Как крошится печенье - Джеймс Чейз

Джеймс Хэдли Чейз

Как крошится печенье

Глава 1

Часы, висевшие на стене, показывали 3.50 ночи, когда на рабочем столе сержанта Бейглера резко зазвонил телефон.

Бейглер, крепкого телосложения мужчина с багровым, одутловатым лицом, недовольно поморщился, глядя на циферблат. Короткопалой могучей рукой он рывком сорвал трубку с рычага и рявкнул:

– Бейглер! В чем дело?

– Гарри Броунинг хочет поговорить с вами, – тут же ответил дежурный сержант. – Похоже, что-то важное.

Бейглер сердито нахмурился. Гарри Броунинг был владельцем ресторана «Ла-Коквилль», одного из трех самых престижных и дорогостоящих ресторанов в Парадиз-Сити. Он был другом мэра города, а также шефа полиции – капитана Террела. Это автоматически ставило его в категорию весьма влиятельных людей, которых уважал и побаивался Бейглер.

– Соедини меня, Чарли.

Бейглер потянулся за сигаретой, но с сожалением обнаружил, что пачка пуста. К тому же он выпил последнюю чашку кофе полтора часа назад. У Бейглера были два ярко выраженных недостатка: курение и кофе, и то и другое – без удержу.

– И пошли кого-нибудь за кофе, Чарли. У меня что-то пересохло в горле.

– О'кей, – дежурный сержант Чарли Таннер криво улыбнулся: он всегда посылал кого-нибудь за кофе для Бейглера. – Соединяю.

Послышался щелчок в микрофоне, затем глубокий звучный голос пророкотал:

– Это вы, Бейглер?

– Совершенно верно, мистер Броунинг. Чем могу быть полезен?

– Черт знает что! У меня в зале мертвая женщина! Я хочу, чтобы вы поскорее приехали сюда и убрали ее. Может быть, для вас, Бейглер, трупы – вещь обычная, но для меня все чертовски серьезно. Я хочу избежать огласки. Вы меня понимаете? Если об этом пронюхает пресса, я кое с кого сниму шкуру. Я не шучу.

Бейглер вздрогнул и мгновенно забыл о духоте, отсутствии сигарет и кофе.

– Нет вопросов, мистер Броунинг. Не беспокойтесь. Все будет в порядке.

– Единственное, о чем я беспокоюсь, так о том, чтобы все было проделано оперативно и наилучшим образом. Это уже ваши трудности, Бейглер, как вы устроите, но мне ни к чему лишние волнения, кстати, как и вам!

Бейглер поморщился, положил телефонную трубку, затем вновь поднял ее, послал сигнал дежурному сержанту и, когда тот отозвался, поинтересовался:

– Внизу есть кто-нибудь из прессы, Чарли?

– Гамильтон из «Сан». Он спит… полупьяный. Вам приготовить перекусить?

– Пожалуй, не нужно. Слушай, Чарли, я должен уйти. Если Гамильтон ненароком поинтересуется, где я, скажи, что ушел домой, разболелись зубы.

– У вас болят зубы? – озабоченно спросил Таннер. – Мне жаль, Джо. Я…

– Можешь не волноваться, – перебил его Бейглер. – Кто сегодня дежурит?

– Мандрак. Но я только что послал его за кофе, – в голосе сержанта слышалось неодобрение. – Здесь еще Джексон, но вы же знаете, с каким трудом от отрывает зад от скамьи.

– Пришли его заменить меня. Хесс все еще на обходе?

– Собирается.

– Задержи его! Скажи, чтобы он подождал меня. Я сейчас спущусь вниз.

Бейглер надел куртку. Похлопал по карманам, проверяя, имеется ли оружие, вытащил пачку сигарет и, покинув кабинет, сбежал по лестнице.

Фред Хесс, инспектор по расследованию убийств, ожидал его внизу с покорным выражением на пухлом, круглом лице.

– Еще две минуты – и ты не застал бы меня в этом курятнике, – проинформировал он подошедшего Бейглера. – Ну, что там у нас на закуску?

Бейглер молча уселся за руль и завел мотор. Следом за ним в машину влез Хесс и уютно устроился на заднем сиденье.

– Мертвая женщина в «Ла-Коквилле». Броунинг волнуется, – сообщил Бейглер и погнал машину по магистрали.

Хесс недовольно заворчал.

– Убийство?

– Он мне не сказал, а я не спрашивал. Приедем и увидим. Похоже на то, что Броунинг и вся их компания сегодня не в настроении.

– Держу пари, – хмыкнул Хесс, – они захотят убедить нас в том, что труп приполз к ним сам, а они его только нашли.

Бейглер вел машину по Променад-стрит. Движение почти замерло. Им встретилось всего несколько машин.

– Мы должны разобраться в этом деле, Фред. Броунинг имеет все, с ним считаются, у него много влиятельных друзей.

– Если это убийство…

– Мы пока не знаем, убийство ли.

Ресторан находился в дальнем конце улицы и был окружен подсвеченными деревьями, клумбами и газонами. Три мраморные ступеньки вели к внушительному входу. Сейчас вестибюль освещался лишь несколькими лампочками: ресторан в половине третьего был закрыт.

Бейглер и Хесс вышли из машины и, поднявшись по ступенькам, прошли через вращающуюся дверь в элегантный вестибюль. Льюис, худощавый метрдотель – аристократ с виду – ожидал их.

Этот самодовольный тип редко волновался. Но сейчас, Бейглер мог в этом поклясться, он трясся от страха.

– Сюда, пожалуйста, – указал Льюис и повел детективов во второй вестибюль, из которого они поднялись по лестнице в коврах в большой бар.

Здесь их ожидал Гарри Броунинг. Он сидел на высоком стуле у стойки бара с бокалом бренди в руках. В зубах зажата сигара. Лысеющему, плотно сложенному Броунингу было около 55 лет. Его тщательно выбритое лицо бронзовело от загара: богатство, сила и высокомерие читались на нем.

– Она здесь, – сказал Броунинг и махнул рукой в конец зала.

При тусклом свете детективы едва различили распростертую поперек стола блондинку. На ней было белое вечернее платье с глубоким вырезом на спине. Волосы отливали золотом, только они и выделялись на темном столе.

Бейглер обернулся к Броунингу.

– Нельзя ли побольше света, мистер Броунинг?

Льюис прошел за стойку бара и щелкнул выключателями.

Засветились несколько люстр.

Бейглер кивнул и подошел к столу. Он дотронулся до плеча красотки. Оно было холодным – Броунинг был прав, когда утверждал, что женщина мертва. Чтобы быть абсолютно уверенным в этом, Бейглер приложил к шее женщины пальцы: пульса не было.

– Ее лучше не трогать, пока не придут фотографы, – сказал Хесс.

– Я бы хотел, чтобы это… поскорее убрали отсюда, мальчики, – буркнул Броунинг, не вынимая сигары изо рта. – Вы проделаете все необходимое в морге. Давайте команду выносить тело. Если, не дай Бог, что-нибудь пронюхает пресса, мне придется закрыть ресторан. Выносите ее отсюда!

– Тело нельзя трогать, пока не будут сделаны снимки, – резко произнес Хесс. – Здесь, возможно, произошло убийство.

Броунинг метнул на него пронизывающий взгляд:

– А вы кто такой?

Бейглер про себя выругал Хесса за несдержанность, а вслух торопливо произнес:

– Он специализируется на убийствах, мистер Броунинг. И, конечно, прав. Это может быть убийством…

– Самоубийством! – Лицо Броунинга казалось высеченным из гранита. – На полу валяется шприц, а лицо у нее посиневшее. Нужно быть полнейшим идиотом, чтобы не сообразить, что она умерла от слишком большой дозы героина. А теперь выносите ее отсюда!

Бейглер взглянул под стол. На ковре лежал шприц для подкожного впрыскивания. Выпрямившись, Бейглер осторожно подхватил двумя руками голову женщины и приподнял ее над столом. Его интересовали две вещи: оттенок кожи ее лица и широко раскрытые, почти детские, глаза. Что-то проворчав, он осторожно опустил голову на стол.

– Нет, это может быть убийством, мистер Броунинг, – спокойно заявил он. – Смерть застала ее врасплох.

– Я не понимаю, почему вы медлите, – прокаркал Броунинг. – К этой женщине никто не подходил, ни один человек. Она сама во всем виновата.

– Всякое самоубийство рассматривается как убийство, пока нет доказательств. Я очень сожалею, мистер Броунинг, но в данном случае не может быть исключения.

В глазах Броунинга вспыхнула злоба:

– Мне не нравится, когда кто-то шагает не в ногу, Бейглер. – Он повернулся к Льюису: – Найдите-ка капитана Террела.

Когда Льюис заспешил в бар к телефону, Бейглер сказал:

– Я очень сожалею, мистер Броунинг, но мы будем действовать так, как положено, пока шеф не прикажет нам действовать иначе. У вас есть еще телефон, по которому можно поговорить?

– Ни по какому телефону, черт возьми, вы не будете звонить, пока я не переговорю с вашим шефом! – рявкнул Броунинг и направился к бару.

Бейглер и Хесс переглянулись. Хесс чертыхнулся. Он догадывался, что, если шеф пойдет на попятную, он первый получит по шее. Рядом с мертвым телом лежала белая, с золотом, вечерняя сумочка. Хесс взял ее, открыл и заглянул внутрь. Он увидел конверт. Вытащил его, повертел в руках и передал Бейглеру.

– Взгляни-ка. Это нам.

Бейглер взял конверт. Крупными буквами на конверте было написано:

Бейглер аккуратно вскрыл конверт перочинным ножичком и вытащил свернутый листок бумаги. Развернув его, он прочел записку, написанную размашистым почерком:

"Вам лучше прийти в дом № 247, Сеавью-бульвар. Он пришел. Я сделала это. Спасая положение, я все сделала быстро и ушла. Из жизни.