Магазин работает до наступления тьмы 2 (СИ) - Бобылёва Дарья

Ранее в сериале «Магазин работает до наступления тьмы»…

 Блогер-неудачник Славик по просьбам неравнодушных граждан собрался вывести на чистую воду владельцев антикварного магазинчика в центре Москвы. Оттуда раздавались какие-то странные звуки по ночам, а еще посетители заходили внутрь — и не выходили. Он познакомился с на редкость недружелюбной сотрудницей магазина Матильдой и агендерным созданием по имени Женечка.

Славик потащился вместе с Матильдой в какую-то промзону за старинным альбомом, который, как выяснилось, был в буквальном смысле способен убить взявшего его в руки человека... Матильда назвала альбом вещью не в себе. Такими вещами магазин и занимался.

Хозяину лавочки на самом деле было больше сотни лет, и в прошлом он — гильотинированный преступник. Способность, из-за которой Начальство пришило ему голову обратно, — духовидение, умение различать загадочных бесплотных существ, прячущихся в человеческих телах. Со временем Славик начал догадываться, что Матильда и Женечка не вполне люди. Вдобавок Матильда регулярно являлась ему во снах.

После одного пренеприятного инцидента Начальство заподозрило, что лавочка недостаточно защищена и представляет опасность. Магазин было решено упразднить, а его сотрудников — ликвидировать.

Хозяин освободил Матильду и Женечку. И Матильда открыла дверь в другой мир, куда успела нырнуть, прихватив с собой Славика...

Эпизод 1. Почта духов

Славику ни свет ни заря пришла эсэмэска от квартиранта, сообщавшая, что в ванной опять сломалась газовая горелка. Глаза слипались так неодолимо и сладко, будто в них насыпали сахарного песку, но после нескольких тщетных попыток Cлавику все-таки удалось их приоткрыть. Он слез с кровати, пошарил ногами по полу. Тапки куда-то спрятались, и Славик сомнамбулически пошлепал к ванной босиком. Выключатель тоже спрятался, а потом вырос из бесконечно тянущейся стены в совершенно неожиданном месте, голая лампочка осветила на несколько мгновений длинный обшарпанный коридор и открытую дверь в противоположном его конце. Там на кухонном столе сидела девочка лет трех в красном платьице и, тихонько урча, глодала куриную ногу. То есть Славику показалось, что торчащая у нее изо рта кость — все же от куриной ноги, а разглядеть точно он не успел. Лампочка ослепительно полыхнула, хлопнула и погрузила коридор обратно во тьму.

И тут Славик вспомнил, что он сам квартирант и газовой горелки в местной ванной отродясь не водилось — тут было только электричество, которое жило своей бурной жизнью, плавя розетки и взрывая лампочки. Чертова эсэмэска ему приснилась — с тех пор как они оказались здесь, Славику постоянно снилась какая-то дичь, от которой он просыпался затемно, с колотящимся сердцем, весь в поту и совершенно разбитый.

С кухни послышались топот маленьких ножек и глухое рычание. Славик попятился, держась за стену, добрался до двери и юркнул обратно в комнату.

В зыбких предрассветных сумерках он увидел, что в комнате полно людей. Они стояли неподвижно, как манекены, — одинаково ссутуленные спины, повисшие вдоль тела руки. Можно было бы подумать, что это и есть манекены, но Славик слышал их размеренное, тяжелое, перемежающееся тихими стонами дыхание. Он поспешно сделал шаг назад, ударился пяткой о порожек — и люди в комнате одновременно, как по команде, подняли головы.

— Матильда! — в ужасе закричал Славик. — Мати-и-ильда-а!

***

А ведь всего несколько дней назад ему казалось, что хуже уже быть не может. Они с Матильдой бомжевали — буквально, а не так, как об этом обычно рассказывают чистенькие ребята, скитающиеся с рюкзаком, полным гаджетов, по таким же чистеньким друзьям. Они жили в заброшенном доме неподалеку от того места, где прежде располагался странный магазин, работающий до наступления тьмы. Дом был опутан сеткой-рабицей с прикрученными к ней облупившимися табличками, заверяющими, что здесь вот-вот начнется реставрация исторического объекта «особняк купеческий». Пока же особняк напоминал сгнивший до самого корня зуб, от которого сохранились одни стенки. На земляном полу Славик жег костер из строительного мусора, чтобы не окочуриться от холода. Несмотря на то что ночи были уже по-настоящему летними и тихими, после пробуждения у Славика зуб на зуб не попадал. Хотя, само собой, дело было не только в температуре воздуха…

Здесь не работал интернет и свирепствовала какая-то зараза. Все ходили в медицинских масках, их иногда раздавали бесплатно прямо на улицах. От новой инфекции не то погибала половина заболевших, не то вообще никто не умирал, но у выздоровевших обнаруживались изменения в структуре ДНК, что было одновременно и хорошо, потому что обеспечивало иммунитет к массе болезней, и ужасно, потому что грозило бесплодием, развитием опухолей и скоропостижной смертью в течение ближайших нескольких лет. Вирус проявлялся болью в горле, кашлем, высокой температурой, потерей обоняния, слуха, зрения или не проявлялся вовсе, а иногда вызывал массированное кровотечение. Впрочем, возможно, никакой эпидемии не было, а всю шумиху устроили производители масок, чтобы выгодно сбыть залежавшийся товар. И врачи, беря анализы, намеренно заражали здоровых людей, чтобы в дальнейшем нажиться на создании вакцины. То есть эпидемия все-таки была, но искусственная, потому что вирус сбежал из какой-то биолаборатории. Там его вывели для сокращения человеческой популяции, но он вырвался из-под контроля, а может, эта эпидемия как раз и была тем самым плановым сокращением популяции. Появляться без масок в общественных местах было запрещено, но маски не помогали избежать заражения, более того — в них развивались бактерии, которые как раз и вызывали приписываемые новой болезни симптомы…

На этом моменте Славик обычно начинал путаться. Всю информацию он почерпнул из обрывков чужих разговоров, переписок, в которые успевал подглядеть в транспорте, и выпусков новостей в чебуречной по соседству — телевизор там обычно включали без звука, и приходилось довольствоваться бегущей строкой. Возможности самому выйти в интернет, чтобы проверить все эти взаимоисключающие сведения, у него не было — дурацкий Матильдин смартфон не видел вообще никаких сетей. Славик даже пару раз боролся с искушением стащить чужой гаджет, заманчиво выглядывающий из заднего кармана джинсов или из открытой сумочки. Без соцсетей, поисковиков и пабликов с успокаивающими душу мемами он ощущал ледяную вселенскую тоску, словно его навеки выбросило за пределы жизни и цивилизации и даже ролик про котов никогда впредь не скрасит его экзистенциальное одиночество.

— Если заметут за кражу, выкручиваться будешь сам, — равнодушно сказала Матильда, когда он пожаловался ей на это. — Помощи ждать и не думай. Я тебе уже говорила: ты мне тут не нужен.

— Но сделка… — начал Славик.

— Сделка была о другом.

И Славик, проснувшись и взглянув на укрытое тряпками неподвижное тело неподалеку, вынужден был признать правоту Матильды: уговор между ними действительно был о другом.

***

Славик помнил, как полз за Матильдой по асфальту. Потом ему стало неловко перед немногочисленными прохожими, глядевшими на него поверх масок с брезгливым недоумением, и он поднялся, цепляясь за изгородь. Все тело ныло, зудели порезы на ладонях, сильно болели пятки. Горела шишка на лбу, после драки — назвать это просто избиением Славику не позволяли остатки гордости — лицо ощущалось одним сплошным синяком. Поэтому Славик даже обрадовался, когда Матильда прислонилась к столбу рядом с вымазанной белой краской стеклянной дверью, на которой краснел медицинский крест. Немного отдохнув, Матильда забарабанила в стекло.

— Да открыто же! — раздраженно крикнули изнутри. — Заходите!

Она ввалилась внутрь, а Славик потратил еще какое-то время на то, чтобы, поскуливая от боли в ногах, одолеть двухступенчатое крыльцо.

Он поначалу решил, что это травмпункт или маленькая частная клиника, но за дверью оказалась аптека. Матильда, держась за прилавок, уже диктовала в окошко: