Путь всех призраков - Грег Бир

Грег Бир

Путь всех призраков

1

Посвящается Вильяму Хоупу Ходжсону

«Колебания вероятностей были беспорядочны, однако все они неизменно проходили через нулевую отметку, и открыватели врат, их оборудование и весь задействованный персонал в радиусе нескольких сот метров от врат были поглощены небытием, которое можно описать лишь в терминах математики. Стало трудно вообще вспоминать о том, что они когда-то существовали; записи об их жизни испортились или подверглись изменениям, несмотря на то что находились в миллионах километров от места происшествия. Мы вскрыли геометрическую кровь богов. Однако мы знали, что должны продолжать. Мы были вынуждены продолжать».

Призрак последней возлюбленной нашел Олми Ап Шеннена в старейшем колумбарии Александрии, что во втором отсеке «Пушинки».

Олми стоял посреди зала, окруженный многоярусными рядами небольших золотых шаров. Это были урны, по большей части содержавшие лишь образец праха усопшего. Они поднимались к стеклянному потолку, удерживаемые внутри нежно-желтых колонн — силовых полей. Олми протянул руку и тронул гладкую серебряную пластину в нижней части колонны. Одно за другим, будто под резцом гравера, стали появляться имена мертвых.

Он убрал руку, когда в списке появилось имя «Илмо, Пол Йан». Здесь отдавали дань памяти солдатам из тех мест, где Олми вырос. В этой колонне было пять имен, знакомых ему еще со школы, — все пятеро погибли в схватке с яртами возле точки 3x9, в трех миллиардах километров Пути отсюда. Все пятеро исчезли без следа. Урны были пусты.

Деталей он не знал. Их и не нужно было знать. Погибшие служили «Пушинке» так же верно, как и сам Олми, но они никогда не вернутся.

Олми провел семьдесят три года, застряв на планете Ламаркия — служил Шестиединому, отрезанный от «Пушинки» и от Пути, который тянулся из седьмого отсека астероида. На Ламаркии он растил детей, любил и хоронил жен — прожил долгую и памятную жизнь в примитивных условиях необычнейшей планеты. Спасение, возвращение на Путь и почти мгновенное превращение из умирающего старика в пышущего здоровьем юношу потрясли его глубже, чем явление любого древнего призрака.

Строительство Осевого Города, расположенного в уникальном месте — в геодезическом центре Пути, — за бурные годы, предшествовавшие спасению Олми и его воскрешению из мертвых, завершилось. Город продвинулся «к северу» по Пути на четыреста тысяч километров, далеко от люка седьмого отсека. В гешельских районах Осевого Города ментальные модели многих умерших теперь помещались в Память Города — техногенное посмертие, не сильно отличающееся от небесного рая древних мечтаний. Использование той же технологии теперь позволяло создавать и временные частичные копии личности, предназначенные для реализации индивидуальных проектов. Иногда их называли призраками. Олми и раньше слышал о копиях, выполняющих задание оригинала, — большая часть разума призраков дублировала разум оригинала, только способность принимать решения была у них ограничена. Однако собственными глазами он такого еще не видел.

Призрак возник неподалеку от Олми, справа, и пару секунд мерцал, то становясь полупрозрачным, то превращаясь в негатив, чтобы его не приняли за живого человека, а потом стал выглядеть, как существо из плоти и крови. Олми подскочил от неожиданности, а разглядев призрака подробнее, тряхнул головой и слабо улыбнулся.

— Мой оригинал будет рад найти вас в добром здравии, — сказала копия. — У вас потерянный вид, сер Олми.

Олми никак не мог сообразить, какую форму речи следует избрать при общении с призраком. Обращаться уважительно, как к оригиналу, женщине весьма влиятельной? Или, может, как к служащему?

— Я часто здесь бываю. Старые знакомства… Копия приняла соболезнующий вид.

— Бедный Олми. Никак нигде не найдешь себе места? Это замечание Олми пропустил мимо, ушей. Он нашел глазами источник изображения — оно создавалось проектором величиной с кулак, парящим на расстоянии нескольких метров от него.

— Я прибыла по поручению моего оригинала, материальной представительницы Нейи Таур Ринн. Осознаете ли вы, что я — не она?

— Я не дурак, — отрезал Олми. Опять он попал с этой женщиной в неловкое положение!

Призрак уставился на него в упор (разумеется, это было просто изображение, и на самом деле оно никуда не смотрело).

— Председательствующий министр Пути, Йанош Ап Кеслер, поручил мне найти вас. Мой оригинал был против. Надеюсь, вы понимаете.

Олми сложил руки за спиной. Копия продемонстрировала ряд идентификационных символов: Управление председательствующего министра, Управление Шестиединого Узла по обороне Пути, Управление по обеспечению Пути… Целая свора бюрократов, подумалось Олми, а Управление обеспечения сейчас, пожалуй, сильнее, да и высокомернее всех.

— Что Йаношу от меня нужно? — резковато спросил он. Призрак поднял руки перед собой и стал с каждым пунктом ударять по ладони указательным пальцем.

— Вы поддержали его в занятии поста председательствующего министра седьмого отсека и Пути. Вы стали символом защиты интересов партии гешелей.

— Я этого не хотел, — сказал Олми.

Это Йанош, ярый прогрессист и гешель, отправил его на Ламаркию — а потом он же вернул его обратно и снабдил новым телом. Сам Олми никогда не мог определить, к какому лагерю принадлежит: к консерваторам надеритам, яростно сопротивлявшимся всем выдающимся достижениям последнего века, или к энергичным новаторам гешелям. Клан Нейи Таур Ринн принадлежал к старой радикальной фракции, он одним из первых переехал в Осевой Город.

— Сер Кеслер выиграл перевыборы на пост председательствующего министра Пути, а также исполняет обязанности мэра трех районов Осевого Города.

— Мне это известно.

— Разумеется. Председательствующий министр передает вам приветствие и выражает надежду «а то, что вы сойдетесь с ним во взглядах.

— Конечно, сойдусь, — кротко ответил Олми. — Я не лезу в политику и ни с кем не расхожусь во взглядах. Отплатить Йаношу за все, что он для меня сделал, я не могу, но ведь и я ему послужил, как следовало.

Он не любил, когда его ловили на крючок, и не мог понять, с чего бы Йаношу присылать за ним Нейю. Председательствующий министр был неплохо осведомлен в вопросах его личной жизни. Может быть, даже слишком неплохо.