Дом с привидениями - Теодор Старджон

Теодор Старджон

Дом с привидениями

Это был розыгрыш и не более того. Ничего иного и быть не могло — я в этом абсолютно уверен. Черт возьми, смышленые же мы ребята, я и Томми! По части радиотехники Томми был дока, да и я знал многие приборы не хуже его.

Забавный малый этот Томми… Этакий растяпа — из тех людей, что могут появиться на работе обутыми в разные башмаки — одна нога в коричневом, другая в черном — или же окунуть в кофе расчетный чек, а официанту протянуть вместо него булочку… Однако он хорошо знал свое дело, и у него была аппаратура, да и сама идея его заинтересовала. И тут я его понимаю. Напугать до смерти такое хладнокровное существо, как Мириам Дженсен, — это сделало бы честь любому мужчине.

Твердые, как кремень, нервы отнюдь не были единственными достоинствами Мириам. Вся она была какая-то необъяснимая: вкрадчиво непобедимая в разговоре, с дразнящей гибкой походкой, и все, что она делала, было каким-то ускользающе плавным и ровным; в общем девочка могла выйти из любого затруднительного положения. Высокая худощавая брюнетка с длинной точеной шеей, маленькой головкой, красивыми чертами лица — все в таком вот роде. Короче, сногсшибательная штучка. А какие мозги — ого-го! И она неплохо умела ими пользоваться. Я знал, что моя идея стать ее мужем отнюдь не приводила ее в восторг. Она лишь смеялась. А когда я просил ее белоснежной ручки и сердца, спрашивала: почему бы ей не стать моей сестрой? Разве она не говорила мне, что мы не пара? Потом она произносила: «Ты хитер, Билл, ох как ты хитер!» И хихикала, доводя меня до исступления. В конце концов я поклялся всеми святыми, что проучу эту высокомерную неприступную девчонку. Даже если мне придется причинить ей боль.

Вернувшись домой, — я жил тогда в отеле, — я повстречал в холле Томми. Затащив его к себе и сунув ему в руки стакан с выпивкой, я в течение часа старательно плакался ему в жилетку. Он лишь приглаживал время от времени свои взъерошенные волосы да молча созерцал пузырьки, собравшиеся на стенках бокала.

— И что же ты собираешься делать? — наконец спросил он.

— Я же тебе сказал — сбить с нее спесь!.. Впрочем, не знаю, будет ли с этого толк… Но не могу же я подойти к женщине, ткнуть в нее указательным пальцем и ждать, пока она не согласится выйти за меня замуж.

— Некоторые соглашаются, — ответил Томми с уверенностью убежденного холостяка.

— Только не эта!.. — Я фыркнул. — Нет, это все нужно обставить так: втянуть ее в какое-нибудь опасное мероприятие, напугать до полусмерти и в самый последний момент придти на помощь. Или же показать ей, что я не боюсь того, чего боится она… Есть какие-нибудь идеи на этот счет?

— Мне все это кажется чепухой, Билл.

— Я тебя не спрашиваю, что ты думаешь про мою затею, мне нужны твои гениальные мысли по технической части. Поднатужься и придумай что-нибудь.

Томми уставился в потолок и затушил свою сигарету о стол в двух дюймах от пепельницы.

— Как ты думаешь, чего она боится?

Некоторое время я, пытаясь собраться с мыслями, мерил шагами гостиничный номер.

— Насколько я знаю — ничего. Мириам может нырнуть с высоты шестидесяти футов, может объездить дикого мустанга, и при этом она будет чувствовать себя так, будто находится на танцах. Я говорю тебе, что у этой девчонки совсем нет нервов или же они сделаны из иридиевого сплава.

— Готов биться об заклад, что она суеверна, — сказал Томми.

— Что? Ты имеешь в виду всякие там привидения и прочую чушь? Ха-ха! Может быть, но какой…

— Спокойно! — Томми поставил на пол опорожненный стакан. — Мы устроим ей встречу с привидениями, и ты спасешь ее.

— Чудесно! Что же мы сделаем — начертим магические квадраты на коврах в номере около горшка с дьявольским зельем?

— Нет. Нам понадобится лишь пара мотков проволоки и миниатюрный громкоговоритель, да в придачу, может быть, несколько цветных лампочек и прочая ерунда. С помощью всего этого мы населим привидениями дом, после чего ты пригласишь туда свою подругу с иридиевыми нервами. Остальное предоставь мне.

— Это уже кое-что, Томми, — сказал я с надеждой. Идея меня так захватила, что я забыл, что еще не выпил. — Но, не дай бог, Мириам догадается, что ее всего-навсего разыграли. Горе мне тогда!

Томми с удивлением взглянул на меня и ухмыльнулся.

— Ничего не знаю, шеф. Подробности утром, когда все обмозгую. Пока! — Он встал.

В благодарность я вытащил его из дверей ванной, куда он уже шагнул, и направил к выходу. Никогда еще не встречал на своем веку более старомодного парня.

В течение недели он все устроил и пригласил меня посмотреть и оценить его старания. Дом представлял собой деревянный особняк, выстроенный в швейцарском стиле. Было ему около ста лет. Двери соскочили со ржавых петель, зеленая краска, в которую некогда были окрашены входные двери, давно уже приобрела бурый оттенок, венецианские ставни на окнах едва не рассыпались от ветхости. Не знаю, откуда Томми пронюхал об этой развалине, но место, выбранное им для осуществления нашей дикой затеи, было просто великолепным!

— И ты знаешь, — доверительно рассказывал он мне, — этот домишко имеет свою историю. Здесь произошло четыре убийства и три самоубийства. Последний владелец этого дома скончался от голода в подвале своего особняка.

Кивком головы он пригласил меня следовать за ним и направился через живую изгородь к черному ходу. Я взглянул на темную громаду нависшего над нами строения и содрогнулся.

— Зачем мы идем через черный ход? — спросил я, понизив голос.

— Пыль на полу в холле выглядит так, словно уже двадцать лет лежит никем не потревоженная. Нам незачем оставлять следы. Давай-ка забирайся. — Томми обеими руками открыл фрамугу подвального окна.

Я спрыгнул на пол, следом в подвал проник Томми. Мы прокладывали свой путь среди куч хлама и мусора, пока не уперлись в хорошо замаскированную дверь. Загадочно улыбаясь, Томми отворил ее, и мы оказались внутри самой настоящей хорошо оснащенной операторской.

— Видишь эти переключатели? — сказал Томми, показывая на приборную доску. — Они управляют фотоэлементами и реле, вделанными в каждую дверь этого дома. Как только кто-то входит в какую-либо комнату, я сразу узнаю, в какую, благодаря пронумерованным лампочкам, которые в этот момент зажигаются. А вот микрофон и магнитофон. В доме отличная вентиляционная система; динамик я запрятал в камине, и, когда зазвучит набор стонов и криков с магнитных лент, слышимость будет великолепной по всему дому.

— Да-да, все это чудесно, но не понимаю, зачем тебе знать, в какую именно комнату мы заходим? — Я натянуто улыбнулся.

— Из-за световых эффектов, — отвечал Томми, показывая мне кучу кнопок и реостатов. — Некоторые из огней ультрафиолетовые. Они засветятся на флюоресцентной краске стен, на которые будут направлены. Ты видишь что-то на стене, освещаешь стену фонариком, а там уже ничего нет. Есть даже фотовспышка. В общем, зрелище будет потрясающим.

— Пожалуй, так, — ответил я, вполне удовлетворенный.

— Ты проведешь свою бесстрашную девчонку через главный вход, — продолжал Томми. — Вот на этих листках написаны все истории о странных смертях в этом доме. Расскажешь ей по ходу дела — вот и все, что от тебя требуется. Остальное за мной.

— Ты славно потрудился! — сказал я и хлопнул его по спине так, что у него с носа соскочили очки.

Брызнули осколки. Томми тотчас извлек из кармана другие и невозмутимо водрузил их на место.

— Все должно пройти гладко, — сказал он.

Разъяснив еще несколько деталей предстоящей операции, он всучил мне бумажные листки с кошмарными историями, и на этом мы расстались. Черт возьми, вот это будет представление!

Мне удалось поймать Мириам лишь два дня спустя. Я подкрался к ней сзади и шепнул на ухо:

— Выйдешь за меня замуж?

На что она, не оборачиваясь, ответила:

— А, это ты, Билл? Хэлло!

— Мириам, я задал тебе вопрос. Изволь отвечать, — грубовато сказал я.

Она ловко выскользнула из моих объятий.

— Я же тебе сказала: «Привет, Билл!»

Скрипя зубами, я взял себя в руки.

— Тебе нравятся привидения? — с деланным безразличием спросил я.

— Не знаю. Никогда их не встречала… А ты приглашаешь когда-нибудь девушек танцевать?

— Нет, я сбиваю их с ног, когда танцую. Давай лучше поговорим о привидениях.

— Хороший предмет для разговора, — заметила она.

Я указал на пару свободных мест в углу комнаты, и мы двинулись туда, пробираясь сквозь толпу людей: это была одна из тех дурацких вечеринок, что Регги Джонс устраивала неизвестно для кого — вместо приглашенных пяти-шести пар неизменно приходило не менее сорока.

— В тысяча восемьсот пятьдесят третьем году, — торжественно начал я, когда мы сели, — Джоахим Гранд — фамилия пишется через «дэ» — был убит неустановленным лицом или группой лиц на первом этаже швейцарского особняка на Гроув-стрит. Поползли слухи, что дом населен привидениями. Это нанесло такой ущерб репутации старинного рода, что племянник Джоахима, Харрисон Гранд — тоже пишется через «дэ», — тут же сделал попытку доказать несостоятельность подобного рода утверждений, оставшись на ночь в печально известном доме. На следующее утро некто Генри Фортунато обнаружил труп нашего героя. Племянник был задушен тем же способом, что дядюшка. По-видимому, сие открытие настолько взволновало Фортунато, что тот бросился со всех ног прочь из дома и тут же, на ступеньках парадного входа, сломал себе шею…