Я + Я - Юрий Моренис

Я + Я

или Сказки для зрелого возраста

Юрий Моренис

© Юрий Моренис, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Пролог

– Здравствуйте.

– Добрый день.

– Мне бы господина Парфенова…

– Я слушаю.

– Еще раз здравствуйте, Михаил Алексеевич. Решила к вам обратиться как к частному детективу. Вы ведь детектив?

– Так точно.

– Можно с вами встретиться?

– Нет вопросов, но в ближайшее время я занят…

– Не думала, что вы мне откажете…

– Я не отказываю. Вы застали меня на пороге.

– Какой у вас, Михаил Алексеевич, приятный голос. Я тоже обладаю некоторой долей дедукции, хотите, я вас прямо по телефону опишу?

– Хоть и тороплюсь, но интересно. Попробуйте.

– Вам чуть за сорок, вы высоки, где-то метр восемьдесят. Широки в плечах, но вес около девяноста. Лицо – сплошной Голливуд: блондин с голубыми глазами, но скуласт, что говорит о восточных предках. А ямочка на подбородке лишь добавляет шику. Внешность слишком привлекательная для частного детектива. Наверно, потому носите серые костюмы и неброские галстуки. Я не ошиблась? Почему вы молчите?

– Гм-м… Довольно неожиданно. Зря вы, девушка, хихикаете.

– Девушка? А может, солидная дама?

– Я тоже слышу ваш голос, могу ответить тем же. Не возражаете?

– Будьте так любезны, Михаил Алексеевич…

– Я бы с удовольствием описал вас, как вы меня, назвал бы высокой броской блондинкой с ярким макияжем, и на вас все время оглядываются мужчины…

– А что, не оглядываются?

– Нет, почему же? Но не так часто, как хотелось. Потому что росту в вас чуть-чуть, а зеленые глаза с постоянным скептическим прищуром – это несколько отпугивает…

– Так уж и отпугивает?!

– Возможно, настораживает. Носик курносый, челюсть вперед, а чтобы особо не выделяться, носите джинсовые брючные костюмы и не любите писать «стенд-ап», то есть говорить непосредственно на камеру. Вы ведь тележурналист, работаете на популярном 52-м канале, и зовут вас Алла Уральская. Для друзей и близких – Алька, а фамилия Уральская, возможно, псевдоним, весьма созвучный с именем.

– Вот это да-а… И все – по голосу?

– У каждого свои секреты.

– Один – один, Михаил Алексеевич?

– Скорее, два – ноль. Оба очка в мою пользу.

– Это несправедливо!

– Очень даже да. Тем более, я вас вижу, а вы меня нет. Стоите на той стороне улицы, держите у уха сотовый и смотрите вверх. Пытаетесь высчитать мое окно? Браво! Я уже спускаюсь. Чуть-чуть – и увидимся…

Танюха оказалась права: Голливуд – он и есть Голливуд. Только не сказала об одном… Она намекнула, возникнет нюанс, тебе решать, потому что кому-то нравится, а кому-то нет. По всей видимости, моя начальница намекала на шрам, превращающий его лицо Аполлона, отдыхающего после полудня, в грозный лик гестаповца, допрашивающего комсомолку. Правда, в доброго гестаповца, если таковые существовали. И вместо серого костюма с голубым галстуком на нем болталась зеленая ветровка, под которой чернела футболка, заправленная в джинсы. Кроссовки завершали его гардероб. Все это я разглядела в миг, когда ойкала на его здрасьте. Я-то его ждала с той стороны, а он подошел сзади.

– Здрасьте.

– Ой!

А она гораздо худее, чем по телевизору. Ах да, выпуклый экран всегда полнит. Никогда не привыкну, что изображение человека разительно отличается от самого человека. Все эти «Их разыскивает милиция» – полная чушь! Он рядом будет стоять, а ты в жизни не догадаешься… И росту в ней поболе, чем казалось сверху или на экране. Впрочем, на экране и сравнить не с чем, они там сплошь сидят или стоят, где ни попадя. И почему она не любит снимать «стенд-ап»? Вполне даже симпатичная девчушка.

– Совсем не ждала вас с этой стороны.

– Сюрприз. Я вышел не из главного подъезда, а с торца и перешел там, у светофора, – я махнул рукой в сторону «зебры».

Но он меня не смутил. Может, он этого добивался? Фиг, нас так просто не возьмешь!

– А-а, – сказала я и мило улыбнулась.

Улыбочка-то у нее ядовитенькая. Этакая коброчка с клыками. Спасибо Татьяне, моей давней приятельнице, предупредила: мол, ты с Аллой Уральской поосторожнее. С виду тихоня, а по натуре – глист, все соки высосет. Я растянул губы во всю ширину зубов:

– Извините, если вы меня, Алла, не поняли. Я не подкрадывался. У меня здесь машина припаркована. А на той стороне не то что стоянка – остановка запрещена.

– Да, я знаю, – сказала я. – Сама кружила минут пятнадцать, пока припарковалась.

– У вас машина?

– «Шестерка». Там стоит, за углом.

– Жаль, мог бы вас подвезти.

Смотрит на меня с сочувствием. Не из-за машины, нет. На самом деле мог куда-нибудь подкинуть. Вот дура, вечно меня несет впереди паровоза. Нет же, надо пофорсить: дескать, я девушка самостоятельная, плевать мне на ваши «Мерсы».

– А вот и мой «Мерседес». Старенький, правда, но меня вполне устраивает.

– Как старенький?! Кажется, с конвейера прямо. Вон какой ухоженный.

– Спасибо, Аллочка. Вы мне льстите. Ему уже лет пять.

Я «Аллочку» не пропустила. А делов-то, всего-навсего похвалила его тачку.

Милая девушка, умеет подобраться к мужчине. Небось, еще на каждую тупую шутку хохотом заливается. Ладно, потом проверим. К сожалению, тороплюсь.

Аж цветет весь. Солидный, а цветет. Только не надо шутить, не хочу смеяться, настроение ни к черту. Зря, выходит, через весь город перлась.

– Как же быть? – скорбно вздохнула я.

– Может, вечером. Знаю, у вас, тележурналистов, всегда времени в обрез.

– Михаил Алексеевич, вы мне что, свидание назначаете?

Он сделал такое испуганное лицо, я невольно засмеялась. Засмеялась, но тут же потупилась.

– Разве это неприлично? Прошу прощения. Но, с другой стороны, я Тане пообещал дать интервью, грех отказываться.

– Да нет, все в порядке. Откровенно, мне бы тоже побыстрее сделать сюжет, завтра в эфир, а дальше – в область за новыми материалами.

– Договорились, – обрадовался я и назначил встречу в «Красном уголке», тихом и уютном ресторанчике на Пушкина…

Глава 1

Вот, собственно, и все…

Больше мы с ним не встречались.

Как прошел сюжет? Нормально прошел. Я бы и не вспомнила, но он вдобавок оказался писателем, типа детектива, и рассказывал всякие забавности. Оказывается, подвергнуть расследованию можно абсолютно все. И доказал на примере русских сказок. Мы улетели – ржачка стояла на весь эфир. Потом звонили, просили повторить. А я-то раньше думала, будто расследованиями занимаются только сыщики и мы, журналисты. Парфенов же утверждает: даже пробуя борщ на состав ингредиентов, дескать, сколько там капусты, свеклы и картошки, – уже проводишь своего рода расследование. Да-а, веселый мужик!

Иногда бывает жалко. В профессии журналиста даже самые яркие знакомства чаще бывают одноразовыми. Пообщаешься с человеком, сделаешь пару синхронов, а потом при всем желании не видишься… А хотелось бы! Пока готовишь материал, и дома у героя побываешь, и с близкими побеседуешь, и с друзьями. Порой так в биографию закопаешься – вся подноготная, как на ладони! О жизни его столько знаешь – сам не знает, и готов дружить до гроба… Ан, не выходит. Прям рок какой-то. Год-два проходит, можешь встретить его на улице и не узнать. «Здрасьте, Аллочка! Рады видеть!» Из вежливости: «Ой, я тоже рада!» А кому ты рада, с полминуты напрягаешься – вспоминаешь.

Что интересно, дела в памяти остаются, а персоналии куда-то тю-тю. И ведь не только выручаешь людей, случается, спасаешь, жизнь поворачиваешь в лучшую сторону: то ли в суде оправдают, то ли квартиру новую дадут, то ли водопровод починят или лампочки в подъезде ввинтят. Как-то (ха-ха!), письмо в редакцию пришло (я тогда на радио работала): мол, темно, лбы расшибаем, там, в ЖЭКе, одни сволочи сидят. Пошла в магазин, не пожалела денег, и ввинтила в том злосчастном подъезде несколько лампочек. Так благодарственное письмо пришло: спасибо вам, радио, перепугались гады, и теперь на лестнице светло. Благо, нашли время написать – мир не без добрых людей. А вообще, благодарность – дело нечастое и где-то побочное.

Главное, берешь факт и превращаешь его в информацию. То есть, делаешь его доступным людям, будь они читатели, радиослушатели или телезрители. А фактов этих, с одной стороны, куча несметная, с другой – днем с огнем не сыщешь. Но и жаловаться тоже грех. В наше время столько событий, столько некопаного добра: гвоздиком колупни какую-нибудь ситуацию, типа для подробностей – хлынет, лишь успевай просеивать.

К примеру, случился незначительный сюжет, вроде пустяк, а со временем – ох как пригодилось! Однажды в конце весны и учебного года делала ностальгическую передачу о давно минувшей пионерии. Для молодежной редакции само то. Как детишек занять, этих милых карапузиков ублаговолить, а то детская преступность растет до небес, крадут, мошенничают, режут, а онанизмом заниматься еще рано. И вот в одной из школ педагог-новатор, заслуженная учительница со всеми образовательскими регалиями (а то кто бы доверил), заглянула в былое и организовала пионерскую дружину. Ну, типа того. Я пионерию не застала, структура ее мне неизвестна, и, скажу честно, заинтересовалась, чем там занимаются детишки взамен грабежей и покушений. Оказалась, несмотря на боевое название, дружина – вполне мирная организация. Ребятня с разноцветными тряпочками на шеях весело смеялась, а глазки по-доброму, без всякого преступного умысла смотрели в камеру. Сюжет получился радостный и умильный.