Перечеркнуть черту - Эвелина Сергеевна Каравай

Иногда так отчаянно хочется счастья, что ты готов продать душу дьяволу. Но вот, черт возьми, даже нечисть ничего не предлагает. И вот, зависший между небом и адом, не интересный и не нужный даже земле, ты отчаянно хочешь умереть. Тебя ничего не радует. У тебя нет желаний. Ты – лузер. Тебе не досталось даже объедков со стола чужой роскоши. На добро в таком состоянии ты не способен, масштабы зла в мыслях, слишком мелкие. И когда ты доходишь до предела, до точки невозврата, на сцену выходят адепты Света и Тьмы. Человек в отчаянии жалок так, как дальнейшие договоренности можно списать на состояние аффекта. А вот обозленный и ратующий за справедливость для себя человек – это уже вполне договор способный субъект, который в состоянии принимать обдуманные решения.

Я его звала и он пришел. Вернее сначала я заигрывала с ней. Я стояла на старом пешеходном мосту и представляла картины своего падения вниз. Можно ли почувствовать себя птицей за те секунды, когда ты из человека превратишься в груду биологического материала. Я уже готова была свеситься через перекладину и улететь в вечность, но в последнее мгновение почувствовала, как кто-то сжал мою руку и резким движением отдернул от перекладины. Рука была сильной и теплой. Кто-то оказался не гостьей в капюшоне с косой, а симпатичным брюнетом с темными глазами. Настолько темными и глубокими, словно это были не глаза, а бездонный колодец.

Самоубийство надо совершать быстро, без раздумий. Достаточно любого внешнего обстоятельства и ты уже больше не готов. Ты трусишь и малодушествуешь. Я не стала исключением. Я не плакала и не радовалась. Я внимательно разглядывала незнакомца.

– Неужели меня услышали?! Дело за малым, заключить сделку? Роспись кровавыми чернилами на воздушном пергаменте?

Мужчина едва заметно улыбнулся.

– Я не буду спрашивать, как ты догадалась. Люди у черты, всегда чувствуют силу внешнего мира. Пергамента не будет. Желание будет одно. Вместо подписи достаточно вслух произнести «Да».

Я поняла, что озвучить решение надо как можно быстрее. Сделка с нечистью сродни самоубийству. Начинаешь задумываться и уже не готов лететь в пропасть без страховки.

–Желание одно и ты об этом знаешь. Я хочу любви. Взаимной. Любви, которая сильнее жизни и смерти, могущественнее власти, с которой не нужны ни люди, ни декорации. Два в одном, один как продолжение другого.

– И что ты готова за это отдать?

– Душу….Душа бессмертна. Я готова сделать все, чтобы быть с предметом своей любви за Земле и за чертой.

–Даже если тебе придется убивать?

– Жизнь убивала меня каждый день : скукой, обманутыми надеждами, старением, ожиданием конца, боязнью одиночества. Этого всего так много, все это так зябко и омерзительно, что мне кажется, убийство человека на этом сером фоне, веселое представление, драйв и всплеск эмоций.

– А если это будут родные и близкие?

– Я сыта по горло всем и всеми. Я хочу счастья для себя. Родные и близкие хотят тебя в качестве ресурса для решения своих проблем и дарят тебе подачки в виде поглаживаний и то не всегда и с каким –то прицелом. А чаще тебя бьют прямо в сердце и обливают помоями за твое же добро. Отныне мне жалко только себя.

– Но жизнь – это не монолог и не диалог, это театр.

– Жизнь – это массовка с кукловодами и главными героями, у которых кукловоды в подчинении.

Мужчина на минуту задумался, а затем протянул руку:

– Ну что ж. Вечная взаимная любовь в обмен на души.

– На души?

– На души… Заключая сделку ты продаешь свою душу, душу своей половины и всех тех, кто связан с тобой пуповиной жизни.

– Скорее паутиной – сказала я.

– Тогда по рукам? Да?

– Да. По рукам!

Я протянула руку для рукопожатия и почувствовала острое жжение в районе ладони. Мужчина разжал руку, я посмотрела на свою ладонь и заметила как линии, прорисованные на руках, вздрогнули и изменили свое расположение. Судьба родилась заново.

Утром я проснулась от легкого беспокойства. Все было как и прежде. Ничего не изменилось. Только легкий ожог на правой ладони напоминал о вчерашней встрече на мосту.

Позавтракав овсянкой с кофе и нарядившись, словно для торжественной встречи с судьбой, я вышла на улицу. День был хороший, настроение приподнятое. Я была уверена, что жизнь наконец-то вошла в нужное русло. Окунувшись в свои мысли, я пошла по зебре перехода, словно по ступенькам в новый мир. Скрип колес и легкий удар, выдернул меня из джема вкусных размышлений. Дорогая иномарка остановилась в сантиметре от моей смерти. Из машины вылетел мужчина и вместо извинений, я услышала отборную ругань:

– Ты что дура, обалдела? Ты вообще смотришь на дорогу? Кто вас делает таких?

Стало обидно. Во-первых я переходила дорогу в положенном месте на зеленый свет светофора. Музыку не слушала, в смартфон не смотрела. Виноват был мужчина или его водитель. Во-вторых, в таких выражениях обычно изъяснялась я, но позволить обозвать себя я не имела морального права. И в –третьих, где, черт возьми, счастье. Даже черти и те блефуют. Куда катится эта планета. Я разозлилась. На себя, на мужика, на черта…. А злая женщина-лучший проводник зла.

– А не пошел бы ты на фиг, господин хороший. Купи себе очки и мозги. И за базаром следи. Хозяева жизни, блин. Ты кем себя возомнил. Вот сейчас приедешь в офис, подавишься крошкой и тебя вместе с твоим. Бентли закопают в красивом месте на кладбище.

Мужчина не стал слушать дальше, а дал мне затрещину. Я дала сдачи, куда получилось. Получилось дать по носу, из которого потекла кровь. На этой романтичной ноте, мужчина невежливо схватил меня за шкирки и запихнул на заднее сидение автомобиля.

Так я оказалась сначала в подвале элитного загородного дома, где меня морили голодом требуя признать вину и извиниться за то, в чем я не была виновата. Затем мое упорство и творческий подход к собственной смерти и жизни вызвал интерес, и меня перевели на первый этаж дома. А еще немного позже, я попала в постель, за стол, в бизнес и жизнь невежливого мужчины.

Счастье было так велико, а любовь такой всепоглощающей, что я забыла обо всех и обо всем. Я растворилась в мужчине, я стала его правой рукой, я стала жестокой и непримиримой, я научилась убивать. Сначала я убила безразличием свою дружбу и лишилась друзей, затем убила своих родственников, на которых наплевала и перестала помогать, бросив на произвол и мстя за детские обиды. Но все это были метафорические убийства. А затем я первый раз убила зарвавшегося сотрудника, который пытался выставить меня в невыгодном свете и списать на меня собственные грешки. Наверное, именно это убийство стало точкой невозврата. Вылетевшая