Тень розы - Иван Андрощук
![Тень розы - Иван Андрощук](https://cdn.bibliotekaonline.com/s20/9/0/3/0/2/90302.jpg)
- Категория: Фантастика и фэнтези / Ужасы и Мистика
- Название: Тень розы
- Автор: Иван Андрощук
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Иван Андрощук
Тень розы
Это был какой-то восточный город – кривые улочки, высокие глухие стены, вонзившаяся в солнце стрела минарета. Город был таким же, как в первые века Ислама, быть может, это и было тысячу лет назад. Я спешил по лабиринту его улиц, как будто был здесь уже не в первый раз и меня ждали в одном из этих домов. Скорее всего, так оно и было. Мимо проходили люди, словно сошедшие со страниц «1001 ночи» – цветастые халаты, широкие пояса, высокие шапки, обёрнутые огромными чалмами, был слышен резкий гортанный говор. Изредка попадались женщины: они были закутаны до такой степени, что нельзя было даже судить о их возрасте, не говоря уже о чертах более индивидуальных. И тем не менее вскоре я обнаружил, что вот уже несколько кварталов, как привязанный, следую за стройной фигурой, чью грациозность не могло скрыть нарядное белое покрывало с тонкой сетью из волоса, прикрывающей лицо. Не успел я изумиться странному наваждению, как незнакомка нырнула в калитку высокого белого забора. Над забором, оставив далеко внизу крыши окрестных домов, поднимался величественный дворец, напоминающий широкую четырёхстенную башню с зарешеченными окнами и висячим садом на крыше.
– Скажите, почтенный, – спросил я у пожилого человека, который проходил мимо. – Кому принадлежит этот дворец?
– Здесь живёт Хаммад Абу-Захир, великий колдун, – отвечал старец. – Однако не задерживайтесь у его ворот: если Хаммад заметит вас, он может подумать, что вы пленены красотой несравненной Заиры, его дочери. И тогда вам несдобровать.
Я поблагодарил прохожего и пошёл дальше, но мысли мои остались у ворот, за которыми исчезла прекрасная незнакомка.
Не знаю, как долго плутал я по кривым улочкам, пропитанным солнцем и пылью – время остановилось для меня, но везде – и на бурлящем базарном майдане, и в пустынных предместьях, и в потоке людей, спешивших в мечеть к вечернему намазу – перед моим взором стояла она. Солнце уже клонилось к закату, когда я увидел её снова: и опять она шла далеко впереди, а я, точно сомнамбула на зов луны, двигался следом. В какой-то момент она остановилась и посмотрела в мою сторону. Я не мог видеть её глаз, но по тому, что со мной происходило, понял: наши взоры встретились. Девушка отвернулась и пошла быстрее, однако теперь её походка не была надменно-грациозной, как прежде: теперь она стала какой-то задумчиво-осторожной.
И снова я где-то блуждал, куда-то заходил, с кем-то разговаривал, уже не давая себе отчета в происходящем: не знаю, сколько прошло времени – час, день или год, прежде чем я снова начал соображать. Когда я пришёл в себя, было уже темно, я сидел, прислонившись спиной к забору напротив дворца Хаммада Абу-Захира, высоко в небе плыла луна, и где-то рядом с ней или ещё выше светилось окно дворца. Из окна доносилась девичья песня. Голос, невыносимо чистый и звонкий, плыл над спящим городом и терялся в пространствах пустыни. Девушка пела на языке, который я слышал впервые в жизни, и в то же время я понимал каждое слово её песни. Она пела о чужеземце, похитившем ее покой, о чародее, заколдовавшем красавицу-дочь, и о любви, которая белой птицей бьётся в сырые стены тёмного зиндана. Я слушал её и слёзы катились по моим щекам. Свет в окне погас, но девушка продолжала петь – и казалось, что это поёт сама бледная царица ночи – луна. Сердце моё разрывалось, я готов был карабкаться вверх по стенам, на голос, кажется, я так и делал, потому что тело моё запомнило удары о камни, когда я срывался и падал. Потом я стоял, ни на что уже не надеясь, и в отчаянии смотрел на тёмный оконный проём, зиявший рядом с луной. В этот момент мелькнула узкая кисть, что-то зашуршало и перед моим лицом закачался конец верёвочной лестницы. Едва не вскрикнув от неожиданно нахлынувшей радости, я забрался на лестницу и полез. Сперва я мчался вверх по тонкой шёлковой паутине, как паук, потом устал, силы начали оставлять меня. Я посмотрел вниз –и голова моя пошла кругом: я был уже на невероятной высоте, так высоко, что город внизу казался отсюда двадцатикопеечной монетой, которую кто-то обронил в песок. Вокруг меня, словно диковинные рыбы больших глубин, плавали звёзды, совсем рядом, на расстоянии протянутой руки; висела полная луна. Я протянул руку и притронулся к ней – она была гладкой и холодной. И только тогда я наконец понял, что сплю и вижу сон, и меня охватило чувство огромного разочарования – я знал, что проснусь раньше, чем доберусь до окна моей возлюбленной.
Однако сон не кончался: вскоре я нырнул в зовущую темноту окна. Передо мной стояла девушка в белом покрывале. Я услышал её взволнованный шёпот:
– О чужеземец, я полюбила тебя с первого взгляда. Однако я не властна над собой: мы сможем быть вместе только до тех пор, пока ты не увидишь моего лица. Как только это произойдёт, начнут действовать злые чары, ты покинешь меня, и мы не встретимся больше никогда. Обещай, что не снимешь с меня чачван.
Я пообещал, у она сняла покрывало. На ней не осталось ничего, кроме тонкой волосяной сетки, которая окутывала голову и крепилась на шее при помощи узорной тесёмки. Какое-то время, боясь шелохнуться, я созерцал её обнажённое тело: я не стану даже пытаться описать его, ибо оно было так прекрасно и так совершенно, что все ухищрения величайших поэтов Востока блекнут перед ним, как блекнет звезда перед ликом луны. Теперь я понял, почему мне не позволено видеть её лица: ведь если даже скрытая покрывалом она заставила себя полюбить, если красота её обнажённого тела повергла меня в священный трепет, то узревший красоту лица её наверняка был обречён на вечные муки в аду безумия.
Мы слились в объятиях: так началась наша единственная ночь, ночь, за которую не жаль отдать ни посмертья в раю, ни самой жизни, сколько бы её ещё ни оставалось впереди. Я ношу эту ночь в себе и не забуду ни слова, ни вздоха, ни прикосновения: так помнят встречу с Богом.
Однако это был сон, я убеждал себя, что скоро проснусь и всё равно больше никогда не увижу её, и покинуть возлюбленную, так и не увидев её лица, было для меня невыносимой пыткой. И вот, лаская её плечи, я незаметно развязал тесёмку и сдёрнул с девушки покрывало. Она вскрикнула и вскочила, пытаясь закрыть лицо – но я уже всё увидел. У нее не было лица – её прелестная шейка переходила в огромную кошачью голову. Задрожав от ужаса, я бросился и окно: последнее, что я услышал, был её отчаянный, умоляющий крик:
– Погоди, я не виновата, это отец! Он заколдовал меня, чтобы…
Как и следовало ожидать, вместо жёстких камней средневековой улицы подо мной оказались мягкие диванные подушки. Некоторое время во мне ещё оставалось ощущение стремительного падения, но вскоре оно прошло, а глубокое чувство, которое я испытал к дочери колдуна, перешло в радость, вызванную избавлением от кошмара. Я снова уснул, на этот раз спокойно и глубоко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});