Растение-людоед профессора Дженкинса - Говард Гаррис

Гаррис Говард

Растение-людоед профессора Дженкинса

ГОВАРД ГАРРИС

РАСТЕНИЕ-ЛЮДОЕД ПРОФЕССОРА ДЖОНКИНА

Фантастический рассказ

Сокращенный перевод с английского КИР. БУЛЫЧЕВА

Этому рассказу много лет. Он был напечатан в начале нашего века, а потом забыт, как и был бы забыт его автор, не перемени он вскоре писательской профессии - не стань он сказочником.

А сказок Говард Гаррис написал много - более пятнадцати тысяч. Эти сказки составили 75 книг, переводились на многие языки мира, и многие из вас, вероятно, в детстве читали их, хотя мало кто знает имя их создателя. Он куда лучше известен как дядюшка Римус, автор веселых историй о братце кролике и его друзьях

Только после смерти писателя стало известно, что Говард Гаррис один из первых американских фантастов, что многие рассказы, напечатанные в начале нашего века под самыми различными псевдонимами, принадлежат его перу.

Один из этих рассказов - "Растение-людоед профессора Джонкина", опубликованный в журнале "Fantastic stories", отличается от многих рассказов о растениях-людоедах своей, если можно так сказать, несерьезностью, юмористическим и даже пародийным отношением к обычно весьма драматически трактуемой теме.

----------------------"Искатель" № 1, 1967 г. OCR Dauphin, VII/2002 ----------------------

После того как профессор Джонкин умудрился вывести дерево, которое приносило по очереди яблоки, апельсины, персики, фиги и кокосовые орехи, все решили, что теперь-то он отдохнет. Но нет.

Профессор Джонкин и не собирался отдыхать.

Профессору хотелось вывести что-нибудь совершенно новое. И, зная об этом, Бредли Эдемс не очень удивился, узнав, что его друг трудится в оранжерее.

- Ну что теперь? - спросил Эдемс. - Фиалки с шипами или тыквы, которые будут расти гроздьями?

- Ни то, ни другое, - холодно ответил профессор, морщась от игривого тона Эдемса. - То, о чем вы говорите, вывести проще простого. Взгляните-ка лучше сюда.

Он указал на небольшое растение с блестящими ярко-зелеными листьями, усеянными красными крапинками. На нем было три цветка, каждый размером с флокс, но один из лепестков цветка был длиннее других и нависал над чашечкой, будто приоткрытая крышка. В центре цветка темнел уходивший вглубь канальчик, стенки которого были покрыты тонкими волосками. На дне канальчика поблескивала капля жидкости.

- Странный цветок, - сказал Эдемс. - Что это такое?

- Саррацения непентес, - не без гордости ответил профессор.

- Это что, французское название подсолнечника или латинское обозначение душистого горошка? - спросил невинно Эдемс.

- Это латинское название растения-хищника, одного из любопытнейших представителей южноамериканской флоры, - сказал профессор, выпрямившись во весь свой огромный рост. - Оно относится к тому же семейству, что и дионея мускипула, росянка болотная, дарлингтония, пингуикула, альдрованда, в то время как...

- Простите, профессор, - перебил его Эдемс. - Я верю, что их много. Лучше расскажите мне еще что-нибудь об этом цветочке. Это, должно быть, чертовски интересно.

- Еще бы, - ответил профессор, - оно же пожирает насекомых.

- Как?

- Сейчас покажу.

Профессор открыл маленькую коробочку, стоявшую на полке, и выпустил оттуда несколько мух. Мухи усиленно зажужжали, радуясь обретенной свободе. Потом некоторые из них, привлеченные запахом, подлетели к цветку, опустились ниже, сели поближе к темному канальчику... И тут волоски вздрогнули, схватили мух и потянули внутрь. Верхний лепесток между тем прикрыл сверху выход из канальчика.

- Это же самая настоящая мухоловка! - воскликнул пораженный Эдемс.

- Совершенно верно. Растение питается насекомыми, переваривает их, а стоит ему проголодаться - ловит новых.

- Где вы раздобыли такого злодея?

- Мне его прислал коллега из Бразилии.

- Надеюсь, вы его здесь не оставите.

- Наоборот, именно это я и намереваюсь сделать.

- Догадываюсь. Вы собираетесь обучить его обращению с вилкой и ложкой, как полагается настоящему джентльмену.

- Манерам его научить нетрудно. Я поставил себе куда более трудную задачу, - обрезал владелец хищного цветка.

Почувствовав, что его шутки не встречают должного понимания, Эдемс замолчал и вынужден был выслушать длинную лекцию по ботанике, в которой особое внимание уделялось насекомоядным растениям.

Сказать по правде, он предпочел бы полакомиться каким-нибудь новым гибридом профессора, но когда понял, что надеяться на это не приходится, воспользовался первой же паузой и заявил, что у него срочное свидание.

Прошло несколько месяцев, прежде чем Эдеме снова увидел профессора. Ботаник был по горло занят в оранжерее и сутками не выходил из-за перегородки, за которой хранил милую своему сердцу сарраценню. Он даже оставил на время опыты по выращиванию клубники размером с арбуз и давнишнюю свою мечту вывести яблоки без кожуры.

Но однажды профессор позвонил Эдемсу и пригласил его в оранжерею.

Профессор сам открыл дверь, и Эдемс замер в удивлении. Единственным растением в этой части оранжереи был экземпляр саррацении непентес. Но растение достигло таких невероятных размеров, что попервоначалу Эдемсу показалось, что он сходит с ума.

- Ну, что вы скажете, голубчик, о новом достижении науки? - спросил не без гордости профессор.

- Уж не хотите ли вы оказать, что это тот самый невзрачный бразильский мухолов?

- Он самый.

- Но... но...

- Но он подрос. Вы это хотели сказать?

- Как вам удалось этого добиться?

- Специальной диетой. Мой мухолов съедает три окорока в день, окорок на завтрак, окорок на обеде и окорок на ужин. Правда, за ужином иногда не доедает.

Эдемс не мог оторвать глаз от растения. Он помнил его размером чуть больше ландыша, теперь же цветок доставал до потолка оранжереи, а высота ее была метров десять. Сам "колокольчик" цветка был длиной в три метра.

Цветок был тяжел, и стебель не мог удержать его. Поэтому профессор соорудил вокруг растения леса, на вершину которых вела приставная лестница с платформой на уровне лепестков.

- Пора кормить мою крошку, - сказал профессор так, будто речь шла о любимом котенке. - Хотите подняться со мной и посмотреть, как оно будет кушать?

- Нет, спасибо, - вежливо ответил Эдемс. - Предпочитаю не иметь дела со сверхъестественными чудовищами.

Профессор снисходительно улыбнулся, поднял окорок и втащил его по лестнице на платформу.

Эдемс с любопытством наблюдал за его действиями. Вот Джонкин нагнулся и опустил окорок в разинутую пасть саррацении. И вдруг... профессор нелепо взмахнул руками и, как бы притянутый неведомой силой, упал прямо в центр цветка.

Растение содрогнулось под тяжестью жертвы, но леса выдержали. Некоторое время ноги профессора болтались среди лепестков, потом исчезли.