Диалектика мифа и волшебной сказки - Виктор Светлов

Виктор Светлов

Диалектика мифа и волшебной сказки

Предисловие

Мифы, сказки, художественные произведения — самые благодатные материалы для диалектического анализа. Но очень сложно, если невозможно, найти сочинение, специально посвященное такому исследованию. Причин этого состояния две — отсутствие общепризнанной концепции диалектики, размытое понимание ее предмета, а также профессиональная специализация литературоведов, догматически разделивших всю область нарратива на разные жанры и не желающих переступать границы своей основной специализации. В настоящем пособии предлагается формула, позволяющая находить и анализировать диалектическое содержание нарратива любого жанра и любой степени сложности — от мифа до обычного художественного произведения. На множестве примеров объясняется ее использование. Предпочтение отдано мифам и волшебным сказкам, так как их объяснение вызывает у специалистов наибольшую концептуальную трудность.

1. Диалектическое противоречие как тождество асимметричных противоположностей

Противоречие — вот что на деле движет миром, и смешно говорить, что противоречие нельзя мыслить. Г. В. Ф. Гегель. Энциклопедия философских наук.

Согласно Г. Гегелю, необходимым и достаточным условием возникновения диалектического противоречия выступает отношение. Поскольку все существующее находится в разнообразных отношениях друг с другом, всякое существование диалектически потенциально и актуально противоречиво. Но что такое диалектическое противоречие? История вопроса показывает, что трудность ответа на этот вопрос состоит в поиске логически адекватной формализации отношения диалектического противоречия1. Известный закон противоречия формальной логики запрещает контрадикторные противоречия в мышлении. Но диалектическое противоречие не контрадикторное противоречие.

Чтобы понять, что такое диалектическое противоречие, выберем такое бинарное асимметричное отношение, которое можно будет, с одной стороны, считать парадигмальным, а с другой стороны, известным и понятным для всех читателей данной книги. Этим двум требованиям удовлетворяет отношение «обучение». Оно бинарное, так как включает двух функционально различных субъектов — учителя и ученика, асимметричное, так как учитель по определению должен знать больше ученика, и известно всем, кто учился в школе, колледже, университете, или где-либо еще каким-нибудь наукам, ремеслам и т. п. у профессиональных преподавателей.

Функции и мотивы субъектов данного отношения очень точно были раскрыты немецким философом И. Фихте в следующем отрывке из своего «Ясного, как солнце, сообщения широкой публике о подлинной сущности новейшей философии». «Каждый, кто идет в учебу, чтобы учиться какой-либо науке, — отмечает автор, — предполагает, что учитель знает об этом больше, чем он; иначе он не шел бы учиться; то же самое предполагает и учитель, в противном случае он не принял бы этого предложения. Но первый, конечно, не презирает себя из-за этого, ибо он надеется понять эту науку столь же хорошо, как и его учитель, и именно это и является его целью»2.

Отношения «учитель» и «ученик» мы будем называть диалектическими противоположностями из-за противоположного характера функций (качеств) их субъектов — учитель только учит, так как знает больше ученика, ученик только учится, так как знает меньше своего учителя. Диалектическое противоречие возникает по той причине, что противоположности отношения «обучение», с одной стороны, взаимно дополнительны и, следовательно, тождественны, а с другой, асимметричны (различны) в одно и то же время и в одном и том же смысле. Они взаимно дополнительны, так как не существует учителей без учеников и учеников без учителей. Оба качества могут возникнуть только одновременно в границах одного и того же отношения «обучение». Но эти же противоположности одновременно и асимметричны, потому что никто в одно и тоже время и в одном и том же смысле не может быть и учителем и учеником. В каждый момент обучения один из его субъектов — только учитель, другой — только ученик. Возникает, как любят выражаться диалектики, тождество с различием или, что то же, различие в тождестве.

Назовем тождество противоположностей с различием комплеиентарностью. Если противоположности комплементарны, как «учитель» и «ученик» в отношении «обучение», значит, мы имеем дело с диалектическим противоречием.

Динамика развития любого диалектического противоречия — устранение асимметрии, т. е. различия, своих противоположностей. Если противоположности некоторой системы тождественны и одновременно различны, они могут изменяться только в одном направлении — от тождества с различием к тождеству без различия. Действительно, смысл обучения может состоять только в одном — последовательном уменьшении исходного познавательного неравенства учителя и ученика вплоть в идеальном случае до полного устранения последнего. Только при этом условии обучение достигает своей цели. Представляя переход от тождества противоположностей с различием (учитель знает и умеет больше ученика) к тождеству без различия (ученик знает и умеет по крайней мере столько же, сколько и его учитель) обучение исчерпывает свое назначение и его продолжение теряет всякий смысл. Отметим, что завершение обучения в указанном смысле всегда приводит к инверсии качеств его субъектов: ученик превращается в учителя, так как достигает уровня знаний своего бывшего учителя, а последний превращается соответственно в учителя учителя(ей), или методиста в педагогической иерархии.

Следующий отрывок из повести братьев Вайнеров «Визит к Минотавру», в котором описывается драматическая сцена окончания учебы юного Антонио Страдивари у выдающегося мастера скрипок XVII века Никколо Амати, подтверждает указанную динамику и результаты инверсии качеств субъектов процесса обучения.

«Они с аппетитом поедали говядину со сливами, сыр, макароны, запивали прошлогодним джинцано, и Антонио, захмелевший от сытости, хорошего вина и счастья, объяснял мастеру, почему он догадался, что именно эуфорбия маршаллиана нужна для лака Амати. Никколо Амати поднял тяжелую голову, посмотрел на радостного Антонио и грустно сказал: — Люди никогда не занимались бы землепашеством, если бы столько же снимали в урожай, сколько засеяли…Антонио удивленно воззрился на учи-теля. — Добрый урожай — только плата за труд человека. Дело в том, что ни я, Никколо Амати, ни отец мой, ни дядя, ни дед Андреа никогда не использовали в своем лаке эуфорбия маршаллиана…

Страдивари начал стремительно бледнеть, а Никколо сказал торжественно и грустно:

— Сегодня самый счастливый день моей жизни. И самый грустный, потому что является он знамением моего конца. Ты ведь сварил вовсе не лак Амати…

Антонио так рванулся из-за стола, что деревянная резная скамейка упала на пол. Амати так же поспешно закончил:

— Это лак Страдивари. И он… лучше знаменитого лака Амати…

Антонио хрипло сказал:

— Учитель…

Амати перебил его:

— Не называй так больше меня, сынок. Ты больше не ученик. Ты мастер, и сей-час я счастлив, что спустя века люди будут вспоминать обо мне хотя бы потому, что я смог многому научить тебя. Ты сделал гораздо больше, чем я».

К цитированному отрывку есть смысл добавить, что Амати, объявляя о конце обучения Антонио, грустит