесь важно отметить, что в развитых странах внутренние цены на с.-х. продукцию выше мировых. Это, как уже отмечалось, неизбежное следствие политики поддержки нацио­нального аграрного сектора, которую проводят все развитые страны. Разница между внутренними российскими ценами на пшеницу и сою и внутренними це­нами развитых стран тогда была куда больше. Да и внутренние цены на кукуру­зу у «капиталистов» наверняка оказывались всё же выше наших. Но, может быть, всё это результат резко заниженного курса рубля по отношению к твёр­дым валютам и с тех пор положение изменилось не в пользу российского сель­ского хозяйства?

В последние годы Россия стала экспортёром зерна. Вообще-то, само суще­ствование российского зернового экспорта служит достаточным опроверже­нием паршевской теории. Если зерно вывозят, значит, это занятие выгодно! В убыток этого никто делать не станет.

Вывоз зерна из нашей страны исчисляется следующими цифрами.

Из таблицы следует, что вывозимое за границу российское зерно порази­тельно дёшево. Для российских производителей это очень плохо. Они получа­ют гораздо меньшие доходы, чем могли бы иметь в случае прямого выхода на мировой рынок. Но для теории г-на Паршева приведённые цены на зер­но — это приговор. Ясно, что издержки на производство зерна у нас как раз малы. Они гораздо ниже, чем в развитых странах! На этой разнице и играют те торговые фирмы, которые занимаются зерновым экспортом.

Вся (или почти вся) прибыль пока что достаётся торгашам-посредникам. И это огромная прибыль! Судя по таблице, норма прибыли превышает 100%. Торговцы стараются скупать зерно по самой дешёвой цене, по 50 долларов за тонну и даже ниже. В большинстве случаев это им удаётся, поскольку у про­изводителей зерна нет возможностей для манёвра. Хранить зерно им негде, по­этому приходится продавать его по той цене, которую навязывают посредни­ки. А сами перекупщики продают зерно по мировым ценам, которые в послед­ние годы колеблются вокруг 200 долларов за тонну. Конечно, часть денег уходит на транспортные издержки. Но всё равно норма прибыли у современ­ных экспортёров зерна — «достойных» наследников советской зерноимпорт-ной мафии — огромная.