Талантида. Сборник притчей и стихов - Инесса Рэй Индиго

Талантида

Сборник притчей и стихов

Инесса Рэй Индиго

© Инесса Рэй Индиго, 2017

ISBN 978-5-4485-0608-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Фрагмент авторской картины Инеcсы Рэй Индиго «Влюблённые»

«Если у человека есть своё мнение и взгляд на мир

– это уже личность,

а, если он при этом может облечь свои мысли

в разнообразные красивые формы – это уже талант.»

Сказка про Истину

Истина рождается в чистых небесах. Она также прозрачна и легка. Звёздным светом и незримым свежим воздухом эта странница проходит сквозь наши жизни. Чтобы узреть её нужно просто закрыть глаза и распахнуть свою душу. Но особый вид истины иногда появляется в местах, погрязших во лжи и во тьме. Одним из таких многочисленных мест на земле и являлся город Жабинск.

Как не трудно догадаться, основан он был на древних густых болотах, которые преданные жабичи упорно считали чудодейственными грязями. Подтверждали их глубочайшее заблуждение столь же древние легенды о безжизненности и проклятости этой территории, а также архаичный её топоним Гольдрания. Однако местные этнографы и краеведы трактовали это якобы европейское название, как «золотой дождь».

Вполне возможно, что он когда-то осыпал драгоценными трофеями легендарного основателя Жабинска, однажды надолго увязшего в этих болотистых землях со своими бесстрашными драгунами. Шли годы и века, а с ними бесконечные дожди, приумножавшие грязевые залежи, только вот мифологического золота в них так и не просматривалось.

А всё потому, что золото это было заколдованным и невидимым – бралось из ниоткуда и исчезало в никуда, то есть в сокровищницах последующих градоначальников. Пытаться раскрыть секрет добычи и использования неприкосновенного жабинского золота было строго запрещено на государственном уровне. В губернаторской булле золотым по белому было сказано, что такого отступника непременно настигнет смертельная кара древнего проклятия этого ископаемого. В народе же поговаривали, будто единственным проявлением проклятия было то, что его обладатели превращались в животных.

Вероломных исследователей золотоносных болот власти строго казнили, а тех, кто думал изобличить уполномоченных старателей, признавали тяжело больными и отправляли на принудительное лечение в самые недра чудодейственных грязей, откуда никто не возвращался. Многим в Жабинске и за его пределами было очевидно, что всё это ложь и многовековой сговор правящего клана, озолотившийся выходец из которого даже взошёл на государственный престол. Но все хранили молчание и черпали из него своё золото.

Благодаря волшебным приискам город вымахал большой и роскошный, невзирая на то, что внутри и снаружи его дворцов всегда царила мрачная сырость. Феноменальная роскошь Гольдрании начала привлекать в эти места несметное число лиходеев со всей страны. В жабинском тумане они жили необычайно вольготной жизнью, словно сама здешняя природа благоволила их тёмным и прибыльным делам. К тому же обратным эффектом проклятого золота было то, что оно выводило животных в люди.

Таким образом, в чопорной Гольдрании разгулялась преступность с её самыми разнообразными группировками, которые бились за невидимое золото в кровь, при этом сбиваясь в крепкие стаи. Кроты и крысы, постепенно заполонившие тайную полицию, отвечали за обнаружение в грязевых кучах источники обогащения и начинали активно копать. На золотой блеск слетались стаи стервятников, занимавшие при птичьем правительстве города теневую роль. Они-то и помогали алчным грызунам переправить награбленное по воздуху, вдали от обывательских глаз, в общую казну своей зооморфной управы.

Сей улов могли вырвать из когтистых лап только откормленные и специально натасканные медведи из бойцовских клубов национальной культуры. А стерёг всё это великолепие клан собачьих жандармов под негласным руководством красных волков. Прочее население стаи держали за бесправных насекомых. Ослеплённые ложью и безропотные жители лишь тихо жужжали о творящемся вокруг беззакония и разлетались, продолжая интеллигентно бороться только за сохранение исторических фасадов своих прогнивших муравейников. Ложь и трусость процветали в Жабинске опоясывающим моховиком…

Истина появилась здесь незаметно для большинства, когда все намертво забыли её отрезвляющий свет и свежий аромат, подобный лазурному озону, и посему уже не испытывали в ней надобности. Она спустилась с небес на стальных крыльях и сразу же озябла в безжизненном болотном мраке. Практически никто из ослепших в хмурых туманах жабичей её не замечал. В немом изумлении она некоторое время лишь наблюдала, как обманчива внешняя красота Гольдрании, в болотной гуще которой собираются оскотинившиеся господа, которые воображают себя по уши в золоте. Они всюду хвастали своими «клондайками» и никого из людей к ним не подпускали. Первыми уловили озоновый аромат ненужной истины собачьи жандармы, а вместе с тем почуяли неладное:

– Что это?! – повёл носом взволнованный пёс по кличке Хвост, который постоянно увольнялся и обратно внедрялся в хвостатые ряды, – Чуешь, шеф? Что-то неладное, похоже, близится ветер перемен!

– Ни черта в твоих приметах не понимаю, – надменно прорычал ему в ответ вожак собачьих жандармов Умник, – И ничего, кроме посторонней вони не чую! Разнюхай-ка лучше, Хвост… Ежели это вонь, чего развонялась? А коль ветер, есть ли у него разрешение на то, чтобы на наших болотах дуть?

– Уже, шеф! – завилял хвостом подчинённый, – Каждый угол по этому вопросу разнюхал, все говорят, что дует это из поднебесья, то бишь до наших чудесных грязей не достать. Вот только зачем и к чему дует, весьма интересно. Чую что-то новенькое надует. Ещё понаблюдать?

– Что тут интересного, дурья твоя голова?! – залаял на него Умник, – Завтра по ветру наше золото умыкнут, а ты наблюдать будешь?! Гасить, хватать, закрывать все эти ветродуи надо к чертям собачьими! Выполнять!!!

– Тише, не шуми пока, Умник! В нашем краю ветерок истины сам затеряется и бесследно исчезнет, верь мне! – авторитетно осадил лай прозорливый волчий вожак Хан, и старый друг его стервятник Зубоскал пообещал надёжно перекрыть и без того беспросветные жабинские небеса.

Но на этот раз Хан промахнулся и, как бы встревоженные псы не рубили деревья и мельницы, постепенно воплощался прогноз трусливого Хвоста. Истина, несмотря на летящие в неё куски грязи преступных золотодобытчиков, оставалась чистой и освещала мрак лживых болот, прикрытых сказочными декорациями. Однажды яркие отсветы истины привлекли внимание столичных властей и жандармерии.

По всей Гольдрании начались проверки и капитальные уборки, в ходе которых были брошены в клетку кое-какие крупные звери и вожаки подлых стай. Да только не все. Вскоре королевские делегаты начали увязать в проклятых болотах. То ли не пожелали больше мараться в заколдованном круге Жабинска, то ли сам король со своими кардиналами вступился за старых товарищей. Но правосудие отступило, упорхнув восвояси на драконьих крылах.

На золотоносных болотах воцарились не менее алчные и жестокие преемники казнённых особей. И всё пошло по старому, если не сказать хуже, ведь теперь стаи знали, что могут рассчитывать на высочайшее покровительство в полной мере. Истина затосковала во всепоглощающей тьме и неправде. Не смогла стать, как все жабичи, но и не могла высвободиться из цепких болот. На золото, что превращало людей в животных, она даже в мыслях не покушалась. Но псы с волками и так к ней не приближались, дабы не осветилась их истинная уродливая суть. В вечных сумерках правящие стаи выгодно маскировались под таинственных аристократов из прогнивших дворцов.

Князьями, графинями и баронами воображали себя вчерашние собачьи Хвосты, крысиные Носы и дворовые Мурки. Но порою, если требовался свет для точного подсчёта своих измазанных в грязи монет или написания лживых доносов, они без стыда использовали Истину, заточённую, как луч в маяке. Беззастенчиво крали этот жизненный свет, тепло и свежие идеи, открывая для себя что-то не менее ценное, чем Жабинское золото. В итоге укрепившиеся в Гольдрании зубастые своры перекрыли ей все пути и выходы, получив поддельный ордер на арест Истины и утопление в грязи, как особо опасную преступницу.

Выход из ловушки оставался только один – вернуться обратно в небо, породившее ненужный свет истины. Она поднялась на самую высокую башню города, набрала полную грудь такого позабытого на вкус свежего озона и уже начала невесомо подниматься на окрылённых руках, не открывая глаз.