Судьба пионера в СССР - Дмитрий Лаптев

Лаптев Дмитрий

Судьба пионера в СССР

Дмитрий Лаптев

Судьба пионера в СССР

- ... И пошел вон спать! Завтра подъем в восемь! Зарядка, линейка и завтрак, - прошипел свирепо Вожатый. У него кончалось Z, до получки было так далеко... а заимообразно вот уже три недели как никто не давал.

- Я не буду вставать в восемь! - крикнул Петька.

- Почему, сволочь?

- В восемь встают одни скоты!

- Чего?

- Ну... рабочие всякие... колхоз-совхоз... Я даже в школу к первому уроку никогда не ходил! Мой папа - заведующий!

- Кто?

- Заведующий мой папа!

- И кем он заведует? - ехидно поинтересовался Вожатый.

Петька задумался.

- Не знаю, - признался наконец Петька. - Но он заведующий.

- Ну и что?

- А то! У нас денег как у Брежнева говна...

Вожатый в ужасе подскочил: "Тихо, ты, охуевшая рожа! Услышит кто..."

- Ну и пускай услышит. Мне все можно - у меня папа заведующий.

Теперь задумался Вожатый. Он с ужасом представил себе как через пару дней у него выйдет Z: "Может попробовать - чем собачий черт не шутит... А попадусь? Тут хитро надо."

Вожатый прокашлялся и потер лоб, словно вспомнил что-то важное.

- Слушай, Петька... Ладно, спать можешь завтра сколько влезет, раз твой отец такой большой начальник. А он наверное, хе-хе, пешком совсем не ходит? Наверное все на "Волге?" Или на "Жигулях?". Уж как метро выглядит забыл, поди? Слушай, это самое... Балует тебя? Денег тебе дает? Когда-нибудь? Дает когда-нибудь, а? Небось - да? - сколько скажешь, столько и дает, а? А, Петька?

Петька не на шутку изумился.

- Мне? А зачем? Я у него и не прошу.

- Как не просишь? Тогда откуда ты знаешь что у него денег... м-м-много?

- Я и не знаю. Просто папа так говорит. Он говорит, что у нас денег, как у ... Ну, словом мы - хозяева жизни, и нам все можно.

Вожатый постарался взять себя в руки. Деньги ему были нужны очень!

- Ну а на конфеты? Или на мороженое на кино, там, всякое разное... Тоже не просишь?

- Ты совсем что-ли дурак? При чем здесь деньги? Мне мамаша все это приносит. И в кино водит. Каждый день!

"Он совсем кретин, - подумал Вожатый, - он не знает зачем деньги!"

- Петька! А вот если, ну допустим, ты попросишь... Денег. У папы. Он даст тебе?

- Конечно даст! Я весной просил у него велосипед, так он дал. А потом просил, чтобы он избил математичку, потому что она мразь и ставит мне двойки. Так он ее так отмудохал! Мой папа все делает, что я попрошу! Он - заведующий!

Вожатый наконец решился.

- Ну а что-нибудь, хотя бы, он тебе не разрешает?

Петька загрустил и кивнул.

- Не разрешает. Курить, пес, не дает, мразь, сука... Избил, когда я украл у него пачку.

"Здорово! - обрадовался Вожатый, - Теперь он мой."

- Петька! А хочешь покурить!

- Да ну... Брешешь. Взрослые никогда не дают курить. Даже спички отнимают.

- Я серьезно. Я принесу тебе целую пачку. Красивую! Там будет двадцать сигарет - кури, хоть обкурись! И спичек принесу.

- Ну... неси...

Вожатый натянуто хихикнул: "Не так все просто. Я - тебе, ты - мне!"

- А чего тебе надо?

- Попроси у папы денег. Только - не говори, что для меня. Скажи... ну - наври чего-нибудь.

Петька озадачился.

- Ладно. Я попрошу, хотя никогда не просил. Да я и врать не буду - и так, вроде, должен дать. Завтра позвоню по телефону и скажу, чтобы прислал. А ты не врешь насчет покурить? А то папе скажу - он тебя так отмудохает...

Утром Вожатый повел Петьку звонить. На всякий случай он решил, что лучше сделать это не из приемной директора лагеря, а с вахты, где дежурил местный алкоголик Гаврилов.

- Гаврилов, подь сюды, - вызвал он сторожа наружу, пускай пацан позвонит.

Петька вышел довольный. Вожатый схватил его под руку и потащил прочь.

- Давай, Гаврилов, - махнул он рукой, - нет времени, потом увидимся.

Гаврилов дрожал с похмелья и возразить не смог - лишь горестно кивнул. Бесплатно звонить в город с казенного телефона он дозволял за сто грамм. Сегодня его провели. Ему было плохо и обидно. Гаврилов поклялся отомстить.

Вожатый увел Петьку на сто шагов, и лишь тогда выдавил страшным шепотом:

- Ну?

- Ну че, ну! Ну, ну... Папа сказал - можно!

- Сколько?

Петька округлил глаза.

- Так странно! Он тоже спросил.

- А ты чего?

- А я спросил, а сколько бывает?

"Во, дебил!" - в ужасе подумал Вожатый.

- А он сказал: бывает... - Петька с трудом вспоминал, бывает это... один, пять, семнадцать, двадцать... этих, как его - рублев. Или рубелей. Я не запомнил.

Вожатого пробил пот. Уже не владея собой, он схватил Петьку за шиворот и истерически завизжал:

- Ну а ты! А ты!

Петька аж посерел: "Ты че! Че! Взбесился! Помогите! Помо..."

- Сколько ты ему сказал, сука! Сколько! Сколько!

- А-а-а! Помогите! Не знаю! Я сказал ему- не знаю!

- А он!

- А он - отпусти, псих! - а он... с-с-сказал чтоб я - да не тряси ты меня, козел, - чтоб я по-подумал и позвонил снова... Ух... Чуть не задушил, козел! Скажу папе - он тебя отмудохает!! Вот увидишь, козел - отмудохает, понял!!!

Ругаясь и воя, Петька скрылся в кустах; Вожатый-же, уселся прямо на дорогу, заплакал... Z оставалось на один день.

Вечером пионеры играли в футбол. Петька носился вместе со всеми, пиная мяч одновременно за обе команды. Играть он не умел, но дети Петьку побаивались и не прогоняли. Тут и нашел его Вожатый.

- Петька! - позвал негромко и виновато.

- Блин! Опять ты привязался! Ну че тебе еще надо, козел!

- Ты это... поди сюда. Не бойся, я драться не буду. Ты же - хе-хе - меня сильнее... Ты же ведь сам меня отмудохаешь, если захочешь. Зачем тебе папа! Ты же сам ведь можешь!

Петька с подозрением посмотрел на свои руки, потом зачем-то на ноги...

- Ну... И отмудохаю, если захочу. А че?

- Давай, Петька, лучше помиримся. Я ведь от обещания не отказываюсь. От сигарет, в смысле. Позвони папе еще раз, а? Позвони, Петь! Только скажи, что надо двадцать пять рублев. Или рубелей. А как дашь их мне, я тебе сразу и пачку... А, Петь! Ну Петенька! Ну позвони папе...

Двадцати пяти рублей должно было хватить примерно на пять порций Z. Просить больше Вожатый остерегался.

"На первый раз", - подумал Вожатый. Пот струился по его давно не бритой морде. Выглядел он страшно.

Петька пожал плечами.

- Во дурак... Ну ладно. Но только в последний раз! Опять наебешь - отмудохаю!

Операция прошла как по маслу: Вожатый спер для Гаврилова полбутылки политуры, тот простил обиду, и даже разрешил Петьке позвонить дважды - папе на работу и однокласснику, которого Петька обозвал козлом сраным и пообещал отмудохать. В тот-же день папа прислал в лагерь своего шофера с обещанной суммой.

- Красивые... - удивленно рассматривал Петька две десятирублевые и пятирублевую купюру, - никогда раньше не видел. А зачем они нужны, это что, как билеты на аттракцион?

- Не... это для другого, - уклонился Вожатый, - это только взрослым нужно... иногда. Ну, давай, давай скорее!

- Руки! - Крикнул Петька. - Смотри! Отмудохаю, если че...

- Петенька, ну я же обещал... Через час будет у тебя пачка "Космоса"!

- "Космоса"? Это хорошо! Мой папа их курит, а говорит, что рабочие и крестьяне скоты и сосут "Приму", да "Беломор". Ладно, держи свои рубели. Я жду. Опоздаешь - отмудохаю!

На самом деле Вожатому потребовалось гораздо меньше времени для того, чтобы выйти за территорию лагеря, перейти по мосту через речку, оказаться в поселке, зайти в сельпо и купить за шестьдесят копеек красивую синюю пачку с изображением космической ракеты. Чистый доход с операции составил двадцать четыре рубля сорок копеек. Вожатый подумал и купил еще коробку спичек за одну копейку. На общий баланс это не повлияло, так как копейка валялась в его грязном кармане уже месяц.

"Заебись! - решил Вожатый. - Теперь к Ломоносову!"

Ломоносовым за глаза обзывали Терентия Прокофьевича Офиногенова-Каца, преподавателя химии в поселковой школе, по ночам тайком изготовлявшего Z в самодельной фабрике-лаборатории, помещавшейся в сарае. Сам он гордо именовал себя "драг-дилером", вычитав это загадочное слово в "Огоньке", и не разобравшись до конца в его смысле; еще Офиногенов-Кац был членом Партии и секретарем школьного Партбюро, а еще - полным идиотом. Единственное, что он знал хорошо - так это химию.

Вожатый, направился на Сельскохозяйственную восемь.

- Здорово, химик! - поприветствовал он учителя, который рыл в саду какую-то яму.

- А... Ага, - глядя в сторону отвечал тот.

- Что, яму роешь?

- Не... Это я так! - испуганно крикнул Офиногенов-Кац, как будто его застукали по меньшей мере за занятием онанизмом. Рискованный бизнес вконец подорвал слабые нервы учителя и временами он начинал бояться всего и всех. Терентий Прокофьевич резко отшвырнул лопату и нервно закурил.

- Каникулы нынче? - зачем-то спросил Вожатый и без приглашения прошел через калитку в сад.

- Почему? - опять испугался учитель. - А, да - каникулы, каникулы! Каникулы! Плохо, что каникулы, очень плохо...

- Это почему плохо, Терентий?