Психо-машина - Виктор Гончаров

Гончаров Виктор Алексеевич

Психо-машина

По просьбе редактора, сообщаю следующее:

Помещаемая ниже рукопись попала ко мне при самых необычайных обстоятельствах... Сначала я получил сапог... Самый обыкновенный сапог. Он прилетел откуда-то сверху и больно ударил меня в голову.

Я немного глуховат — это следствие моей профессии, поэтому, когда я с удивлением и немного рассерженный (посудите сами — сапогом да еще в голову!) взглянул вверх, то увидал, прежде всего, странный сигарообразный аппарат из белого металла... Аппарат висел в воздухе, без всякого шума, на расстоянии 9 -10 метров от меня, а из четырехугольного отверстия его выглядывала по пояс фигура с белокурой взлохмаченной головой и довольно озорной физиономией... Юноша лет 18-19-и. Он что-то кричал, делая мне выразительные знаки, но они были не настолько выразительны, чтобы я хоть что-нибудь понимал.

Должно быть, он давно кричал, так как, в конце концов, обратился к помощи сапога.

Потом из "сигары" прилетела эта рукопись-дневник, а сама сигара, пока я разглядывал воздушный подарок, куда-то исчезла, оставив после себя свист; значит, улетела.

Если бы не эта "сигара", которую я видел собственными глазами, не взлохмаченная фигура и не сапог, оставивший мне чувствительное вспоминание в виде шишки на голове, я никогда бы не поверил тем фактам, что прочитал, нужно сознаться, за один раз, сидя на горе, где я производил изыскания по вопросу о напластованиях палеозойской эры.

Прочитав рукопись (думаю, что я имел на это право), я отнес ее в Комсомол, предполагая, что моя миссия окончена.

Событие с сапогом и рукописью произошло со мною в Тифлисе, в 2 часа дня 7-го ноября 1922 года, на горе св. Давида, знаете, там, где есть дорога на фуникулер. Если кто из читателей видел то же, прошу отозваться, чтобы избавить меня от невольного авторства "Психо-машины", к каковому мнению склонен редактор Комсомола.

Профессор Zenel

...Oн только-что соскочил с подножки вагона на полустанке "Криволучье" и бодрой пружинящей походкой, выдававшей его 19 лет и привязанность к спорту, весело насвистывая мотив несуществующей песенки, через миниатюрный вокзал направился к недалеко раскинувшейся деревушке.

— Aх, черт! Вот где солнце-то! Это тебе не ленинградское, сдавленное домами и провонявшее дымом!.. Нет, брат, тут не солнце, а малина!..

Его все опьяняло и взбудораживало. Подмывало, козлом избоченясь, вприпрыжку пуститься по проселочной дороге, мягкой и горячей пылью наватенной...

Воробьи, задорно чирикая, дрались, пух и перья пуская по золотистому воздуху, и копошились с гвалтом в лошадином помете в поисках нераздавленного зернышка... Пролетели две бабочки-крапивницы — будто в глазах запестрело от лучистого солнца: то крылышки их яркоцветные промелькали. Прошумел мягко по пыли и обогнал откуда-то взявшийся велосипедист, напугав неожиданным своим появлением... И Андрей не выдержал-таки: избоченился, загреготал, выкинул два-три козлиных коленца вслед удалявшемуся с удивленной оглядкой велосипедисту...

— Не хорошо, брат, не хорошо!.. Ведь ты замзавагитпроп! Если бы тебя ленинградские твои комсомольцы увидели...

Смутил сам себя и остановился, хотя через край лезла необузданная молодость и блаженно расплывалось лицо в улыбке до ушей.

Вот и деревушка. Старая крестьянка с коромыслом через плечо брела от колодца, сгибаясь под тяжестью полных ведер.

— Дай-ка, бабуся, — подмогну!

— Та ни! Мабуть, сама донесла б... Трошки видсталося.

Однако коромысло передала, с любопытством окидывая с ног до головы неожиданного помощника.

— Видкеля, хлопец, будешь? Москаль, чи що?

— Я, бабушка, того... — заулыбался смущенно Андрей, — не особенно по вашему-то...

— Так! Так! Москаль и е, — обрадовалась старушка, — то-то ж я бачу — у нас таких нема!..

— А где здесь, бабушка, живет товарищ Петрусенко?.. К нему я приехал...

— Аж ось! Як раз з намы рядком... — указала она на белую, уютную хатку с палисадничком около и обязательными подсолнухами в нем. Старушка переняла коромысло и поблагодарила, а Андрей бегом пустился к нарядному домику.

Но Петра там не застал. Застал лишь старика отца, хохла добродушного, и мать, принявших его, как своего сына.

— Петр уехал в Полтаву, обещал через неделю вернуться... Да вот уж две прошло... А вы отдыхать, что ль, приехали?

— Да. Я отпуск получил по болезни... Легкие у меня, того, приболели... Три месяца дали мне...

Старик соболезнующе покачал головой, а мать, вдруг спохватившись, принялась устанавливать стол коржиками, пындиками, варениками, сметаной, и прочим украинским снадобьем. Андрей с аппетитом 19-летнего стал уписывать за обе щеки.

Старики чинно уселись рядком, вежливенько отвернулись и, как, бы собравшись с силами, вдруг засыпали Андрея жалобами на дороговизну, непорядки, нехватки в хозяйстве и, наконец, на службу, которая заставляет сынка часто отлучаться и подолгу пробовать в отъезде.

* * *

19 августа

Вот я и в "Криволучьи"! Хорошо здесь: люди все такие простые, но яркие и сочные... Каждый крестьянин, начиная от безусого "хлопца" и кончая лысым и бородатым "дидусем", наделен своей особой, интересной личностью; все — большой руки комики: любят поговорить и поиронизировать даже о том, чего совсем не понимают!..

С места в карьер я по старой привычке принялся было за маленькую агитацию среди них... Почва хорошая! Так и ловят, так и всасывают каждое слово!..

Но... вспомнил вверх поднятый морщинистый палец и громадные очки моего старого друга — ленинградского врача:

— Друг мой, если вы хотите поправиться и снова и так же интенсивно работать, вам надо на время совсем забыть о служебных и партийных обязанностях... Даже самую невинную агитацию я вам запрещаю!..

Черт возьми! Неужели я развалюсь если поговорю с одним-другим на темку, которая и меня, и слушателей глубоко интересует и волнует?..

Правда, однажды, когда мне пришлось целых два часа митинговать — так, случайно это вышло, — у меня опять поднялся старый кашель и даже снова появились в мокроте жилки крови...

Ну, да ладно, теперь — баста! Буду крепко противиться тому бесенку, который сидит у меня внутри и всякий раз подмывает меня к выступлению при удобном случае...

А таких случаев — хоть отбавляй!

Ночь того же дня

Сегодня вечером имел необычайно интересную встречу. Вот уж никак не ожидал в такой глуши встретить подобных людей.