А ЧЕМ РОССИЯ НЕ НИГЕРИЯ? - И. СМИРНОВ

В общем, в 43-м Третий рейх уже околевал, а исход войны стал абсолютно ясен любому солдату с обеих сторон. Утверждение, что перелом в войне нас­тупил после Сталинграда, растиражировано советскими школьными учебни­ками, но не соответствует действительности. Окружение и разгром 6-й немец­кой армии Паулюса сыграли важную психологическую роль, однако не они ре­шили исход войны. В затяжной войне на измор Советский Союз неизбежно должен был победить Германию, а страны антигитлеровской коалиции — сло­мить державы «оси». Всё дело в том, что людские и материальные ресурсы стран антигитлеровской коалиции многократно превосходили ресурсы на­цистской Германии и её союзников.

Военные профессионалы вычислили исход войны ещё до Сталинграда. Так, в германском штабе сухопутных войск войну считали безнадёжно проиг­ранной уже в августе 1942 года. Именно с августа 42-го численность герман­ских вооружённых сил начала абсолютно сокращаться, возмещать потери на фронте было уже некем — людские ресурсы Германии оказались исчерпан­ными, и немецкие штабники, как профессионалы, пришли к выводу: исход войны предопределён. Тогда часть этих штабников решила перейти от ворча­ния по поводу безмозглости фюрера к конкретным делам и стала готовить убийство Гитлера и свержение нацистского режима. Но на это у них не хвати­ло пороху или, лучше сказать, гексогена. Ведь подрывному делу штабных офицеров не учили. Хотя справедливости ради надо сказать, что и от бомбы

Трешкова 13 марта 1943-го, и от бомбы Штауфенберга 20 июля 1944-го фю­рера спасало буквально чудо.

Но не ошиблись ли и немецкие штабники? Поскольку в войне на измор у Германии не было никаких шансов на успех, её поражение стало неизбеж­ным тогда, когда рухнули надежды на блицкриг. А это произошло в декабре 41-го.

ГЕНЕРАЛ МОРОЗ

Чтобы понять, почему в декабре 1941 года ранее непобедимую германскую армию стали бить, обратимся к книге одного из побеждённых в той войне — бывшего солдата вермахта Пауля Карелла[38].

По мнению немца, при 25-градусном морозе «дольше часа в окопе... не вы­сидеть ни одному живому существу. Имеется в виду, что это "существо" укута­но в меховой полушубок, на голове у него меховая шапка, руки в меховых ру­кавицах, а ноги — в меховых же унтах. Вот только у солдат 36-й мотопехот­ной ничего подобного нет и в помине». Дальше выясняется, что в сходных условиях находились и солдаты других немецких частей: «Офицеры и солда­ты ощущали острейшую нехватку зимнего обмундирования для ведения бое­вых действий и ночёвки в условиях сильнейших морозов на открытой мест­ности. И надевали на себя всё, что им попадалось под руку и что извлекалось из захваченных у русских в качестве трофея имущественных складов или с предприятий текстильной промышленности. Но такое "обмундирование" никак не давало выхода из сложившегося положения, поскольку от холода спасало плохо и к тому же делало солдат неповоротливыми, стало быть, ещё более уязвимыми для неприятеля. Вдобавок все эти многослойные одежды служили рассадниками вгрызавшимися в кожу вшей. Донимал не только хо­лод, но и голод. Сливочное масло на морозе становилось твердокаменным, его приходилось разрубать топором или строгать тоненькими пластинками, кото­рые можно было сосать как леденцы. Хлеб также разрубали топором, после чего разогревали на открытом огне. Последствия подобных способов пропита­ния выражались в эпидемиях кишечных расстройств. Роты таяли буквально на глазах — ежедневные потери в личном составе по причине обморожений и инфекционных желудочно-кишечных заболеваний превышали все мысли­мые потери в боях».

Плохо приходилось и лошадям, которых немцы кормили промороженной со­ломой с крыш деревенских изб. Животные гибли десятками. Но самое главное

— вышла из строя хвалёная немецкая техника: «Двигатели отказывались запус­каться на таком холоде. Катастрофически не хватало антифриза, вода в радиато­рах замерзала, разрывая систему водяного охлаждения двигателей. Из строя вы­ходило всё, что двигалось, — танки, автомобили, передвижные радиостанции. Давало осечку и оружие — застывала оружейная смазка. Никто загодя и помыс­лить не мог о том, чтобы своевременно обеспечить подвоз соответствующих сор­тов зимней смазки. Отсутствовала и специальная противозапотевающая смазка для окуляров оптических приборов — стереотруб, артиллерийских дальномеров, орудийных прицелов. Оптика слепла, приходя в негодность.

Не хватало практически всего, что было необходимо для ведения войны в условиях этой окаянной русской зимы».

Все свои победы немцы одержали благодаря танкам. Но если на то, чтобы завести двигатель танка, уходило по 10-15 часов, на что им оставалось рассчи­тывать?

Почему же армия не получала необходимые для неё вещи из Германии и оккупированных ею стран? «Да потому, что мороз не пощадил и немногие имевшиеся в распоряжении паровозы. Вместо положенных группе армий "Центр" 26 эшелонов снабжения ежедневно туда прибывали 8, от силы 10 сос­тавов. А большинство транспортных Ю-52 вследствие ужасающих морозов и отсутствия необходимых отапливаемых ангаров так и не могли подняться в воздух с полевых аэродромов Польши и Белоруссии».

И советским солдатам в ту исключительно суровую зиму приходилось тя­жело. Но у переброшенных под Москву сибирских и дальневосточных диви­зий тёплая одежда всё-таки была. К тому же, как отмечает П. Карелл, «совет­ские солдаты всегда получали кожаные сапоги на один-два размера больше — зимой в них можно напихать сена или газетной бумаги — самое эффективное и доступное средство сохранить ноги в тепле. И это прекрасно знал любой бы­валый солдат вермахта, сражавшийся на Восточном фронте. Но его сапоги, как и у его товарищей, к великому сожалению, были как раз по ноге». Поэто­му в немецкой армии редко встречались солдаты, которые не отморозили се­бе пальцы или пятки.

Теперь понятно, почему в сражении под Москвой немцев побили? Завое­вателям приходилось сражаться не только с советской армией, но и с русской зимой. И хотя советские генералы не отличались профессионализмом и про­должали допускать ошибки (особо забывчивым напомню, что всех наиболее толковых военных Сталин предусмотрительно истребил ещё в 1937-1938 го­дах), зато генерал Мороз своё дело делал исправно.

Так что советую читателю крепко задуматься, насколько справедлива ру­гань г-на Паршева в адрес русской зимы. Если после морозоустойчивых мон­голов нашу страну никто никогда не завоёвывал, то роль климата в этом не на­до преуменьшать. Причём при нашествии завоевателей Россия всегда получа­

ла помощь от небесной канцелярии. Зима 1941/42 года — исключительно су­ровая, причём морозы ударили необычно рано. Однако и зима 1812/13 года то­же оказалась чрезвычайно суровой, и сильные морозы наступили чуть ли не на месяц раньше привычных сроков. А ещё раньше шведская армия страшно измучилась на Украине зимой 1708/09 года. Таких лютых морозов на Украине, кажется, не бывало ни до, ни после.