Гром над Империей. Часть 4 (СИ) - Машуков Тимур

Пролог

Гром над Империей 4

Пролог

Не ходи ко мне, желанная,

Не стремись развлечь беду -

Я обманут ночью пьяною,

До рассвета не дойду;

…Ох, встану, выйду, хлопну дверью я -

Тишина вокруг села -

Опадают звезды перьями

На следы когтистых лап.

Пряный запах темноты,

Леса горькая купель,

Медвежонок звался ты,

Вырос — вышел лютый зверь.

Выпей — может, выйдет толк,

Обретешь своё добро,

Был волчонок, станет волк,

Ветер, кровь и серебро…

(Мельница «Оборотень»)

Владислав Громов

Серебряной тенью я скользил меж деревьев, приближаясь к месту прорыва находников из-за окоема, что, как и прежде, не оставляли попыток проникнуть в наш мир в надежде захватить Алатырь — камень. Мой угрожающий вой, которому вторил ветер, разносился над землей, предупреждал всех, что я вышел на смертельную охоту.

Лес помнил меня и радовался встрече со мной. Деревья будто сами расступались, открывая мне проход между ними, ветерок приятно холодил возбужденное бегом тело. А луна ярким лучом освещала мой путь, при этом оставляя меня в ее тени. Хищник вернулся в свои охотничьи угодья, и все, кто слышал мой яростный вой, в страхе убегали с моего пути. Ведь все в этом мире — моя добыча, а кто думает иначе — умрет.

Но в этот раз я был здесь не один, и осознание этого наполняло мое сердце радостью и гордостью за моих спутниц. И к моему вою немедленно присоединилось рычание и тявканье злобных зверей, что сопровождали меня. Но если бы кто-то посмел так назвать моих избранниц, я бы сам лично вырвал бы у него глотку и заставил захлебнуться кровью. Они смогли, они сделали это! С трудом, зачастую находясь на грани смерти, они смогли пробудить в себе родового зверя. И они стали сильны, очень сильны. Сегодня — наш последний день на острове, и сегодня они почувствуют вкус крови врагов.

А вот и они, легки на помине, да как много-то… Отлично, это будет славная битва!

Нетерпеливая и всегда стремящаяся быть первой с дерева в мощном прыжке взмыла Рысь — Ника, и одним движением порвав шею врага, тут же прыгнула на другого. Мирами — мангуст возникла у противника за спиной и ударом острейших когтей оторвала тому голову. Пантера — Селена, не размениваясь на мелочь, кинулась к шаману, выпустив из пасти струю огня, что пробила щит и мгновенно превратила несчастного в кучу пепла, не оставив даже костей.

В общем, мои девочки, ни секунды не сомневаясь, вступили в бой, а я, порвав пару идиотов, что попытались сбежать, уселся в сторонке и с умильным оскалом продолжил наблюдать, как они уничтожают врагов.

Вот прямо сердце радуется, на них глядя! А как вспомню, как они, буквально недавно с ниндзя дрались, так смешно становится. Насколько тогда все было неуклюже! А теперь даже я, наверное, не рискну выйти в одиночку против них. Слишком они стали быстрыми, огонь первобытной ярости мира духов прочно зажегся в их сердцах.

О-о-о, я видел все, что происходило в них и это было прекрасное зрелище! Будто первостихии устроили гонки внутри их тел, постоянно молниеносно сменяя друг друга. Мои девушки дышали магией, были ее проводниками в наш мир. Да что там говорить, они сами стали магией, отбросив, наконец, костыли эфира! Теперь они ею пользуются на уровне рефлексов. Вон, как Вика — росомаха, располовинила своего врага, а после, отпрыгнув в сторону, выпустила из когтей разряд молнии, что разнес на куски еще одного шамана. Их защита не могла выстоять перед мощью первостихий моих избранниц.

Я четко ощущал ауру своих девушек и видел, что они наслаждаются битвой. От былых затравленности и страха не осталось и следа. Пробудившиеся звери требовали крови врагов, накладывая отпечаток звериного духа на человеческую ипостась. Рысь — хитрость и скорость, пантера — внезапность и силу, росомаха — бесстрашие и жажду битв… Вся темная сторона души человека вылезла наружу, смешавшись со звериной и породив гремучую смесь.

И меня это безмерно радовало. Наконец-то я могу сказать, что мои красавицы могут встать рядом со мной, плечо к плечу, в любом сражении. Конечно, им надо было еще учиться, но рост был заметен невооруженным глазом. Никаких соплей и жалости к врагу.

Так, а это что у нас? Еще один портал? Интересно. Обхожу дерущихся, небрежно отмахнувшись лапой от идиота, решившего напасть на доброго и симпатишного волка. Ну и что, что я больше двух метров в холке, а зубам даже акулы завидуют? Сказал, что добрый, значит, добрый, а кто не верит — загрызу, нафиг!..

Из открывшегося портала выходит мужик, весь покрытый разноцветными пятнами. Будто взяли пару банок разной краски и выплеснули на него. В одной руке он сжимает острый клинок без гарды сантиметров в пятьдесят длиной. Причем, он светится ярко-голубым светом. В другой — посох, навершием которого служит череп неведомой зверушки. Мгновенно вникнув в ситуацию и издав вопль, что-то типа: «наших бьют!», он кидается в гущу схватки.

Пока наблюдаю за ним со стороны, не вмешиваясь. На меня он особого впечатления не произвел, а вот Эйелен — панду очень даже озадачил. Кинул ей в морду какую-то порошкообразную дрянь, от которой она принялась чихать, а после полоснул клинком по боку. На рефлексах та успела уйти, но шкуру он ей все же попортил, судя по брызнувшей крови. Ничего, рана не опасная. Гораздо хуже, что она совсем потеряла над собой контроль, валяется на земле и трет морду о траву, беспрерывно чихая.

От кинувшейся на него со спины Ники визитер отмахнулся посохом. Причем, с такой силой, что та, словив палку мордой, удивленно мяукнула и улетела от него метров на пять, попутно снеся еще пару человек. И это при том, что она ненамного мельче меня. Правда, в падении она умудрилась располосовать когтями тела, что послужили ей своеобразной подушкой. А этот гад решил добить Эйелен. Медведей, что ли, не любит? Да вот только хрен ему, а не мишка!

Ольга, чьим родовым зверем стал волк, а точнее, волчица, подобно матери, что защищает своих детенышей, встала у него на пути. Резкий рывок — и мужик валяется на земле, орошая ее кровью из разорванного горла. А его посох быстро перекочевал в руки Хидеки, что отыгрывала Ханумана в образе снежной обезьяны почти трехметрового роста. Да-да, именно так и надо ее называть — снежная обезьяна. Потому как я как-то по наивности сказал, что она — макака, а после долго удирал по лесу от разъяренной девушки. А еще приходилось уворачиваться от шишек, которые она швыряла мне вдогонку с огромной силой, предварительно напитав их огнем. Как мы тогда лес не сожгли, я так и не понял.

Ну так вот, эта мак… снежная обезьяна, подхватив посох, стала доказывать бедным и явно побледневшим врагам, в чем конкретно они не правы, и сравнивать, чье кун-фу сильней. Попытку ее подстрелить она пресекла самым решительным способом, а именно — подхватила оклемавшуюся Нику и швырнула ее в лучников. Ника, второй раз подряд испытав радость свободного полета, разразилась матерным мявом, при этом едва не словив стрелу. Настроения ей это не добавило, и лучники быстро отправились в мир иной, порванные когтями взбесившейся рыси. Кстати, магией она почти не пользовалась. Ей, видите ли, больше нравится ощущать, как когти входят в живое тело. Маньячка какая — то, в общем.

Я же в это время сидел чуть в стороне, и, как и прежде, умильно смотрел на происходящее, опытным взглядом подмечая их ошибки, которых, к слову почти не было. Простой человек вообще бы ничего не смог понять, настолько быстро они двигались. Прыжки, кульбиты, отличное ориентирование на местности, причем, абсолютно им незнакомой. И как тут было не загордиться?

О, вот и для меня работа нашлась! На нашем поле боя уже никого не осталось, кроме звероватого вида мужика, одетого в сияющую красным кольчугу и вооруженного двумя слегка изогнутыми мечами, с которых постоянно срывались небольшие ледяные вихри, полосующие моих девушек подобно острейшим кинжалам. При этом махал он своими клинками как заведенный, не давая приблизиться к нему на расстояние удара. А все магические атаки бесполезно разбивались о его кольчугу, которая поглощала любой урон.