Короткая встреча - С Крылатова
![Короткая встреча - С Крылатова](/templates/ReadBooks/images/no-cover.jpg)
- Категория: Проза / Русская классическая проза
- Название: Короткая встреча
- Автор: С Крылатова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Крылатова С
Короткая встреча
С. Крылатова
КОРОТКАЯ ВСТРЕЧА
Сборы в это воскресное утро оказались недолгими - заботливые материнские руки всё приготовили накануне, и термос с кофе, пироги, колбаса, котлеты, конфеты и прочая нехитрая снедь быстро упаковались в две небольшие сумки. За три недели до этой поездки сын прислал из воинской части, где он служил и куда собирались в гости к нему отец и мать, письмо со множеством поручений. Надо было взять из библиотеки книги, купить инструменты, вещи, что-то передать кому-то из приятелей, а что-то получить обратно. Хлопот хватило и отцу, и матери, но все поручения были выполнены. Огорчало то обстоятельство, что ехать надо было не на своей машине, которая после аварии была в ремонте. Приятель отца обещал свозить их в часть к сыну, но он позвонил накануне и предупредил, что времени у него мало, так что рассчитывать на долгую побывку не приходилось. Отец сел на переднее сиденье и всю дорогу весело проболтал с приятелем, а мать, не переносившая после аварии скорость, старалась не смотреть на мелькавшие за окнами деревеньки со знакомыми названиями, и лишь когда стрелка спидометра подбиралась к отметке сотни, просила ехать потише.
День был теплый, солнечный, по-настоящему майский, но снимать пальто было ещё рановато. Сын выбежал встречать их к проходной воинской части без шинели, и мать, посердившись, отправила его одеться - она не любила простудные заболевания и строго следила, чтобы не было их единственной, с её точки зрения причины, - переохлаждений. Обедали прямо в машине, разливая горячий кофе в стаканы. И пироги, и котлеты, и кофе казались особенно вкусными после прогулки. Сын рассказывал о своих армейских делах, радовался привезенным книгам и вещам. Машина стояла на лесной просеке, неподалеку от асфальтированной дороги. Дальше проехать было нельзя - подсохшая просека прерывалась колдобиной с вязкой грязью. Мать первая заметила девушку, остановившуюся в нерешительности рядом с автомобилем. Молодая, в нарядном ярком голубом пальто и светлых туфельках, она растерянно рассматривала колдобину с грязью.
- Пожалуйста, помоги девушке, перенеси её через грязь, у твоих ботинок высокая платформа, - обратилась мать к отцу.
- А почему я? - недовольно возразил он. - Я не могу, у меня грыжа.
- Может быть, ты поможешь, - обратилась она к приятелю мужа.
- Не могу, у меня радикулит, - для большей убедительности он потер рукой поясницу.
Мать посмотрела на высокие солдатские сапоги сына. Он рос трудным ребенком, и несмотря на полтора года его отсутствия она не забыла отвратительное, грубое хамство, с которым он отлынивал от любой её просьбы и любого поручения.
- Помоги ты, - сказала она ему без надежды в голосе, ожидая привычные, хорошо если не грубые, слова отказа. Однако сын ловко выпрыгнул из машины, оставив шинель на сидении, подошел к девушке, привычным жестом одернул под ремень сбегавшиеся на середину спины складки гимнастерки. Девушка не сразу поняла, что он хочет сделатъ, и даже испугалась. Тогда мать, открыв дверь машины, крикнула ей, чтобы она не боялась, и что солдат перенесет её через топь, потому что у него сапоги и ему это нетрудно. Девушка послушалась, доверчиво вскинула руки на плечи парня, он бережно подхватил её и понес, осторожно ступая по грязи и стараясь не оскользнутся. Также бережно он опустил её на сухую землю и опять привычным армейским жестом одернул гимнастерку.
- Как же вы пошли в лес в таких туфельках? - удивилась мать.
- Мне недалеко, вон туда, - ответила девушка, неопределенно махнув рукой; она уже смело смотрела на парня и мужчин в автомобиле и явно не хотела, не торопилась уходить - наверно, ей понравилось на крепких солдатских руках. Мать попрощалась, захлопнула дверь машины, и девушка пошла дальше, через несколько шагов она оглянулась, и в её прощальной улыбке промелькнули запоздавшее доверие и благодарность.
В машине все тоже улыбались - сытная, вкусная еда, размягчая, размаривая нутро, разбудила чувство довольства и собой, и жизнью, и солнечным днем... Мать с тоскливой грустью смотрела на улыбавшихся мужчин их распирало самодовольство, как будто бы не солдат сделал три шага по грязи с девушкой на руках, а они хитроумным способом переправили целый полк через огромное топкое болото. Особенно усердствовал муж - какой сын! какой замечательный парень! и я какой! и приятель мой - что надо! Матери вспомнилась последняя просьба, с которой она обратилась к сыну за полтора месяца до его ухода в армию. В их большой четырех - комнатной квартире несколько месяцев шел сложный капитальный ремонт, связанный с перепланировкой, который она одна выносила на своих плечах - сын сдавал экзамены за 10-й класс и его нельзя было беспокоить, потом он уехал плавать на байдарках, потом был на даче, муж был в доме отдыха, а после сразу уехал за границу в туристическую поездку. Даже когда они были дома, никто из них ей не помогал - в этих двух здоровых и сильных с виду мужчинах - её муже и её сыне - непонятно почему совсем не были развиты основные мужские качества, делающие мужчину именно настоящим мужчиной, - понимание человеческой слабости женщины и элементарное желание помочь eй сделать работу, если она ей или совсем, или уже не по силам. Любой из многочисленных рабочих, перебывавших в доме за время затянувшегося ремонта, в этом отношении был добрее и человечнее, нежели эти близкие ей люди. Ремонт подходил к концу, оставались столярные работы - в квартире менялись двери, плинтуса, устанавливались экраны на батареи отопления. Два столяра работали почти каждый вечер, и после их работы оставалось много мусора легких, невесомых стружек, щепок, опилок. Мать очень уставала, допоздна собирая и вынося ворохи мусора, причем усталость была уже не ежедневной, не еженедельной - сказывались месяцы ремонта. И вот однажды она попросила сына вынести два ведра, в которые она плотно утрамбовала стружки и опилки. Вёдра были легкие, но сил уже не оставалось даже на такую малостъ, кроме того, мучила обида на сына - он не работал уже третий месяц, ожидая призыва в армию, летом прекрасно отдохнул в походе на байдарках и потом на даче, и мог бы сейчас хотя бы заметить, что мать изнемогает от усталости. Ведра стояли два дня, несколько раз она напоминала о них сыну, на третий день, когда она снова попросила вынести их, он одним ударом тяжелых ботинок, которые она когда-то привезла ему в подарок из Чехословакии, опрокинул ведра. Столько злобы и силы вложил он в этот удар, что ведра покатились по полу коридора, легкие, спрессованные стружки рассыпались и разлетелись по свеже отлакированному паркету во все комнаты... Слезы душили мать, когда она выметала эти стружки из-под кроватей, шкафов, кресел, снова утрамбовывала их в ведра и несла эти ведра на помойку, уже совсем тупая от боли и усталости. Нервное потрясение было так велико, что она сильно разболелась - разыгрался мучавший её уже несколько лет невроз. Сына она не могла видеть - её трясла мелкая нервная дрожь и тошнота подступала к горлу, когда она слышала его тяжелые шаги в тех же самых ботинках...
Материнское сердце - в нем, как в горниле вечного огня, со временем сгорают многие личные обиды, но остается незатухающая боль где-то в глубинах сердца, незаживающая рана на материнской душе как память о том, что человек! сын! так осквернил не её! нет! себя недостойным поступком.
Мать и не вспомнила бы об этом поступке сына, если бы не глупое хвастовство и самодовольство отца. Мать знала сына гораздо лучше материнское сердце всегда более чуткое, чем отцовское, - это отец умудрялся отыскивать в повседневном поведении сына что-нибудь такое, что можно было восхвалять, выпячивать, упиваться этим в ослеплении, как глухарь на току, самозабвенно поющий любовную песню подруге и не замечающий подкрадывающегося охотника, а она понимала, что к сыну незаметно подбиралась, подкрадывалась суровая жизнь, и постоянная тревога, как невыдернутая заноза, разъедала ей душу и сердце. Самодовольство и дурь, тупое хамство, невежество и невежливость, эгоизм и распущенность, вспыльчивость, лень и самоуверенность - вот из каких цветочков складывался букет характера сына, и глухариная слепота отцовского сердца только помогала распускаться этим ядовитым цветкам.
Последней надеждой для матери на исправление поведения сына была армия, - постоянная борьба с его чудовищным характером, нездоровье и ремонт отняли у неё все душевные силы, требовалось длительное время для их восстановления. Но они находились всегда, непонятно откуда, как, ведь, казалось, всё опустошено, всё выжжено, все сгорело, осталась внутри черная, глухая, безжизненная пустыня - но речь шла о человеческом облике её сына, и великая очищающая и возрождающая сила материнского долга перед сыном, перед людьми, пробуждала их снова и снова.
Незаметно, не сразу, не привлекая внимания, незначащими вопросами мать прервала радостный трезвон, прославлявший три шага сына через колдобину с грязью. Сделает ли сын когда-нибудь подобные шаги сам, без понуждения? Вот тогда бы радость потеснила в её уставшем сердце застарелую тревогу и боль.