ГИТЛЕР, НАУКА И БОМБА - Леонид Радзиховский

Леонид Радзиховский

ГИТЛЕР, НАУКА И БОМБА

Должен сказать, что полемики со статьей уважаемого Евгения Берковича у меня не получится.

Ну, разумеется, я не утверждал, что «все немцы» «должны» были эмигрировать из гитлеровской Германии.

Во-первых, это технически невозможно.

Во-вторых, куда им было ехать – в 1930-е годы во всем мире был кризис, безработица и их нигде не ждали.

В-третьих, зачем им было уезжать? Нацистский режим пользовался, действительно огромной, абсолютно искренней поддержкой населения. И немудрено: кончилась безработица, строили дороги, выпускался «народный автомобиль» – «фольксваген». Власти расчесывали национальное тщеславие немцев, объясняя, что «арийская раса – первого класса», Германия «встала с колен» и «возвращала себе ведущую роль в Европе», молодежь была в восторге и т. д. Что в таком режиме может не нравиться нормальному человеку?

Преследования евреев? Тоже мне несчастье! Антисемитизм в Германии всегда был очень силен, при Гитлере, очевидно, еще резко усилился. Большинство поддерживало антисемитскую пропаганду и политику Гитлера, тем более, что о газовых камерах никто не знал (да в 1930-е их и не было, даже планов «окончательного решения» еще не было). Да, наконец, даже если человек не антисемит, даже если он осуждает преследования евреев – своя рубашка ближе к телу и уж точно ни один обычный человек «из-за евреев» не уедет со своей родины неведомо куда!

Ограничения свободы? Большинство было только довольно: зачем политические споры, если Гитлер и без них все делает правильно, жизнь резко улучшается, по сравнению с временами парламентских дискуссий! Как говорится, «рейхстаг не место для дискуссий»… Но, опять же, если кому-то и не нравилось ограничение свободы, то это далеко не причина ломать свою жизнь и куда-то эмигрировать!

В общем, никаких возможностей и желаний эмигрировать у немцев, естественно, не было. Не было бы таких желаний и у евреев – если бы их не травили, не преследовали. Немецкие евреи были самыми обычными и очень патриотичными обывателями, ИДЕЙНЫХ противников Гитлера среди них были единицы.

Так что, приписав мне совершенно нелепое утверждение, что все немцы «должны» были уехать, г-н Беркович затем с большим пафосом эту нелепость опровергает. Вот уж точно – напрасный труд…

В действительности, я удивлялся совсем ДРУГОМУ ФАКТУ: из числа немецких ученых, включая самых выдающихся, да и просто ВЕЛИКИХ, не эмигрировал ПРАКТИЧЕСКИ НИКТО. Уехали, а фактически были просто выдавлены из страны – из числа знаменитых ученых – только и исключительно евреи.

И вот этот факт действительно интересный.

Ясно, что крупный ученый находится совсем не в той ситуации, что простой обыватель.

Во-первых, он всегда, даже в условиях кризиса, найдет работу. Я не знаю точных цифр (а интересно было бы!), но предполагаю, что в США даже в 1930-е годы крупные ученые в лучших университетах получали больше денег и лично сами и на свои исследования, чем в той же Германии. Так что трудностей с эмиграцией у них или не было, или было очень немного.

Во-вторых, у них мог быть и мотив для отъезда. Можно предположить, что крупные ученые все-таки «в среднем» умнее обычных граждан. У них и кругозор пошире, и способность анализировать – в том числе за пределами своей профессии – больше развита и иммунитет к пропаганде посильнее. Насчет «химеры, именуемой «совестью», гипотез не строю, но предположим, что она развита не меньше, чем у среднего человека.

Если принять эту гипотезу, можно предположить, что нобелевский лауреат все-таки не в таком уж телячьем восторге от непрерывных парадов. Ему не совсем безразлично уничтожение политических свобод. Даже при конкуренции с еврейскими учеными (а многие немецкие ученые никакой конкуренции не боялись, ибо были абсолютными лидерами в своей области) публичное унижение коллег его оскорбляет. А дым от книг – такой ли манящий запах для университетского профессора?

Но все это, в сущности, не главное.

Главным же – для думающего немца – могло быть совсем другое.

Образованный человек, общающийся с коллегами из других стран, не мог не видеть, что «Гитлер – это война». И если даже немецкие генералы боялись войны (и по этой причине составили еще в 1930-е годы неудачные заговоры против Гитлера), то уж ученые тем более могли быть в ужасе. Хотя бы некоторые. Так почему же, черт возьми, ни один нобелевский немец не уехал из обожаемого фатерланда?

«Вопрос неясный – молчит наука!»

А теперь – на другую тему.

Гитлер был назначен рейхсканцлером 30 января 1933 года.

Тогда немецкая наука была самой сильной в Европе, а значит – в мире.

Если взять такой критерий, как Нобелевские премии, то всего в мире к этому моменту жило 59 лауреатов Нобелевской премии в области науки – физики, химии, медицины.

Распределялись по странам они так. По одному лауреату в: Бельгии, СССР (И. П. Павлов), Нидерландах, Испании, Индии, Италии (Г. Маркони), Канаде, 2 в Дании, 5 в США (включая одного эмигранта из Австрии и одного из Франции), по 6 в Швеции и Франции, 15 в Англии. И 18 в Германии – 30% от общего числа. Германия доминировала в физике, абсолютно, вне конкуренции доминировала в химии, несколько отставала от Англии только в биологии.

Теперь давайте посмотрим на ситуацию сегодня.

В мире 193 лауреата Нобелевской премии в области физики, химии, биологии. Правда, увы, количество выросло обратно пропорционально качеству: нет ни единого ученого отдаленно сравнимого с Эйнштейном, Бором, Планком, Резерфордом… Но я не об этом.

Так вот. Сегодня «нобелевские земляне» распределены так (речь идет не о гражданстве, а о месте жительства и работы, причем, так как многие живут на два дома, я выбираю страну, где находится основная работа): по одному в Канаде, Нидерландах и Бельгии, по 2 в РФ (В. Гинзбург и Ж. Алферов) и Израиле (А. Хершко и А. Сехановер), по 3 в Швеции, Австралии, Дании и Италии, 5 в Японии, 7 во Франции, 9 в Швейцарии, 11 в Германии (5,6%), 16 в Англии.

И 126 в США – более 65 %. Причем из них 7 – немцы, уехавшие из Германии (большинство сохранило немецкое гражданство), а 3 – евреи, родившиеся в Германии. Еще 2 немецких гражданина работают в Швейцарии.

Да, Земля за эти 70 лет полностью повернулась. Если в производстве США уступает первенство Китаю, то их абсолютное, беспрецедентное доминирование в науке (как и фактически полное отсутствие КНР – но не китайцев! – в мировой науке) никаких сомнений не вызывает. Это – осознанная стратегия США: «Знание – сила». Они это ясно поняли благодаря Манхэттенскому проекту. И что-что, а свое полное научное доминирование (как и военное!) отдавать не намерены никому.

За все это и США и Европа и особенно Германия могут поблагодарить Гитлера.

Это он выдавил еврейских ученых из Германии. Это он развязал войну и резко подтолкнул военные исследования. По НЕВЕРОЯТНОМУ совпадению («предустановленная гармония»?) как раз к началу войны Отто Ган в Германии и Лиза Мейтнер в Швеции открыли явление расщепления ядер урана. Научный путь к Бомбе был открыт в тот самый миг, когда военно-политическая необходимость ее создания стала очевидной. Началась ядерная эра, где пионерами выступили именно еврейские физики, изгнанные из Германии, вообще из Европы (Д. Франк, Г. Бете, Л. Сциллард, Д. фон Нейман, Р. Оппенгеймер, Э. Теллер, Э. Вигнер, В. Вейскопф, В. Панофски и другие). Они внесли, безусловно, решающий вклад в Манхэттенский проект (наряду с бежавшим из Италии Э. Ферми), а именно с письма Эйнштейна президенту Рузвельту этот проект начался. Изгоняя евреев, Гитлер не только «вышвырнул из Германии Бомбу» – он, одновременно, угробил немецкую науку.

Гильберт сказал, что после изгнания евреев немецкой математики больше не существует. Но «проблема Гильберта» оказалась несколько сложнее. Дело было не просто в том, что уехало много сильных ученых. Изгнанные из Германии физики дали Америке ядерный скипетр – основу американской мощи. Это изменило психологию правящей элиты США. Ставка на науку стала решающим фактором американской политики. И если наука поддерживает мощь США, то и вся мощь США поддержала науку (причем не только военную). Это и стало главной причиной падения европейской науки, постоянного перетока мозгов через Атлантику – в одном направлении. (Кстати, в этом смысле ситуация в РФ мало чем принципиально отличается от общеевропейской. Просто бегство умов из России в начале 1990-х приобрело характер пандемии – и наука была разгромлена еще почище, чем в Германии.) Интересно, что кусты европейской науки прекрасно пустили корни в США – полагаю, так будет и с московской математической школой.

Гитлер так и не сумел «окончательно решить еврейский вопрос» – но вопрос с немецкими евреями решил, действительно, радикально. И это стало «окончательным решением» вопроса с немецкой наукой.

Кстати, еще одно. На 30 января 1933 года из 59 Нобелевских ученых 10 (чуть меньше 17 %) имели еврейское происхождение. Из них 7 работали в Германии (39 % немецких нобелевских лауреатов). А. Эйнштейн, Д. Франк, О. Штерн, Ф. Габер эмигрировали в 1933-м, Р. Вильштеттер чуть не дождался ареста и бежал из Германии в 1939 (!). А вот «полуеврей» О. Варбург и «четвертьеврей» Г. Герц так и остались в Германии и всю войну благополучно прожили в Берлине в ранге «полезных евреев», возглавляя научные институты. Среди эмигрантов из Германии было еще 13 (!) будущих нобелевских лауреатов: «арийцы» Э. Шредингер – 1933, П. Дебай – 1936-й, М. Дельбрюк – 1969-й, Г. Херцберг – 1971-й, евреи: Г. Хевеши – 1943-й, Э. Чейн – 1945-й, Ф. Блох – 1952-й, Ф. Липман и Х. Кребс – 1953-й, М. Борн – 1954-й, К. Блох – 1964-й, Г. Бете – 1967-й, Б. Кац – 1970-й. (Кстати, немецкие ученые в те же годы получили 17 Нобелевских премий.) Более сложные истории были у Э. Вигнера, М. Перутца, Г. Меллера и М. Гепперт-Майер, но, в общем, их тоже можно считать «потерянными для немецкой науки». Итого – 22 нобелевских лауреата, покинувших Германию…