Безумный Новый год или верни мне молодость, Дед Мороз! (СИ) - Порохня Нюша

Безумный Новый год или верни мне молодость, Дед Мороз!

Глава 1

К Новому году я начинала готовиться заранее. Мне хотелось в полной мере насладиться сказочным настроением и ощущением приближающегося чуда и не важно, что из года в год оно не случалось. Елку я наряжала первого декабря, покупала мандарины, включала гирлянды, ну и все такое. Свитерок с танцующей елкой и теплые штаны с оленями, бегущими вокруг моих коленей в бесконечном марафоне — я уперто надевала каждый вечер, приходя с работы и садилась возле телевизора с вазочкой конфет.

Жизнь моя была скучной и однообразной и сегодня, идя по заснеженному городу, я даже не обращала внимания на трезвонящий телефон. Это звонил Егор. Скорее всего он опять напился с друзьями и ему захотелось любви, которой, по его мнению, он меня одаривал последние полгода. Он считал, что делает мне большое одолжение, поддерживая со мной отношения. Я, старше его, не пользуюсь успехом у мужчин, живу в однушке с двумя котами. Егор приезжал, занимался со мной сексом, съедал утром весь холодильник, жалуясь на похмелье, и пропадал на пару недель до очередной попойки.

Сначала я питала иллюзии, надеялась, что у него ко мне чувства, но вскоре избавилась от этих мечтаний и решила избавиться от самого Егора. Воспринял он это агрессивно и, напившись, сказал, что я старая, никому не нужная тетка, с мышиным хвостом вместо волос и толстой задницей.

Медленно шагая по тротуару я лениво подумала, что нужно занести его в черный список. Город сиял гирляндами, из всех уголков звучала музыка, было морозно и падал густой снег, под которым я превратилась в плывущий сугроб. Мне не было ни больно, ни обидно — я принимала себя такой, какая я есть и давно не ждала от жизни даров в виде мужа и детей, хотя находилась в вполне детородном возрасте и чего таить, жаждала мужской ласки, темными, зимними ночами.

Мимо меня проходили влюбленные парочки, держась за ручки и девочки с любовью заглядывали в глаза своим мужчинам, а они с легкой, покровительственной снисходительностью поглядывали на своих маленьких женщин. Мне этого не хватало.

* * *

Вепр мерил небольшую поляну широкими шагами. Десять шагов вдоль, десять поперек. Вокруг скалы и зеркального водопада, бесшумно льющегося в узкий провал. Его заточение длилось пятьсот лет и все эти годы Вепр думал о мести. В его груди кипело то темное и страшное, что он всегда так тщательно искоренял, но теперь оно жаждало выхода. Сжимая большие кулаки, он представлял, как будет уничтожать своих врагов, рвать их на части и отсылать черным богам в страшный, подземный мир. Сойти с ума ему не давали воспоминания о доме, о зеленых травах, колышащихся между вековыми дубами, о цветущих лесных полянах, о кострах, горевших на праздник Купалы. Венки, плывущие по реке и стройное, девичье пение…

Он изнывал от невозможности использовать свою силу, которой был наделен сполна, изнывал от желания съесть хороший кусок мяса и особенно от желания иметь женщину. Теплую, мягкую, с широкими, податливыми бедрами, которыми она обхватит его торс. Вепр почти рычал от чувств, охвативших его. В зеркале водопада, его двухметровая фигура выглядела угрожающе, покрытое мускулами тело, казалось высеченным из камня, на котором горели замысловатые татуировки. Живший в нем колдун, волхв, взывающий к древним богам, требовал выхода. Он скинул с себя одежду и шагнул под ледяные струи, которые не сразу, но сбили приступ дикого желания. Ничего, скоро он найдет способ выйти из этой ловушки и тогда вокруг него будет кружить боль и смерть.

* * *

Я завернула в проулок и с завистью посмотрела на светящиеся окна, за которыми шла своим чередом чья-то жизнь. Женщины, мужчины, дети, кошки, собаки и все то, что казалось для кого-то рутиной, а для меня было несбыточным счастьем.

Телефон затрезвонил снова и я уже собралась было исполнить свое желание и занести Егора в чёрный список, как обнаружила, что это звонит моя коллега.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Мариш, привет! — голос её был веселым и немного пьяненьким. — Ты не занята?

— Нет, а что? — я слышала в трубке мужской голос и смех.

— Я хотела тебя попросить… Ты же не откажешь мне? — она почти сюсюкала со мной. — Маришаааа…

— Валь, говори, чего надо? — перебила я её нытье.

— Ты не можешь вернуться в музей? — просящим голоском пропищала она. — Звонил директор, должна прийти посылка, но он получить её лично не может — этот старый пердун улетел в Минск. А у меня свидание… Мариш, ну пойми…

Ну что же… Все ясно. Кого ещё попросить забить на свой вечер и заняться чужими делами? Конечно Марину Зайцеву. Всем видимо казалось, что не имея мужа, детей и любовников, я просто мечтала услужить всем, кто меня окружал.

— Посылка придёт в музей? — со вздохом уточнила я.

— Ну да! — Валя совсем повеселела. — Распишешься, заберешь и все!

— Ладно… Получу я вашу посылку… — буркнула я и, не став слушать её пьяные благодарности, выключила телефон.

Я развернулась и пошла обратно, чувствуя даже некое облегчение от того, что не придётся возвращаться в пустую квартиру.

Музей, в котором я работала, находился недалеко от моего дома и стоило пройти одну остановку, чтобы увидеть скучную вывеску «Музей славянской культуры». Невзрачный фасад, с потрескавшейся краской, грязные окна и разбитые ступени. Порывшись в сумочке, достала ключ и легко открыла большую дверь, которая противно заскрипела. Привычный и уже родной запах окутал меня с первых шагов: запах старины, книг, плесени и свежей побелки (утром побелили потолок).

Сторожа сегодня не было — бедная старушка слегла с простудой и все «богатства» музея остались без охраны, что конечно было ужасным варварством.

— Кому все это нужно? — отмахнулась тогда от меня Валя. — Думаешь есть желающие украсть все эти черепки?

— Но здесь ведь не только черепки… — возразила я, но она скривилась:

— Не Лувр же! Да успокойся ты!

Директор видимо тоже не переживал по этому поводу, надеясь на сигнализацию.

В музее было тихо и тепло. Я включила свет и вместе с ним засветились стеллажи с экспонатами, ровными рядами стоявшими возле стен. Усевшись на место нашего сторожа, Зинаиды Васильевны, я лениво подумала, что какая-то странная история с этой посылкой — в такое время? За окном уже было темно, и что за важность в этой срочной доставке?

Я потянулась за чайником, чтоб заварить кофе и тут раздался звонок. Звонили в дверь. И ждать не пришлось!

Открыв дверь, я увидела молодого мужчину с большим свертком в руках.

— Вам посылка, — он шмыгнул носом. — Автограф свой поставьте здесь.

Он протянул мне бланк и показал где нужно расписаться. Что я и сделала.

— Держите, — мужчина протянул мне свёрток и тяжело вздохнул: — Хрен согреешься сегодня… Задолбали…

— Извините… — пробормотала я, чувствуя себя так, будто это я виновата в его неприятностях.

Забрав свёрток, я закрыла дверь и понесла его в кабинет директора.

— Тяжёлый… — в руках чувствовалось нечто твердое под слоями упаковочной бумаги.

Интересно, что это? Очередной экспонат? Я положила его на стол директора и собралась было уже уходить, но червячок любопытства зашевелился где-то глубоко внутри. Ну и что такого, если ты посмотришь? Одним глазком. Один разочек. Никто не узнает. А вдруг это что-то личное? Да ну… Было бы личное, пришло бы не в музей, а домой!

Отчего-то волнуясь, я развязала шпагат, стягивающий бумагу, аккуратно развернула её и недоуменно замерла. Камень???

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Да, это был обычный камень, которых полно вокруг. Серый, шершавый, с округлыми краями. Может на нем какие-то надписи? Я повертела его в руках, но ничего не обнаружила, лишь удивилась, какой он тёплый… Его занесли с улицы, а было ощущение, словно он лежал под жарким летним солнышком. Странно… Я положила его в центр стола и пригляделась. Не может быть! Камень светился! Мягкое, желтоватое сияние становилось все сильней и сильней, пока не стало резать глаза.