Божественное Метро - Larchout

Larchout

Божественное Метро

Пролог

— Амидал!

— Артем!

Два имени резко вспыхнули в сознании вырывая из пучины небытия принося собой лишь боль и непонимание. Вспышки картин пролетали в угасающем, и, вновь вспыхивающим словно солнце сознании убирая боль на второй план.

Первое имя отозвалось отвагой, приключениями и огромной ответственностью переходящей в нечто невероятное. Силы за гранью понимания обычных людей и волшебников, силы возвышающие над всеми, силы Бога текли в теле и в самой душе. Обычная семья аристократов, зов во снах, пленение Божественным Орденом, Форт Радость — тюрьма для таких как он… для колдунов Истока или тех кто подозревается в этом.

Новые узы и недоверие переходящие в настоящую дружбу после долгого пути. Исчадие Пустоты лезущие в мир за теми кто обладает Истоком… Боги, являющимися расой вечных и их жажда силы, изгнание Короля Бога ставшим королем Пустоты… Семь Богов выбирающих того кто сможет вобрать в себя божественную силу и противостоять Пустоте… ложь и обман, кровь и сражение… а в итоге Божественность.

Вспышка второго имени… Артём. Обычный паренек живущий в Москве с матерью-одиночкой, война и взрывы, тряска и темное метро ставшее лучом надежды для оставшихся выживших. Радиация и мутации, появление тварей изменившихся под этой самой радиацией, которые были не прочь полакомиться людьми зарывшимися в метро как крысы.

Жгучее желание свободы, желание вновь обрести чистое небо над головой. Ощутить тот вкус мороженого как в детстве, перед тем как ядерный удар накрыл всю Москву, так и, как он думал, весь остальной мир. Станция Тимирязевская ставшая им с матерью новым домом, нашествие крыс от которых она и погибла, это воспоминание отдается затаенной болью… Александр Сухой, ставший ему приемным отцом и взявший сироту к себе, новая жизнь на ВДНХ.

Вновь вспышка воспоминаний… Хантер, Черные, мутанты, сражения, кровь, крысиная возня и так еле уцелевших людей, разные группировки, Бурбон, Мельников… Аня… последнее имя отдается нежностью и именно её голос и произносит его имя.

Вновь бомбардировка ракетами логова Черных, которые оказались не теми кого он боялся. Чувство вины заполняющее его за такое деяние и вновь лучик надежды в виде маленького Черного, с которым он прошел длинный путь и, как он надеется, хотя бы частично искупил свой поступок. Орден, новые друзья и товарищи, которым он мог доверить спину, их с Аней отношения и попытки поймать любой сигнал на поверхности. Ведь надежда что кто-то там остался и что Москва не единственное место где остались люди все ещё теплилась в его груди горячим пламенем надежды и упрямства.

Вновь перекачка крови, так как он нахватался радиации… предостережения от Мельника, отца Ани и главы Ордена и вновь поход наверх со своей любимой. Поезд, который взорвался яркими цветами надежды в груди и… люди стреляющие ему в грудь за то что они оказались не в том месте, не в то время.

Внезапная боль в груди оказалась нечто неожиданным и я рефлекторно закашлял со все ещё непонятным туманом в голове.

Вот я сражаюсь со своими товарищами и направляю Божественный гнев на исчадий Пустоты и вот я отстреливаюсь от упырей с Орденом. Вот с моей руки исходит благословение окутывающее весь город где прорвались Исчадия, а вот я ножом пронзаю шею солдата, а после уже летающую тварь.

— Ахр, ублюдки… — само по себе вырвалось из сжатых уст и я открываю глаза, чтобы увидеть трупы людей и недавно расстрелянных на моих глазах невинных гражданских.

Грудь продолжала гудеть и направив взгляд вниз я увидел пробитый жетон и кровавую дыру… пуля вошла внутрь вызывая кровотечение и резкую боль. Все ещё не особо понимая что происходит я рефлекторно попытался наложить на себе Исцеление… и ничего не получилось.

На этот раз, вновь рефлекторно, достал оранжевую аптечку и вытащив небольшой шприц вколол себе в руку, сразу чувствую как обезболивающее помогает временно справиться с ситуацией, что даёт мне время подумать.

Я Амидал… и Артем, эти два имени принадлежат мне и я это ощущаю вполне точно. А так же… последние воспоминания меня прошлого дают примерное представление что случилось.

Исчадий было слишком много, они могли заполонить весь Ривеллон, особенно с помощью Исчадий имеющий силу не сильно уступающей моей. Эта брешь все разрасталась и все расы мира встали под мое правления как их бога и даже так, это было лишь делом времени. Хворь предложила вариант… пожертвовать собой, своим Истоком и Истоком, который я смогу собрать из Завесы. И… это получилось. Последние мгновения что я запомнил были тем, что видел закрытие бреши и огорченный зов Исчадья Пустоты.

И сейчас я лежал на кучи трупов умирая от пули выпущенной человеком. Пусть сейчас я и был человеком, а не богом, но моя Душа осталась при мне и со временем я восстанавливал воспоминания. Именно по этой причине Черные выбрали меня и могли со мной нормально связываться, именно по этому я мог выдержать больший уровень радиации, а также ментальную силу Черных. Ночами мне, Артёму, снились сны в которых иногда мелькали моменты прошлой жизни… и вот сейчас на пороге смерти я вспомнил, все вспомнил.

— Хах, бог умирает дважды… — протянул я.

Магии в этом мире не было. Её просто не существовало, только если в разных историях и сказках. Я даже не чувствовал магию, поэтому я не удивлен. Магия ведь зародилась из Истока, который и является мировой энергией. И, очевидно, здесь Семь Богов не восставали против остальных Вечных и никто не выпускал Исток в мир, откуда и зародилась магия.

— Аня… — желание сдаться было резко сметено волной из нежности, нежелания и наконец, гнева. — Я не умру таким образом… — прокряхтел я и с вернувшимся рвением резко встал на ноги… чтобы загнуться и закашлять кровью прямо в противогаз.

Ноги были в застоявшейся воде, кругом были тела… я упал со склона после выстрела. И видимо здесь часто расправлялись с людьми, раз здесь столько тел. И словно лампочка загорелась над головой, я вновь обратил внимание на тела. Пусть здесь нет магии, но Исток есть всегда. Это ведь буквально мировая энергия, существующая в любом живом существе и даже в телах, даже в самой душе!

Вытянув руку к телам я попытался вытянуть Исток, я это делал тысячи и даже сотни тысяч раз на Ривеллоне, но я начал чувствовать сопротивление… я ощущал нечто странное, а