Овермун - Диана Чауш

Аннотация

Величайшее оружие старого мира - браслеты стихий - стали причиной очередной борьбы Света и Тьмы за Равновесие. Последняя битва между ними завершилась вничью, так как браслеты стихий были утеряны. Теперь окончить ее с каким-либо исходом - задание обоих начал. Но пройдет еще не одна тысяча лет, прежде чем родится человек, способный завершить ее. И это - наследница престола империи Овермун, живущая в новом мире - современной Земле. Борьба с собой и своим миром станет для нее лишь небольшим испытанием перед грядущим сражением.

Пролог

Тысяча шестнадцатый год до нашей эры. Сто тридцать восьмой год по разделению реальности. Империя Овермун находится на пике своих возможностей и влияния. Ей покровительствует могущественный царь-император Акиллер, обладающий самым мощным источником энергии - Неземным Золотом, и Белой армией - армией существ, обликом похожих на человеческих воинов, выносливых и бесстрашных. Наступает тысяча девятьсот тридцать пятый год Великого Противостояния Войску Потустороннему - представителю темных сил на землях людей. Сей год ознаменовался подписанием мирного договора, следуя которому обе воюющие стороны обязуются не вторгаться в не принадлежащие им сферы влияния. Для скрепления союза дочь Акиллера становится женой предводителя Войска. Мир длится вот уже семь месяцев...

Книга бури перед затишьем

Глава первая. Смерть государя

"...Не бывает вечной жизни, какой бы длинной она не казалась. Оставь по себе доброе имя и обретешь бессмертие"

(одна из записей в Золотой книге)

Центр Овермуна, Калиатра

В Калиатре третий час стояла ночь. Полная луна серебристыми лучами пробивалась на землю сквозь тонкую пелену облаков. В этот поздний час она озаряла каждый камешек, каждую впадинку, каждое живое существо, с интересом наблюдающее за ее таинственными чертами. Луна любила эту землю: огромный город, сады вокруг его величественных стен, каждую улочку и переулочек в нем, каждый фонтан и каждый мемориал погибшим воинам. Луна любила эту землю и знала, что здесь ее ждет ответная любовь. Ведь не зря же Калиатра была столицей Овермуна, империи, одно название которой было связано с ее именем; империи, на чьем флаге и гербе был начертан лик двух состояний Луны.

Прохладный ветер скользил по темной брусчатке, касался легких золотистых колосьев, лепестков роз и лаванд: в ту ночь они были рассыпаны на площади. Посреди нее, озаренная ночным светилом и прекрасная как никогда, возвышалась белая мраморная статуя. Это была высокая фигура человека в свободных одеждах и капюшоне, одну руку он поднимал, благословляя. Рядом с ним лежали многочисленные букеты, записки... "Дающий надежду" - называлось изваяние. А площадь вокруг - Сквером Надежды. В этот день горожане всегда приносили сюда спелые колосья с окрестных полей, белые цветы и... письма со своими желаниями. Говорили, что Дающий надежду исполнит каждое из них на рассвете третьего дня. Впрочем, правда это или нет, судили только сами калиатрийцы. А они умели хранить свои тайны.

Вокруг было тихо. Ни один звук не осмеливался пробудить тишины, ни один шорох не был услышан в ту ночь. Беззвучно покачивались кедры, устилая своими ветвями ухоженные бело-золотые дома. Говорили, что в столь тихие ночи широкими улицами блуждали призраки. Но те, кто видели их и слышали их стенания и возгласы, умели хранить тайны. Поэтому призраки не боялись ничего, наслаждаясь луной и ее тонкими лучами.

Казалось, спит все в этом городе, слишком уж пусто и тихо здесь. Возможно, это было действительно так... Бодрствовали только двое: страж дворца и его хозяин.

Страж лежал на плоской выемке в крыше, свесив с нее невероятные когтистые лапы. Его звали Оликс. Грифон. Освещенный звездным заревом, его орлиный профиль казался еще более гордым, нежели обычно. В эту ночь Оликс словно боялся уснуть. Прошедший день только прибавил ему беспокойства, и он уже готов был рискнуть: бросить дворцовую крышу, дабы улететь подальше от тех... кто нес смерть. Небрежно махнув клювом, он потянулся всем своим львиным телом, вздрогнул и почти сразу свернулся... хм... калачиком.

Просторную комнату окутывал полумрак. Масляные полотна гобеленов поблескивали от свечного света. Подрагивали от неуловимых потоков то ли воздуха, то ли энергии, декоративные кусты и изящные цветы. Мутно отсвечивали два длинных золотых меча, висящих на стене. На отполированном до зеркальности лезвии одного из них изредка появлялась надпись "Ensheaz whom delten`heor sacra" - "Покорен тому, кто хочет завладеть властью". На другом мерно сияла надпись иная: "Ensheaz whom valdar`heor sacra" - "Покорен тому, кто должен сохранить власть". Рядом с мечами висела изумительной красоты картина, на которой двое воинов - один в черном плаще с капюшоном, другой в белом - сражаются на этих самых золотых мечах на обрыве скалы. Над ними вертится подсвеченная молниями темная воронка, сильный ветер развевает два знамени. Если приглядеться, то можно заметить на правой руке у каждого нечто искрящееся дивным светом. Но этого "нечто" художнику передать не удалось, хоть и был он воистину талантлив.

Уютный свечной свет разливался на мягкие кресла, стоящие у круглого стола на резной ножке в виде слитых в одну четырех львиных лап. Свет укрывал мягкими бликами прозрачный балдахин над покрытой атласом кроватью, ковер с неясными рунами, черную статую лошади у открытого окна. Высокую спинку кресла...

У старца, медленно выписывавшего буквы в невероятной величины книге, были красивые голубые глаза. Не ощущалось в этих глазах ни усталости, ни прожитых старцем лет. Они всегда были спокойны и теплы. И сам старец был спокоен и добродушен. Нередко раздвигались его длинные прямые усы, давая проход улыбке, не раз поднимались кустистые брови от этой улыбки, подчеркивая морщины на лбу. Его лицо так и светилось спокойной светлой грустью, в которой читалась такая же спокойная светлая радость. Да что и говорить? Вся его фигура никогда не была согбенной летами, но всегда выражала стойкость, уверенность... Так выглядел легендарный правитель Овермуна, великий царь-император Акиллер.

В эту ночь он был крайне серьезен и задумчив. Перед ним лежала книга, в руках он держал стержень. Глядя на эту книгу, не сразу можно было поверить, что это - дневник Акиллера. Не сразу можно было поверить, что книга создана из чистого золота. От нее веяло жаром, ибо только раскаленную Золотую Книгу можно открыть, и только расплавленным золотом можно в ней писать. Не прочесть ее никому из тех, кому не доверяет Сила. Ведь нужны для нее не меха в жаркой кузне, а нечто иное... То, что может быть только у одного, сильнейшего, избранного.