Резервуар - Михаэль Драу
![Резервуар - Михаэль Драу](/templates/ReadBooks/images/no-cover.jpg)
- Категория: Фантастика и фэнтези / Киберпанк
- Название: Резервуар
- Автор: Михаэль Драу
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Драу Михаэль
Резервуар
1 глава
Миллион ламп, ведущих вниз.
Прямоугольники белых огней, словно освещающих путь в преисподнюю, расплывались в пелене слёз, казались разноцветными и гипнотическими, как будто смотришь на обыкновенную лампочку, приняв лошадиную дозу наркотиков.
Миголь не плакала, хотя очень хотелось. Она просто стояла на эскалаторе, облокотившись на блестящие перила и низко свесив лохматую голову. Рассматривала свои кислотно-розовые кроссовки, как будто ничего в целом мире не было интереснее. Но уж лучше смотреть на эту отвратную обувь, купленную мужем, чем на чёрное табло, на котором летят ядовито-зелёные секунды, отсчитывающие время назад. Время чьих-то жизней.
Приятный бархатистый голос то и дело сообщал, что до отбытия последнего поезда осталось столько-то минут и столько-то секунд. Мимо Миголь проносились какие-то люди, боявшиеся опоздать. Иногда толкались, хотя места на широких ступенях было сколько угодно. Миголь не возмущалась и не огрызалась и не неслась вниз по ступеням, хотя времени оставалось всё меньше и меньше. Пусть. Очень хорошо, что его меньше, этого проклятого времени.
Комендантский час в столице — это вам не простая условность где-нибудь в захолустье. Это на самом деле Комендантский час. В определённое время город должен просто-напросто выключиться. Никого не должно остаться на улицах и в общественных заведениях, в том числе и в метро. По крайней мере, никого из живых. Раньше сопротивленцы регулярно устраивали мелкие пакости для правительства. Но граждане ненавидели своих «благодетелей» за их деятельность едва ли не больше, чем страшных, абсолютно безжалостных и бесчувственных правителей — ибо террористические удары сопротивленцев зачастую приходились по простым обывателям. Но правительство не искало компромиссов. Если ты остаёшься в метро после отбоя, то, вероятно, задумал недоброе. Например, готовишь теракт. Попросту пускался газ, и все «недоброжелатели» умирали в считанные секунды, как бы хорошо ни прятались, конечно, если не могли достать респираторы. А респираторы выдавались городскими службами.
Полицаи в чёрных комбинезонах и защитных масках, спасавших от газа, поторапливали последних пассажиров и строго следили за тем, чтобы никто не вздумал прятаться где-нибудь за перекрытиями или электрощитками в надежде угодить в облако смертоносного газа. С тех пор, как поезда стали недоступны самоубийцам — они двигались за глухими стенами, и броситься на рельсы оказывалось невозможно — желающие добровольно уйти из жизни (а таких всегда было много) нашли другой отличный способ, практически безболезненный к тому же. Нужно просто дождаться комендантского часа. И закрыть глаза.
Миголь заранее предвкушала собственный уход. Её найдут, может быть, через пару дней. Она будет лежать, свернувшись клубочком, такая маленькая, тоненькая и хрупкая. Ненавистный муж, конечно же, будет рыдать и винить себя во всём. Да-да, он во всём виноват! Пусть пострадает как следует. Ах, впрочем, какая разница?! И ни черта не будет трогательного мёртвого тельца. Будет скорчившийся труп с выпученными глазами и сведённым судорогой лицом. Миголь на мгновение стало жаль себя. Очень захотелось вернуться. Поймать машину и приехать домой. Забраться в горячую ванну, выпить большую-пребольшую кружку любимого горячего шоколада со сливками и забыть весь этот вечер. Чудовищный вечер. Самый ужасный в жизни.
Пробегающая мимо тётка, здоровенная, взрослая (достаточно взрослая для того, чтобы быть мужчиной, но при этом уже скорректированная, а значит, женщина навсегда), неловко толкнула Миголь мускулистым плечом и огрызнулась:
— Чего раскорячилась, корова?
Не дождавшись ответа, понеслась дальше вниз по ступенькам эскалатора, придерживая развивающийся шарф с безвкусным мелким рисунком.
Миголь захотелось крикнуть ей вслед что-нибудь обидное. Например, что она сама корова великовозрастная. Нет, лучше старая. Да, точно, старая корова. Старая вульгарная корова, которая никогда не станет мужчиной. И вообще, чтоб ты на поезд опоздала, дура!
Но Миголь ничего не крикнула. Зачем? Какой смысл портить себе последние мгновения жизни мелкой руганью? Тем более, с какой-то там мещанкой. Миголь никогда не забывала о своей отличной родословной и о своём более чем удачном браке. Не престало жене Старшего Советника грызться с глупой скорректированной гусыней.
Вспомнив о муже, Миголь вдруг разревелась. Резко и сразу навзрыд. Она вспомнила то, что так хотела выбросить из головы. Это он. Это всё он. Это его головорезы убили Лайлу. Как он только мог узнать обо всём? Об их тайных встречах и прекрасных ночах, проведённых в объятиях друг друга, о поездке на Озеро, о прогулках в горах и самом настоящем ливне, из-за которого они неделю прожили в очаровательном бунгало на берегу, довольствуясь тем, что предлагала служба доставки. Лайла была чудесной женщиной. К сожалению, скорректированной, хотя и довольно взрослой. С удивительными серыми глазами и чуть грустной улыбкой. Она сбежала от своего мужа и выдавала себя за мужчину. Она жила как мужчина, носила мужскую одежду и мужские цвета, она говорила о себе «он» и ничего не боялась, хотя всё-таки осторожничала и не лезла на рожон. Что ж, подобное поведение карается строго. Очень строго. Но не строже, чем покарал её ревнивый муженёк Миголь. Сама юная женщина узнала обо всём только сегодня вечером. Совершенно случайно, она даже и не могла вспомнить — как. Кто-то сказал. Где-то услышала. Почувствовала. А уж как он пытался отвлечь её весь этот месяц!
Как он мастерски избегал тем про «интрижку, недостойную леди». Как пытался задобрить подарками и красочными жестами. Вроде истории с покупками проклятущих кроссовок. Привёл в самый дорогой магазин одежды, обвёл застеклённые сверкающие стеллажи и прилавки рукой и сказал — выбирай. Миголь была злая. Миголь была обиженная. Она хотела сделать что-то плохое. «Недостойное леди». Наперекор мужу. Указала пальцем на проходившую мимо магазина совсем молоденькую женщину и потребовала её кроссовки. Не такие же точно, а её. Здоровенные секьюрити муженька мигом догнали незнакомку, заплатили ей столько, сколько она в жизни не видала, и принесли чудовищно безвкусную, яркую обувь Миголь. Она немедленно надела розовое убожество и демонстративно носила его везде и всегда. Даже под вечернее платье, когда муженьку вздумалось потащить жену с собой на какой-то светский приём. В этой же обуви Миголь решила умереть сегодня.
До глубокой ночи бродила она по улицам и рыдала, вспоминая свою Лайлу. А потом спустилась в метро.
Кто-то мягко прикоснулся к плечу. Миголь вздрогнула и резко оглянулась. Какой-то приятного вида интеллигентный старичок сочувственно заглянул ей в лицо и проговорил:
— Вам плохо?
Миголь вдруг захотелось броситься к нему на шею и рассказать всё-всё-всё. И про Лайлу. И про то, как мерзко и подло поступил муж, используя своё право нанимать убийц. Но старичок всего лишь был вежлив. Не стоит отнимать у него драгоценные секунды, оставшиеся до отбытия последнего поезда. Миголь с усилием растянула губы в улыбке и помотала головой.
— Нет, нет, всё в порядке. Просто устала…
Старичок с чувством выполненного долга заспешил дальше вниз. Миголь осталась одна. Ну, вот и всё.
Укрытие от полицаев она нашла довольно быстро. С её габаритами несложно было забиться в какую-нибудь щель между панелями, в пыль и паутину. Миголь ещё успела подумать, что быстрее газа её может убить током. Но обошлось. Миголь замерла и стала ждать. То и дело слышался приятный голос диктора, сообщавший, сколько осталось минут до пуска газа. Пару раз мимо проходил полицай, высматривавший припозднившихся. Но никто не заметил маленькой юной женщины.
Лицо в чёрном блестящем респираторе и защитных очках возникло в проёме так резко и неожиданно, что Миголь пискнула.
— Ты ещё кто такая?! — рявкнул полицай, протянул крупную пятерню, мигом сомкнувшуюся на предплечье Миголь, и рванул на себя. Женщина упиралась изо всех сил, но её выволокли из ненадёжного укрытия. Послышалось свистящее шипение пущенного газа. Но быстрее, чем тонкие ноздри Миголь в последний раз вздрогнули, полицай вынул из специальной сумки-пояса резервный респиратор и прижал его к лицу спасённой суицидницы. Та отчаянно замотала головой, визжа и отбиваясь, даже попыталась царапаться, но полицай не обращал внимания на жалкие попытки сопротивления. Он схватил другой лапой Миголь за загривок и поволок куда-то.
— Сейчас выясним, что ты там делала, дрянь такая…
— Пустите, пустите! — кричала Миголь, — Я не террористка!
— Документы есть?
— Есть!
Миголь подумала, что если она всё расскажет, то её отправят домой. К ненавистному муженьку. Поэтому пробормотала неуверенно: