Симагин - Вячеслав Михайлович Рыбаков

Annotation

В России конца 80-х годов совершено великое открытие в медицине — разрабатывается возможность волнового лечения едва ли не всех органических болезней человека, от СПИДа до шизофрении. Но выясняется, что то же средство открывает возможности для могучего, непреодолимого воздействия на психику, характер, убеждения человека, включая даже любовь…

Содержание:

1. Очаг на башне

2. Человек напротив

3. На чужом пиру, с непреоборимой свободой

Очаг на башне

1. Очаг на башне

Жизнь

Глава 1

Глава 2

Работа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Друг

Глава 1

Глава 2

Дети гибнут

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Жизнь

2. Человек Напротив

Пролог

Пролог

Август

Первый день

Второй день

Третий день

Четвертый день

Снова первый день

Эпилог

3. На чужом пиру, с непреоборимой свободой

Пролог

1. Последний осмысленный разговор с Сошниковым

2. Тень, так сказать, минувшего

3. Завертелось-закрутилось

4. Задание моей жены

5. Настоящий журналист и ненастоящий журналист

6. Выпил рюмку, выпил две — оказалось двадцать две

7. Хмурое утро

8. Телефон и другие

9. Он на зов явился

10. Товарищ Бероев

11. Грязный наймит империализма

12. Два сюрприза — один от меня, другой мне от любимой

13. Человек, который думал, что он хозяин

14. Мы

Очаг на башне

Вячеслав Рыбаков

Симагин

1. Очаг на башне

Жизнь дает человеку три радости…

Друга, любовь и работу. А.Стругацкий. Б.Стругацкий

Жизнь

Глава 1

А как эта травка называется? А куда шмель полетел? А почему шмель мохнатый, а оска гладенькая? Он что, что ли, оскин муж? А можно его поймать? Зачем же, собственно, его ловить, пусть летит себе, ты не находишь, Антон? А он жужжит здорово, как трансформатор. Он тока не вырабатывывает? Нет. Надо говорить: "вырабатывает", изволь запомнить, стыдно. Большой уже. А почему нельзя? Потому что это неправильно, существует общепринятая разговорная норма. А кто первее всех норму придумал? А до него молчали, или тоже говорили, только не так, как он потом придумал? А может, я другую норму придумал! Некоторое время Антошка азартно вопил по-тарабарски. А вы чего не отвечаете, обиженно спросил он затем. Вот именно поэтому, отвечал Симагин, именно поэтому, понял теперь? Затем нормы и создаются, чтобы разные люди могли друг друга понимать, и не было так: кто в лес, кто по дрова. А как же понимали того, кто первее всех придумал? Видишь ли, Антон, такого никогда не было. А как было? Все сразу заговорили одинаково? А ведь правда, человек от обезьяны произошел? А если один человек уже произошел, а другой еще нет, как же они разговаривали? А у обезьян есть разговорная норма? Есть. А у собак есть? И у собак есть. А почему у нас нет собаки? Потому что маме не успеть и нас кормить, и ее. А надо в столовую ходить. Некогда. А пусть домой принесут. Невкусно. А что такое "Обед на дом со скидкой десять процентов"? Это когда несут и по дороге десять процентов на землю скидывают. А процент — это сколько? Это одна сотая.

Они пришли. Симагин начал раздеваться, но увидел, как Ася заламывает руки за спину, чтобы расстегнуть свои две голубые пуговички, и прыгнул к ней:

— Помочь?

Ася с готовностью уронила руки и ответила кокетливо:

— Если тебе не трудно.

Симагину не было трудно. Ася, извиваясь змейкой, вылезла из платья, и Симагин положил ладони на ее смуглую спину, но в этот момент Антошка, хохоча на весь парк, принялся дергать за полуснятые симагинские штаны и вопить: "Помочь?!". Симагин поспешно ухватился, но опоздал. Ну и пусть. Он вышел из упавших штанов. Он был тощий, белесый, словно травинка, росшая без света; сквозь сметанную кожу отчетливо проступали все кости. Ася не удержалась и ткнула ему меж ребер пальцем — Симагин взвизгнул, съежился и сказал перепуганно: "Не тронь мои лебры". — "А тебе можно меня за холку хватать, да? Тебе можно?" — "Мне можно", — уверенно сказал Симагин. "Видишь, Тошенька, — пожаловалась Ася, — ему все можно. А мы — рабы подневольные…" Она поднесла к устам воображаемую чашу с ядом, пригубила и с легким скорбным стоном красиво повалилась на покрывало. Симагин полюбовался ею, но она кожей почувствовала его взгляд, застеснялась, как-то сжалась, прячась сама за себя, и он засмеялся, садясь с нею рядом.

Лес дышал покоем. Между яркими стволами сосен дотаивал туман; в нем плыли, слегка дымясь, косые снопы золотого света. Спокойно теплились искры росы, спокойно перекликались в гулкой тишине птицы. Сверкающее небо летело высоко-высоко.

Дурацкий я все-таки человек, сообразил Симагин. Вот пришел ничего не делать, а не могу. Мечтал, чтоб Антон хоть пять минут не звенел, а вот не звенит — и мне чего-то не хватает. Он оглянулся — Антошка сидел на корточках и внимательно смотрел в траву.

— Антон, — позвал Симагин, — кого ты там узрел?

— Муравьи гусеницу несут, — отозвался Антошка сосредоточенно.

Симагин покосился на Асю. Ася лежала на спине, чуть улыбаясь. Шея какая красивая. Живот ввалился… Купальник. Это же сплошное искушение, а не купальник. Симагин встал и, прихрамывая на шишках, раздвигая машущие влажными листьями ветви кустов, ускользнул от искушения к канаве. Вода текла, умиротворенно журча и помаргивая солнечными переливами. Вернувшись, Симагин достал из сумки Антошкину лопатку и громко сказал:

— Займемся-ка, Антон, трудотерапией.

На краю канавы он вырезал пласт дерна и вырвал из земли. Обнажился песок, мелкий и красноватый, как медная пыль.

— Будем воздвигать Анадырскую ГЭС, — сообщил Симагин и передал лопатку Антошке. — Давай.

Тот, пыхтя, принялся за работу.

— А я пока займусь промерами глубин, — сказал Симагин и, осыпаясь босыми ногами на колких от хвои песчаных склонах, спустился к воде.

— А для чего?

Симагин стал объяснять.

Ася приподнялась на локте и, приставив ладонь ко лбу, чтобы не слепило бьющее в глаза золотое пламя, поискала глазами. Антошки не было вовсе, а от Симагина торчала лишь голова и увлеченно бубнила: "А вот здесь у нас будут шлюзы… Их надо бдительно охранять, чтоб не пробрался диверсант…" Почаще бы такие воскресенья, подумала Ася. А то работает, работает. Сидишь одна. Как в той жизни. И сразу испугалась своей мысли. Кощунство думать