Пересказ о Феофане, всем известном Атамане - ММВ

ММВ

Пересказ о Феофане, всем известном Атамане

От автора

Други, в добром настроеньи

я желал бы видеть Вас!

И, конечно, без сомнений

в танце рифме и веселий

для души и для отрады

– как терпению награда

в этих строчках, что про нас

написал я сей рассказ!

Воспылал я в нём, быть может

тем незримым откровеньем -

чтобы вам, под ваши кожи

ко всему, чем мы похожи

в лёгком трепете в сердцах

– поселившись на умах

лишь подать, как настроенье

лёгкий повод для раденья!

Да и в сказке, что случилось

мне по вечеру писать

так уж вышло, что открылось

и во строчки закрепилось

нечто важное с того -

что случилося давно,

– чтобы ус себе мотать

и на слабость не роптать!

ГЛАВА I

(Часть первая)

А история про Фана -

что вам ранее знаком,

– не того, а Атамана

из разбойного бедлама -

что по силе, да по Духу

– взяв судьбу себе в подругу

лишь решил – на таковом

обрести родимый дом!

И, началом этой сказки

станут дивные места -

в коих Фан, даю подсказки

поселил свои СердцА!

Был тот город – той Столицей

– в коей, радостью людей

стали полными землицы

в зарождении идей!

Глазки радуют узоры

на домах и на цекрвЯх,

и, конечно же, хоромы

– что сияют при лучах!

И, всю эту благодать

– что является во счастье -

то, не можно передать

– не желая стать участным!

Было с ним, да в то мгновенье

в коем жизнь он поменял

Брат и семеро Доверий

– что по Духу разделял -

Был – Цыган, кровей румынских;

Было – двое так же с тех

– кто по приискам сибирским

добывал себе монет;

Было – двое из братишек

– что, по крепости в плечах

добывали и дровишек

лишь по силе в кулаках;

Ну, и двое – были с тех

– кто по важности – не меньший,

но, по силе, их совет

делал сложное – простейшим!

И раскрыв в себе призваний

что по жизни забылИсь

– так сказать иные знанья

что в скитаньях дались,

Положили за основу

чтобы стало по сему -

«Чтобы слово было делом

и не таяло к утру!»

…Ой, не сразу… право, бросьте!

все умения дались,

было так, что ныли кости

и сомнения крались…

Было даже, грешным делом

вспоминалось о былом,

– то веселие с пробелом -

что дела все «на потом»!

Но, как сядут вечерами

под веселые «ля-ля»,

так такое выдавали

– вспоминая тяжбы дня…

Вот, примером, чтобы ради

понимания причин

почитайте, что средь братьев

им поведал там один!

«Ну, и день… Сегодня понял -

как же сложно добывать!

– коли края тем угодьям

в свете солнца не видать…

Про мозоли… Ой, да ладно!

– не судьбинушка роптать,

то, порою, и отрадно

чтоб «Мужчину» не терять!

Но, когда, да мне, Цыгану

два поводья да коня

запрягают, как отраду

чтоб пахать при свете дня!..

То, вначале, и не скрою

было странным, что таить,

– чтоб пахать, меняя волю

дабы поле бороздить…

Я, два раза этим плугом

– что во поле за конём -

было дело, что по кругу

дал повторы тем же днём!

Да, согласен, труд крестьянский -

это славные дела!

…тут, характер, что цыганский

не берёт за те узда…

Только совесть, в осознанье

во полезное во дни

дарит стимул во старанье

чтоб сомнения прошли!»

Остальные же, дивившись

и лишь радуясь в устах,

отвечают, положившись

на доверие в сердцах:

«Ты, Братишка, той работой

что сегодня выполнял

нам помог своей заботой

в том, как совесть не терял!

Да, у нас сейчас не сладко

– много нужно добывать,

дабы был у нас достаток

в коем можно отдыхать!

И поэтому, Родимый

– хоть румынских ты кровей

был и будешь, тем, любимый

– что не бросил ты Друзей!»

И по вечеру, в беседах

по раскрытию причин

обреталось в тех манерах

Богомудрие былин!

Часть вторая

Восемь месяцев, все вместе

– как один, на радость дня

развивались в новом месте

– не жалея в том себя!

И, что странно, те злодеи

– в коих было столь греха,

как же жить они сумели

не имея в том стыда?

Я отвечу, мне не сложно,

– это просто, коль желать -

лишь понять, что всё возможно

– коли духа подсобрать!

А иные все причины

на попрание того -

лишь симптома дурачины

чтоб не видеть бы сего!

Но для Брата было время

тяжкой ношей на душе…

«…Что же это за сомненья

возвращается ко мне?

Неужели же, заданье

что мне Царь, да поручил -

станет просто оправданьем

вновь сложившихся причин?..»

И, собравшись для решенья

накопившихся проблем

Брат, поведал про смятенье

и забывшийся удел:

«Вы, простите меня, Други

что придётся мне уйти,

не могу смирить испуги -

что Другие не важнЫ!

Вы же, ставши мне Родными

и в глазах, и во сердцах,

дальше – сами уж, отныне

в силах правиться в делах!

И поверьте, рядом с Вами

буду, в мыслях, каждый день,

а как справлюся с заданьем

постучуся в Вашу дверь!»

Фан и семеро Доверий

– лишь за всё благодаря

дали Брату, без сомнений

на удачу пендалЯ -

«Ты во многом, среди равных

стал наставником для нас,

и за то, Тебя по праву

отпускаем в добрый час!

Посему, благословляем

по итогам сих бесед,

и лишь Бога умоляем

дать везенья и побед!»

Проводивши они Брата

лишь продолжили в трудах

добывать и жить по ладу

не болтая на устах,

Также, множеством стараний

и упорнейшим трудом

развивали дарованья

– создавая новый дом!

Часть третья

Как-то летом, да в субботу

повезли они товар,

чтобы справить ту работу

в кой виднеется навар,

Но в пути, на месте съезда

– где дорога так узка

повстречался им Уездный

– что спешил издалека,

«Ах, да это же крестьяне!

Их не стану объезжать!

Лучше хода я прибавлю

и не стану рассуждать!»

И добавив только ходу

– давши кучеру наказ

приготовил свою ногу

дать пинка на «добрый час»…

Но веселью таковому

– ни судьба, на этот раз

получиться, чтобы снова

захотелось в «добрый час»!

И, очухавшись в овраге

– улетевши во туды

он, подобием