Сказки пещерных людей – 2 - Сергей Алхутов

Сергей Михайлович Алхутов

Сказки пещерных людей — 2

Жил-был человек, и было у него два сына-спелеолога. Оба статные, красивые, тренированные, и умом, и техникой, и тактикой, и всем вышли. То есть вообще-то их было трое, но о третьем ни говорить, ни писать нельзя, так что двое их было. Двое, поняли?

И вот раз наказал им отец вынуть из-под земли Парниковый Камень. Говорит: надобно. Надобно — и всё тут, а иначе вся земля льдом покроется, и по всей земле станут одни пингвины да рыба, да ещё рыбий корм.

Спрашивают братья у отца:

— Ладно, папа, про здоровье, может, потом поговорим, а где нам взять Парниковый Камень-то? В какую пещеру спуститься надо?

Отец им отвечает:

— Я того знать не знаю, ведать не ведаю, а скажу другое: коли умному человеку наказ дать, так он всё, что для его исполнения знать надо, сам вызнает. Вот и собирайте сведения.

Думали братья, думали, как для выполнения отцова наказа всё, что надо, вызнать, и придумали: коли Парниковый Камень из-под земли вынуть надо, так и спрашивать нужно у тех, кто под землёй бывает.

Придумали — да и поехали на горы Кавказские, к пещерам глубоким, где старые спелеологи молодых учат, как под землю спускаться.

Приезжают, глядь — спелеологи лагерем стоят. Ну, братья и давай выспрашивать. Кого ни спросят — всяк говорит: "Не знаю".

Долго ли, коротко ли, находят братья в лагере старого-старого спелеолога, такого старого, что обвязка у него в тело вросла и фонарь налобный к голове прирос. Сидит старый спелеолог на камешке, консервы открывает да на землю вытряхивает.

Спрашивают они у него:

— А чем это ты, отец, занят?

Старый спелеолог им и отвечает:

— Да вот, сижу, консервы открываю, мясо выпускаю, убежит оно в долины кавказские да станет снова овцами.

Говорят братья меж собой:

— Совсем старый умом тронулся: консервы-то свиные!

А старый спелеолог им и говорит:

— Не шепчитесь, морячки, всё по губам читаю. Я пока по пещерам лазил, вырос у меня третий глаз, теперь всё вижу, что вокруг творится, хоть в какой темноте, даже если у меня за спиной.

Говорят ему братья:

— Ты-то нам и нужен. Скажи нам, отец, видел ли ты где Парниковый Камень?

Старый спелеолог им и отвечает:

— Видеть не видел, слышать не слышал, а чутьём стариковским чую: в Донбасс вам надо, к шахтёрам. Они знают, они вас чему-нибудь да научат.

Отвечает, а сам пальцами щёлк! Тут мясо-то консервированное и побежало с горы в долину.

Поблагодарили братья старого спелеолога да в Донбасс поехали.

Долго ли, коротко ли, приехали они в Донбасс. Глядь — сидит на рельсах старый шахтёр, страшный, как страх, чёрный, как негр. Сидит — и костыли из шпал под собой тихонько вытаскивает. Братья его и спрашивают:

— Ты чем это занят, отец?

Старый шахтёр им и отвечает:

— Вот, рельсы ломаю, шпалы на волю отпускаю, убегут они в лес да станут снова деревьями. Может, будет на Дону снова хороший воздух.

Говорят братья меж собой:

— Совсем старый умом тронулся: шпалы-то бетонные!

Старый шахтёр им и отвечает:

— Не шепчитесь, морячки, всё равно я всё услышу. У меня, пока в шахте работал, третье ухо выросло, всё слышит — и что на небесах, и что на земле, и что под землёй.

Братья ему и говорят:

— Вот ты-то, старый, нам и нужен. Коли ты всё слышишь, то слышал ли что-нибудь о Парниковом Камне? Говорят ли о нём добрые люди?

Отвечает им старый шахтёр:

— Как же, знаю. Не Парниковый, а Парниковая Камень, это мать всего угля. Есть у старых шахтёров такое предание. Говорят они: коли Парниковую Камень из шахты достать, то уголь гореть не будет, а значит — век ей под землёй вековать, коли не хотим всем добрым людям горя горького. А только и достать-то не получится: кто за Парниковую Камень руками возьмётся, того в шахте насмерть спалит.

Спрашивают братья:

— А в какой шахте-то Камень Парниковая лежит, нас дожидается?

Старый шахтёр рукой махнул, шпалы из-под него выскочили да побежали куда-то. И говорит он братьям:

— Вон, куда деревья побежали, туда и вы бегите. Сказал я им расти на старом шахтном отвале, на пустой породе. Под отвалом шахтёнка заброшенная. В неё и спускайтесь. Не найдёте — люди добрые подскажут.

Побежали братья за шпалами. Час бегут, другой бегут, умаялись. Глядь — отвал шахтный, и шпалы все бегут туда. Ну, братья и решили: сейчас посидят, отдохнут, а уж потом — и так видно, куда идти.

Сели, отдохнули, и тут один брат, что поспокойнее, говорит другому:

— Слушай-ка, брат! А ведь как Парниковую Камень от обычного угля отличить, нам шахтёр-то не сказал. Да и не спросили мы. Кажется мне, пустил он нас по ложному следу.

Другой брат, что погорячее, отвечает спокойному:

— Да так же и отличить: от какого камня нас спалит насмерть, тот и есть Парниковая Камень.

Спокойный брат говорит:

— Так нам, поди, все камни мира перещупать придётся. Жизни не хватит. Нет, не про то, что ищем, нам шахтёр сказал. Да вот ещё сам посуди, брат: много ли ты знаешь камней женского роду?

— Руда, слюда, глина, ну, и эта, как её, роговая обманка, — горячий брат отвечает, — а что?

Спокойный ему:

— Да думаю вот: с чего бы нам шахтёр про мать всего угля сказал? Зачем ему это? Просто так, поправить хотел? Или, может, припугнуть чем? Мать-то — дело святое, не тронь. И вот ещё. Сказал он: шахтёнка заброшенная. А ещё сказал — за шпалами бежать. Стало быть, коль бежать за шпалами будем, шахтёнку всяко найдём. Чего тогда не найдём-то — Камень Парниковый, что ли? Какие ж тогда добрые люди подскажут, коли шахтёнка-то заброшена? Темнит он, в общем.

— А ведь прав ты, братец, — горячий отвечает, — надо нам, стало быть, у добрых людей поспрошать, а потом уже лезть в шахтёнку эту.

И пошли братья в посёлок шахтёрский с добрыми людьми говорить.

Пришли, глядят — кругом одни бабы. Братья у них и спрашивают:

— А что, добрые женщины, знает ли кто старого шахтёра, что на рельсах сидит?

— Знаем, — шахтёрские жёны отвечают, — это наш местный сумасшедший, он на сестре своей женился, а потом её убил, теперь мается.

— А что, бабоньки, знает ли кто про Парниковый Камень? — спрашивают братья.

— И про то знаем, — самая старая им говорит, — важный камень такой, его подкинешь — он светится да жаром пышит. Только у нас он не родится, на Урал вам надо.

— А где ж мужики ваши? — братья спрашивают.

— Известно где, — бабы отвечают, — на смене, под землёй.

Попрощались братья с бабами да в шахту спустились. Глядь — а там шахтёры уголь добывают.

Спрашивают братья шахтёров:

— А что, мужики, слышал ли кто про Парниковый Камень?

Один шахтёр, постарше, братьям и отвечает:

— Один раз слышал, маленький ещё был. Дед мой гостя принимал, говорил ему: мол, не бабское это дело, Парниковый Камень, и бабы про него ничего знать не могут. А копают его, будто бы, в Якутии. А может, на Чукотке.

Поблагодарили братья шахтёров, едут в клети наверх. Тут горячий спокойному говорит:

— Ещё знаю: киноварь — камень женского роду.

Спокойный брат только рукой махнул.

Поднялись они наверх, сели на поезд и поехали — покамест на Урал, а там дальше и в Якутию.

Приезжают на Урал, приходят в горняцкий посёлок, видят — сидит старый дед, горняк на пенсии, семечки лузгает, а лузгу обратно склеивает да рядочками раскладывает. Спрашивают его братья:

— Чем это ты занят, отец?

— Да вот, — дед им говорит, — семечки лузгаю, лузгу обратно склеиваю да рядами ставлю, будет у меня Подсолнечная Армия, что ни солдат — то внутри пустой, одна шелуха, самые послушные солдаты, с такими только мир завоёвывать.

Говорят братья между собой:

— Совсем старый из ума выжил — семечки-то тыквенные!

А дед им и говорит:

— Я ваши мысли как газету читаю, можете даже и губами не шелестеть. Коли тыквенные, так будет у меня Армия Всех Святых, а солдаты будут не просто пустые, а ещё и светиться будут изнутри.

Тот брат, что поспокойнее, говорит:

— Хэллоуин, что ли, имеешь в виду, отец?

Дед отвечает:

— Кто тебя словам учил, юноша? Какой-такой иностранец заморский? Тыква — она и есть тыква, а праздники у нас свои. Ты мне по-русски говори, я все русские слова знаю, все толкую.

Говорят братья:

— Ты-то, отец, нам и нужен. Растолкуй нам про Парниковый Камень — что слова эти значат, где его добыть да зачем он нужен.

— Это вам, морячки, не ко мне, — дед отвечает, — это вам к ямным идти надо, у них выведывать.

— Что за ямные? — братья спрашивают.

Дед отвечает:

— Маленькие такие, вам в пояс будут, все бородатые, румяные, под землёй живут.

— Гномы, что ли? — горячий брат спрашивает.

А дед ему:

— И тебя, гляжу, заморский иностранец словам учил. У них в немецкой земле, может, и гномы, а у нас всегда ямные были. Так и запомните: в доме домовой, в лесу леший, в воде водяной, а под землёй ямные.