Искатель. 1975. Выпуск №5 - Сергей Высоцкий

ИСКАТЕЛЬ № 5 1975

Сергей ВЫСОЦКИЙ

ВЫСТРЕЛ В ОРЕЛЬЕЙ ГРИВЕ[1]

1

Утром к Игорю Васильевичу Корнилову, заместителю начальника уголовного розыска, зашел старший инспектор капитан Белянчиков. Сел молча и пробарабанил пальцами по облезлой коже кресла какую-то затейливую, ему одному известную мелодию. Корнилов мельком взглянул на него и понял: есть новости. Белянчикова всегда глаза выдавали. Пристальный, иногда до неприятности пристальный его взгляд становился в таких случаях чуточку рассеянным.

— Сиди, сиди, — пробормотал Игорь Васильевич, — может быть, что и высидишь. Только не повышение по службе… — И уткнулся в свои бумаги.

— Вы, товарищ подполковник, все доклады пишете? — не выдержал наконец Белянчиков. — И опять небось о профилактической работе среди подрастающего поколения? А настоящих преступников за вас будут ловить учителя географии? — Он сделал паузу и тихо сказал: — Таких, например, как Санпан…

Корнилов резко вскинул голову.

— Что, Санпан? Задержан?

— Задержан? — пожал плечами Белянчиков. — Да разве это возможно, когда уголовный розыск профилактикой занимается?

— Да что ты заладил «профилактика, профилактика»? — вспылил Корнилов. — Всю душу вымотал. Что про Санпана известно?

Санпан — Александр Панкратьевич Полевой, опасный вор — два года тому назад при попытке ограбить квартиру убил старика. В квартире нашли отпечатки его пальцев да финку с наборной ручкой. Ее потом опознали два Санпановых «приятеля» по прежним делам. Но самого Полевого найти не смогли. Всесоюзный розыск объявили, а не нашли.

Почувствовав, что подполковник не на шутку взволнован, Белянчиков перестал придуриваться и, облокотившись на стол, быстро сказал:

— Только что позвонил Шакутин из Луги. На Мшинской, в одной из деревушек, опознали Санпана.

— Взяли?

— Нет. Его опознал по расклеенной у вокзала фотографии рабочий лесхоза. Рано утром этот рабочий приехал в Лугу, пришел в отдел…

Корнилов встал из-за стола, сгреб все бумаги и, открыв сейф, небрежно свалил их в кучу. Достал пистолет.

— Сам поедешь? — спросил Белянчиков, хотя ему и так все было ясно.

— Ты готов? — хмуро спросил Игорь Васильевич. Он уже стоял у стола и набирал номер телефона. Белянчиков кивнул. — Огнев за баранкой…

Огнев был лучшим водителем управления.

— Михаил Иванович, Корнилов докладывает, — сказал Игорь Васильевич в трубку. — Александр Полевой под Лугой объявился… Нет, нет, никаких ЧП. Его рабочий лесхоза опознал. Разреши мне выехать… Сам понимаешь… К черту! — Он надел пальто, сунул в карманы по пачке сигарет.

Когда машина отъехала от управления и Огнев, молодой широкоплечий парень с флегматичным лицом, перестал ворчать на то, что опять как на пожар, а дорога скользкая и шипованной резины не дрпросишься, Игорь Васильевич спросил:

— Юрий Евгеньевич, давай подробности!

— Да какие подробности? — удивился Белянчиков. — Я тебе почти все уже доложил.

Корнилов нетерпеливо дернул головой.

— Живет Санпан в пятнадцати километрах от станции. Деревня домов пять. Владычино, что ли…

— Память сдавать стала?

— Владычкино. Живет у какой-то женщины. Я не стал Шакутина подробно расспрашивать, — сказал Белянчиков. — Тут время дорого.

— Да, конечно, — согласился Корнилов. — А морочить мне голову у тебя время нашлось. Не вспугнут они нам Санпана?

— Нет, это исключено. Шакутин будет ждать нас на Мшинской с тремя сотрудниками…

Заметив недоуменный взгляд подполковника, Белянчиков пояснил:

— На станции-то надо будет своих оставить? На всякий случай?

— Эх, не ушел бы, — вздохнул Игорь Васильевич, с неприязнью посмотрел в окно. На улице мела метель.

— В Луге тоже метель, — сказал Белянчиков. — А из Владычкина уйти только к станции можно. К Мшинской. Шакутин говорит: там как тайга. Леса. И снегу…

Они помолчали. Потом Белянчиков спросил:

— Ты не замерзнешь в своем драпе? Ехать-то часа три, не меньше.

Сам он щеголял в новенькой дубленке.

…До Мшинской они добрались за два часа. Свернули с шоссе. Дом участкового инспектора был старый, потемневший, какой-то совсем неопрятный. Перед ним не было видно ни деревьев, ни кустов. Да и палисадника не было заметно. «Временный жилец товарищ участковый, — решил Корнилов, вылезая из машины. — Небось в сторону города смотрит». Ноги у него одеревенели от холода и неподвижности и плохо слушались, все время съезжали с узкой тропинки в сугроб.

— Где же они машину поставили? — удивился Белянчиков, оглядываясь вокруг.

— Да, может, он и не приехал еще, твой Шакутин, — сказал Корнилов. В управлении всем было известно, что Белянчиков с Шакутиным вместе учились в университете и были большими друзьями.

— Наш Шакутин, — нажимая на «наш», ответил Белянчиков, — не мог не приехать, товарищ подполковник. А машину, наверное, где-нибудь в гараже поставили. Чтоб не маячила тут…

Из дома их заметили. С противным скрипом открылась дверь, и на покосившемся крыльце появился в клубах морозного пара капитан Шакутин, широкоплечий, краснолицый, с озабоченным лицом. Корнилов знал его несколько лет и привык видеть улыбающимся. «Уж не сбежал ли Санпан?» — с тревогой подумал он.

— Здравия желаю, товарищ подполковник! — капитан подтянул начинающий расти живот.

— Здравствуйте, Шакутин. Что тут у вас случилось? — спросил Игорь Васильевич, пожимая ему руку.

— Чепе, товарищ подполковник, — он раскрыл двери в дом, пропустил Корнилова и Белянчикова в сени. В сенях пахло кислой капустой, хлебом. У дверей в комнату стоял совсем молодой лейтенант в форме. Было видно, что он очень взволнован и чувствует себя неуверенно.

— Участковый Рыскалов, — громко отрапортовал он, приложив руку к козырьку. Корнилов кивнул ему и прошел в комнату, к большому дощатому, чисто выскобленному столу. Отодвинул стул, сел на него и, сняв шапку, огляделся, ища, куда бы ее положить. Комната была просторная, оклеенная простенькими, в голубой цветочек обоями. Кроме стола, в комнате был комод, божница над ним, старая ножная зингеровская машина под кружевной накидкой. На нее Игорь Васильевич и положил шапку. Белянчиков сел рядом, распахнув дубленку. Шакутин остановился перед Корниловым, а участковый так и остался в дверях.

— Ну что, капитан, — сказал Игорь Васильевич скучным голосом, — докладывай, какое у тебя чепе.