На планете исполнившихся желаний - Нинель Максименко

Максименко Нинель

На планете исполнившихся желаний

Нинель Максименко

На планете исполнившихся желаний

СОЧИНЕНИЕ НА ТЕМУ "ПОЧЕМУ Я ЛЮБЛЮ (ИЛИ НЕ ЛЮБЛЮ) НАУЧНУЮ ФАНТАСТИКУ" УЧЕНИКА 6-го КЛАССА "Б" ВОВИКОВА ЕГОРА

Я люблю читать книжки по научной фантастике. Вообще многие любят. Мой папа, например, тоже любит, хотя он и взрослый.

Я знаю - нам говорила пионервожатая Валя,- что фантастика будит научно-техническую мысль и учит мечтать. Не спорю. Может, это и так. Может быть, она и будит и учит. За это, наверное, ее взрослые и любят. А я люблю ее совсем не за это. Просто ее читать очень интересно, и вот нисколечко не скучно, а наоборот. Но я люблю читать не всякую научную фантастику. В большинстве книг происходят такие вещи, которые могут сделать только взрослые. Вот, например, попробуй построй космический корабль, если даже ты отличник-переотличник, и даже звеньевой, и даже, например, победил на школьной олимпиаде. Все равно не построишь. И космонавтом тебя ни за что не сделают, пока ты не взрослый. И не то что космонавтом, а даже каким-нибудь там ерундовским биологом не выберут. В общем, выходит, все на свете надо ждать и ждать. А это я как раз терпеть не могу. Пока будешь ждать, уже расхочется. Поэтому я люблю книжки, в которых всякие чудесные приключения происходят с, ребятами, а не со взрослыми. И вообще я бы очень хотел, чтобы что-нибудь такое необыкновенное и со мной случилось. Например, чтобы мой велосипед мог летать, как вертолет. Или чтобы я мог выучить язык зверей и разговаривать со своим Пиратом и со своим ежом Васькой. А почему это не может быть? Вот мой папа взрослый и даже инженер, а он говорит, что ничего невозможного нет. И то, например, что сочинял Жюль Верн, сейчас все осуществилось и даже еще кой-чего, о чем Жюль Верн не догадался.

Вот поэтому я люблю научную фантастику и очень хочу, чтоб со мной тоже случилось что-нибудь фантастическое. Все.

За это сочинение ученика 6-го класса "Б" Вовикова Егора учительница затруднилась выставить оценку. С одной стороны, она отметила самостоятельность мышления и стремление к научной мечте, а с другой стороны, ученик употребляет недопустимые выражения вроде "ерундовский". (И потом, Вовиков, разве ты не знаешь, что биологов не выбирают? Чтобы стать биологом, надо учиться, кончить институт, а если ты будешь употреблять такие выражения, то ты в институт никогда не поступишь.)

ПОЧЕМУ ГОШКУ НАЗВАЛИ ГОШКОЙ

- Мама! Это ты, что ли, назвала меня Гошкой?

- Нет, папа.

- Мама, а почему меня звать не так, как всех?

- А ты хотел бы, чтобы всех звали одинаково?

- Да нет же. Ну ты понимаешь, что я говорю, только притворяешься. Ну все или Саши, или Вити, или Леши, а я вдруг Егор. Ни одного Егора больше нет! Я один на свете.

- Во-первых, ты не один Егор. А кроме того, у папы был очень хороший друг Егор. Так вот он назвал тебя в его честь.

- А он что, погиб на фронте, этот друг?

- Нет. Это было раньше. И он не мог быть на фронте. Они были ребятами вроде тебя.

- Ну, а тогда зачем он меня так назвал?

- Потому что папа любил этого друга.

- А ты его любила?

- Я его не знала.

- Как это так не знала! Папин близкий друг, а ты с ним не познакомилась!

- Гошка! Ну что ты совсем как маленький! Ну подумай, как же я могла знать папиного друга, когда я еще папу-то тогда не знала.

- Мама, ну как же ты могла столько терпеть и не знать папу? Я бы ни за что не вытерпел!

- Гошка, ты меня просто удивляешь! То ты читаешь совсем серьезные книги, а то задаешь вопросы, как пятилетний.

- Нет, мама, я совсем даже не как пятилетний. Просто, знаешь, я так люблю папу, так люблю... Я бы не стал терпеть. чтобы столько лет прошло зря, я бы с ним обязательно встретился.

- Ох, Гошка, все-таки ты еще совсем ребенок! Мама тут же забыла про этот разговор, но Гошка-то не забыл.

Прошло время, неизвестно точно сколько, когда однажды вечером Гошка подсел к папе, твердо решив поговорить с ним наконец как мужчина с мужчиной:

- Папа, ты можешь не читать газету?

- Могу.

- И не протирать очки?

- Ну...

- И не вертеть в руках карандаш.

- Ну, а что я должен делать, скажи мне" Егор?

- Ты должен со мной разговаривать.

- Давай будем с тобой разговаривать, Егор. ~ Папа, расскажи мне про того друга... ну того, из-за которого меня звать Егор.

- Во-первых, мы назвали тебя Егором не только из-за моего друга. Это прекрасное русское имя, к тому же твоего деда звали Егор, а друг...

- Да, меня в данный момент интересует друг: какой он был?

- Какой он был? Да, пожалуй... чем-то он похож на тебя. Тоже не любил стричься... веснушки... Знаешь, Гошка, пожалуй, он был даже здорово похож на тебя! Почему-то раньше я об этом не думал. Да, определенно. Может быть, только чуть повыше... Это было в последнее предвоенное лето, лето 1940 года. Это последнее лето перед войной было очень жарким. И началось оно очень скучно. Родители уехали отдыхать на юг, а меня оставили с бабушкой и дедушкой на даче под Москвой. И какое могло быть веселье, когда нет товарищей! Медленно тянулись дни за сбором гербария и прочими нудными занятиями, пока однажды... Помню до мельчайших деталей, хотя прошло уже тридцать лет. Тридцать лет, Гошка, ты можешь себе представить! В один такой жаркий денек сижу я на бревнах...

- Позади дома?

- Да, позади дома. Я, Гошка, наверное, сто раз уже рассказывал. Тебе не надоело?

- Нисколечко, папа.

- Так вот, сижу я на бревнах, позади дома, и наблюдаю за большой зеленой стрекозой. И даже не видел, как рядом со мной очутился мальчик. Вот такой мальчик, как ты сейчас. Сел незаметно со мной рядом и как будто прочитал мои мысли. "Вот бы, говорит, хорошо иметь такую стрекозу, только побольше раз в сто, и летать на ней. Ты заметил, какая у нее потрясающая маневренность и способность приземляться на любых посадочных площадках? Она может даже висеть в воздухе на одном месте..." Как раз об этом я и думал в тот момент, когда тот мальчик...

- Гошка?

- Да, Гошка. Когда Гошка подсел ко мне и как будто прочитал мои мысли.

- "А самолет не может",- сказал я ему. Ты представляешь, если надо будет высадиться куда-нибудь в неожиданное место, ну, например, на крышу идущего поезда. Нужно, чтоб стрекоза летела прямо над поездом и спуститься с нее по веревочной лестнице.

- Только это сказал Гошка...

- Может быть, но не в этом дело. Факт тот, что мы оба были ужасными фантазерами. Ведь, представь себе, мы еще не знали тогда, что такое вертолет. Да, мы не знали вертолетов, и в образе стрекозы увидели прообраз вертолета. Представляешь, как удивительно у нас работала фантазия! Это и сделало нас такими друзьями.

- Ну в том, что я сравнил стрекозу с вертолетом, ничего удивительного не было,- задумчиво проговорил Гошка.

- Конечно, если бы ты сейчас сравнил стрекозу с вертолетом, в этом не было бы ничего удивительного. Ведь тебе с детства знаком вертолет. А вот мы с Гошкой и не слышали о вертолетах. Да... Интересно, кем стал потом Гошка? Наверное, авиаконструктором.

- Нет, папа, он будет космонавтом...

- Космонавтом? Может быть. И может быть, даже мы с тобой о нем еще услышим. Как бы я хотел встретиться с ним снова. Интересно, помнит ли он о нашей дружбе так же, как я?

- Он никогда не забывал...- тихо-тихо сказал Гошка.

- Но не в этом дело. В общем, с появлением Гошки у меня началась совсем-совсем другая жизнь. В то лето я впервые узнал, что такое настоящая дружба. Многочисленные приятели, с которыми можно вместе пойти на каток, в кино, прогулять уроки, высмеять нового мальчика во дворе, это еще не дружба. Даже если ты клянешься в вечной дружбе "по гроб жизни". Вот когда ты встречаешь в друге полное понимание твоих самых затаенных мыслей, мечтаний и даже не только понимание, но продолжение, развитие... Гошка! Ты знаешь, какая великая вещь иметь друга, который так тебя понимает!

- Знаю,папа.

- Нет, Гошка, пока ты еще не знаешь. Но желаю тебе, чтоб ты узнал. И ты увидишь, как жизнь твоя расцветет прекрасным цветком. Вот так было со мной и Гошкой.

- Знаю, папа.

- Да я тебе рассказывал... Какое это было счастье! Мы разговаривали часами и не могли наговориться. А иногда молчали, Запремся где-нибудь...

- В летней кухне...

- Да, в летней кухне, я тебе рассказывал...

- Или в сарае!

- Или в сарае. И сидим тихо, как мыши. И так нам было хорошо, просто замечательно! В эти часы мы жили в мире своих фантазий. Больше всего мы, конечно, мечтали о технике, о самолетах, подводных лодках. Или о военных приключениях. Иногда наши фантазии были такими буйными, что мы заражали весь поселок. Любимой нашей игрой была конница Буденного. Обыкновенную садовую тачку мы привязывали к раме велосипеда. На велосипед садились мы с Гошкой, в тачку набивалось немыслимое количество ребят. Кто-то из ребят выискал две самые настоящие буденовки, которые надевались нами по очереди. К рулю велосипеда на длинной палке был привязан красный флаг. Ну и здорово же это было, скажу я тебе! Вот уж была игра так игра! Сейчас почему-то у вас нет таких веселых игр.