Аванпост в аду - Билл Кук

Билл Кук

Аванпост в аду

Сержант Стив Кенни полз по узкому выступу почти на животе, вытягивая винтовку перед собой, шаг за шагом. Высоко над головой, в медно-красном небе южного Алжира, африканское солнце палило ему спину.

Его левый бок царапал выветренный камень, возвышавшийся над ним примерно на пятьдесят футов. Справа, над краем узкого уступа, на котором он прятался, горный камень обрывался, словно стена из камня длиной в добрых триста футов.

А внизу, подняв лица к серо-чёрным вершинам, чтобы лучше видеть легионера, среди скал и деревьев рассеялись тысяча или больше кровожадных берберских налётчиков. Винтовки племени трещали каждые несколько мгновений, когда один или два фанатика решили, что он попал в цель.

Пули ударялись о поверхность векового гранита над ним и под ним.

Однажды пуля отколола осыпающийся край уступа и вонзила острые осколки камня в лицо Кенни.

— Давайте, грязные, немытые псы! — прорычал сержант Кенни, наполовину смеясь, наполовину серьёзно. — Если бы я догадался взять с собой обед, вы, волосатые рожи, могли бы там целый год ночевать!

Он достиг точки на высоком выступе, где полка немного расширялась, отступая примерно на пять футов от края. И здесь сержант Иностранного легиона присел на корточки, прижавшись к стене, повернувшись лицом туда, откуда он пришел.

Насколько он знал, это был единственный путь наверх. Если берберы хотели освежевать его тушу, им пришлось бы идти по этой крутой и коварной тропе.

До него донеслись громкие, пронзительные крики толпы внизу, закутанной в плащи и капюшоны. Свинец продолжал лязгать о камни вокруг него. Затем внезапно стрельба стихла, и гора снова затихла.

Высокие скалы вдали, за горным хребтом, привлекли его внимание. Высоко в небе парила огромная птица на едва шевелящихся крыльях. Весь таинственный Алжир, казалось, затаил дыхание и язык.

— Что за чёрт, — размышлял Кенни, который был не единственным американским авантюристом, заинтересовавшимся Иностранным легионом. — Что здесь происходит?

Отставив винтовку в сторону, парень, когда-то доивший коров на ферме в Пенсильвании, снял кепи, чтобы быстро выглянуть за край. Подсознательно, или, скорее, инстинктивно, его рука потянулась к пистолету, висевшему в кобуре. Он наклонил голову вперёд, и вдруг услышал справа какой-то звук; краем глаза он заметил какое-то движение.

Кенни издал свой характерный боевой вопль, вырвав пистолет и выстрелив. Кабильский разведчик выпрямился, винтовка выскользнула из его почти чёрной руки. С пронзительным, разнесшимся по долине криком, дикарь свалился с уступа и исчез. Распластавшись на каменном полу своей позиции, солдат в синей блузе и красных брюках ждал дальнейших нападок с той стороны.

Дважды за долгий день предводитель налётчиков, Кайд из Маразута, посылал людей навстречу смерти под сталью солдат. И оба раза Стив Кенни был готов.

И вот последний из трёх нападавших выскочил и рухнул на скалы внизу, пока солнце всё ещё ярко светило легионеру в глаза. Быстрый взгляд за край показал единственному выжившему из экспедиции легиона, что его ждёт напряжённая ночь. Берберы разбивали лагерь.

Запекшийся почти до хруста от постоянного пребывания на беспощадном солнце и голодный, как дикая африканская собака. Кенни зарычал, откинувшись назад и низко прижавшись к скале. С мастерством, приобретаемым за долгие годы практики, он скрутил себе сигарету и злобно сплюнул за край своего высокого насеста.

Пока он курил, улыбка озарила его волевое лицо, а серые глаза весело заблестели. Несмотря на безнадежность своего положения, он не мог потерять чувство юмора. Берберы не могли подняться, а он не мог спуститься и выжить, чтобы рассказать об этом. Если только...

Стив Кенни усмехнулся, когда в его голове созрел смелый план.

Убийство товарищей тем утром всё ещё живо помнилось Кенни. Он мог бы представить это снова, если бы у него хватило темперамента на такое. Полная неожиданность в лагере легиона в горах, кричащие кровожадные воины, наполовину конные, наполовину пешие, набрасывающиеся на горстку солдат.

Судьба в тот день сыграла с сержантом Кенни злую шутку, потому что только Кенни видел лицо человека, за которым охотился легион, офицера-дезертира, который, по официальным данным, находился в горной местности, командуя отрядом разбойников.

Капюшон джеллабы, слетевший в водовороте конфликта, обнажил лицо бывшего лейтенанта Фарглера — белого демона, возглавлявшего племена, терроризировавшие эту землю!

Как ему удалось избежать почти неминуемой смерти, американец не помнил, но усталость тела и мозга не позволяла ему забыть мучения бега по холмам и горам, когда дикая стая постепенно окружала его. Затем он оказался на краю скалы и в безопасности, где можно было продержаться столько, сколько нужно.

Прижавшись лицом к тёплому камню и повернув голову набок, чтобы был виден только один глаз, Кенни теперь смотрел вниз на роящуюся внизу толпу. Он видел, как они разбивают лагерь, разводят костры для ужина. Кое-где устанавливали палатки для вождей. Одна из них для Фарглера, возможно.

Где Фарглер?

— Грязный отброс, — проворчал Кенни, осматривая место под собой.

Время от времени бородатая фигура в капюшоне останавливалась и смотрела на склон горы. Кенни откинул голову назад и подождал, затем снова осторожно двинулся вперёд, примерно на фут вправо или влево.

Под ним тощие туземцы резали коз. Он увидел фигуру в широкополосом чёрно-белом хайке. Мужчина отступил назад под защиту острого камня и поднял лицо.

Кенни тихо свистнул сквозь зубы.

— Фарглер! — пробормотал он. — Старый бродяга, сам ставший туземцем, крыса.

Увидев дезертира, сержант Кенни понял, что его планы, которые он только что составил, придётся изменить. При малейшей возможности он собирался что-нибудь предпринять…

Он хотел отомстить за смерть своих товарищей. Все мечты о побеге из опасного положения рассеялись, когда он узнал, что Фарглер здесь, и, без сомнения, чувствует себя в безопасности в своей горной одежде.

Дым от костров поднимался высоко. Он жалил ноздри одинокого солдата наверху. Он слышал визг и ржание лошадей, привязанных под деревьями.

Берберы двигались крадучись, группами, парами, поодиночке. Костры, казалось, разгорались всё ярче, и Кенни внезапно понял, что наступила ночь. Было темно.

Фарглер исчез из виду. Остались лишь костры и движущиеся фигуры. Слабый запах жареного мяса донесся до голодного Кенни, и он выругался с законной яростью. Звук собственного голоса разбудил его, и глаза сузились, когда пришла в голову эта мысль.

— Почему я должен лежать здесь голодным, — возражал он, — пока эти грязные собаки наедаются?

Винтовка позади него была осторожно поднята. Кенни похлопал по потрёпанному "Лебелю" и, ухмыльнувшись, дослал